практика DOI 10.24412/2587-6783-2022-3-25-28 статья на киберленинке

Возможность отражения опыта пандемии COVID-19 в содержании семейных мифов

Якимова Татьяна Владимировна
к. психол. н., доцент МГППУ, член ОСКиП
ФГБОУ ВО «Московский государственный психолого-педагогический университет»
Москва, Россия
tyackimova@yandex.ru

Соавторы:
Фирсова Д. С., Богомолов А. И., Борисова Т. С., Еремина А. А., Дракина А. М.,
Михайленко Н. Н., Морозова М. А., Никифорова П. Д., Рашевская С. С.
студенты 4 курса факультета КСП МГППУ
Москва, Россия
Ключевые слова: пандемия, ситуация неопределенности и угрозы, способы совладания,
семейные мифы
THE POSSIBILITY OF REFLECTING THE EXPERIENCE OF THE COVID-19
PANDEMIC IN THE CONTENT OF FAMILY MYTHS
Tatiana Yakimova
PhD, associate prohessor
Moscow State University of Psychology and Education (MSUPE)
Moscow, Russia
tyackimova@yandex.ru

and co-authors (4th year students of the MSUPE):
D. Firsova, A. Bogomolov, T. Borisova, A. Eremina, A. Drakina, N.
Mikhailenko, M. Morozova, P. Nikiforova, S. Rashevskaya
Moscow, Russia

Keywords:
pandemic, situation of uncertainty and threats, coping methods, family myths
Термин «семейный миф» определяется как защитное образование на уровне
семейной системы, сохраняющее основы ее идентичности и связности и формирующееся
на протяжении нескольких поколений (Варга, 2009; Нестерова, 2004; Эйдемиллер,
Добряков, Никольская, 2007; Якимова, 2016; Ferreira, 1996). На этапе первого поколения
миф носит адаптивный характер, является реакцией семьи на актуальную ситуацию угрозы
или неопределенности и представляет собой форму некоторого убеждения, обобщающего
опыт проживания трудной ситуации. Этот опыт как вполне рациональный, связанный с
обстоятельствами, еще находящимися в событийной памяти, передается второму
поколению как некие понятные правила жизни. На этапе третьего поколения, когда угрозы
и потребности в защите уже нет, эти правила и установки принимают форму собственно
мифа — утрачивают связь с актуальными обстоятельствами, перестают быть адаптивными,
препятствуют рациональному восприятию реальности членами семьи, делают семейную
систему ригидной.

В силу своей функциональной необходимости миф формируется вокруг
эмоционально значимой темы, связанной с той трудной или опасной ситуацией, в которой
необходимо быстро изменить старые или выработать новые стратегии жизни. В течение
последних двух лет мир находится в ситуации пандемии COVID-19. Два обстоятельства
пандемии определяют ее как трудную ситуацию, связанную с угрозой, неопределенностью
и изменениями привычной жизненной рутины: это само заболевание (его тяжесть, потери
близких, непредсказуемость течения, неопределенность последствий) и вторжение в самые
разные сферы жизни дистанционного формата.

В представленном исследовании мы ставили перед собой следующий
исследовательский вопрос: породит ли и какие именно убеждения эпоха пандемии,
которые впоследствии могут стать семейными мифами?

Методы
Исследование осуществлялось с помощью пакета вопросов и заданий,
разделенных на три блока, в виде Google-формы. Первый блок представлял собой
социально-демографическую анкету, с помощью которой была описана выборка. Второй
блок включал анкету «Влияние пандемии COVID-19», направленную на описание опыта и
изменений жизненной ситуации респондентов в период пандемии, а также опросник
«Отношение к пандемии COVID-19», с помощью которого оценивались субъективная
напряженность в условиях пандемии, понимание ситуации и отношение к ней (Абабков,
Барышникова, Воронцова-Венгер. и др., 2016; Первичко, Митина, Степанова,
Конюховская, Дорохов, 2020). Третий блок включал набор из 18 утверждений, которые
представляли собой некоторые выводы, обобщающие опыт респондентов в ситуации
пандемии.

Выборка
Выборка собиралась посредством рассылки диагностического пакета в
социальных сетях и через студенческие сообщества. Всего в исследовании приняли участие
189 человек в возрасте от 17 до 53 лет, из которых 72% — женщины и 28% — мужчины.
Большинство опрошенных (83%) попадает в интервал от 17 до 26 лет. В качестве основной
деятельности 44% отметили учебу в ВУЗе, 22% — работу, 29% совмещают работу с
обучением. Большая часть опрошенных живет с родителями (47%), с мужем/женой живет
11% опрошенных и 12% живут с парнем или девушкой, 13% отметили, что постоянно или
временно живут одни, а 12% — с друзьями. О наличии питомца в семье сообщили 24%
респондентов. По роду деятельности 80,4% респондентов не связаны с ситуацией пандемии
профессиональными обязательствами.

Результаты

В соответствии с первой задачей исследования, нам нужно было показать «мифогенность» ситуации пандемии, которая определялась, с одной стороны, тяжестью и неизвестностью заболевания, а с другой — изменением привычной жизненной рутины и обширным включением в жизнь дистанционных форматов. Опыт болезни, с которым столкнулись респонденты во время пандемии, был разнообразен.

Сообщая о своем индивидуальном опыте, респонденты в большинстве
случаев указывали на отсутствие перенесенного заболевания или его легкую форму.
Вероятнее всего это связано с преобладающим молодым возрастом выборки, в котором по
статистике легче всего переносился COVID-19. При этом с легким и тяжелым течением
болезни у членов семьи и друзей столкнулось подавляющее большинство респондентов.
Чуть более половины респондентов столкнулись с летальными исходами в близком круге
(но не в семье). Это факт, который может стать фактором формирования не столько личных
убеждений относительно перенесенного в пандемию опыта, сколько как раз семейных
мифов как правил, уберегающих от опасности близких людей.

Важным для описания опыта пандемии был вопрос о состоянии семейных привычек
в этой ситуации. Изменения в жизненном распорядке семьи отметило около половины
респондентов (41,5%). Семейные традиции/привычки никак не изменились за время
пандемии у 32% респондентов. 22% респондентов ответили, что семейных
традиций/привычек нет сейчас и не было раньше (на наш взгляд, такие ответы могут быть
поняты как эквивалент ответа «затрудняюсь ответить»).

Другим аспектом опыта пандемии стало вторжение в жизнь дистанционных
форматов коммуникации и деятельности в самых разных жизненных сферах. Его влияние
респондентами оценивалось неоднозначно. На профессиональную деятельность онлайн-
формат повлиял позитивно (26,5%), не оказал влияния (36,5%) и повлиял негативно
(15,9%). В сфере межличностных контактов многие респонденты отметили его негативное
влияние (50,3%). Ответы о влиянии на учебу распределились относительно равномерно
между позитивным, негативным и отсутствием влияния.

Вопросы анкеты «Отношение к пандемии COVID-19» отражали переживания
респондентов в ситуации пандемии. Бо́льшая часть респондентов отмечает значимое
влияние пандемии на свою жизнь (57,7%), не может принять связанные с ней изменения
(69,9%), отмечает невозможность как-то контролировать ситуацию (75,2%), не видит
близкого окончания пандемии (83,6%), не видит эффективности предпринимаемых мер
(74,6%). При этом более половины респондентов не отмечают обеспокоенность
распространением пандемии (54,5%), не проявляют тревожной мнительности относительно
своего физического состояния (80,4%), не отмечают беспокойства относительно
непредвиденных событий (50,3%).

Таким образом, изменения, связанные с пандемией, и переживания респондентов в этот период не являются однородными. Стоит предположить, что для какой-то части выборки ситуация пандемии имеет «мифогенный» потенциал.

Для решения второй задачи исследования были изучены убеждения и строящиеся
на них поведенческие стратегии респондентов в ситуации пандемии. Респондентам
предлагалось оценить степень своего согласия с окончаниями предложения «За время
пандемии я на своем опыте и опыте своих близких убедился/убедилась, что ...».

Высокий уровень консолидации ответов был обнаружен относительно следующих утверждений:

- «Я чувствую себя гораздо спокойнее, когда мой смартфон постоянно под рукой и
заряжен» (89% респондентов отметили в разной степени свое согласие с ним);
- «Для хорошего самочувствия важно соблюдать определенный режим питания»
(93% респондентов отметили согласие);
- «Важно постоянно отслеживать, что происходит с моим здоровьем и здоровьем
моих близких» (91% респондентов отметили согласие);
- «Что бы я не делал, ничего не изменится» (83% респондентов выбрали ответы
отрицательного полюса, то есть отметили в разной степени свое несогласие с ним).
- «Важно иметь активную социальную позицию» (79% респондентов отметили
согласие с утверждением);
- «Бессмысленно пытаться уберечь себя от опасности» (75% респондентов выбрали
варианты отрицательного полюса, то есть в разной степени несогласие);
- «Несмотря на опасность заражения, нельзя отказываться от удовольствий
(встречи с друзьями, концерты, путешествия, кафе и пр.)» (74% респондентов
отметили согласие).
Далее респондентам нужно было выбрать из приведенных утверждений пять наиболее
важных для них и расположить их в порядке убывания значимости. Самыми часто
выбираемыми в «пятерку значимых» стали утверждения:
«Важно постоянно отслеживать, что происходит с моим здоровьем и здоровьем моих близких» (96 выборов),
«Несмотря на опасность заражения, нельзя отказываться от удовольствий (встречи с
друзьями, концерты, путешествия, кафе и пр.)»
(86 выборов),
«Я чувствую себя гораздо спокойнее, когда мой смартфон постоянно под рукой и заряжен» (71 выбор),
«Страшно остаться без возможности побыть одному» (67 выборов),
«Для хорошего самочувствия важно соблюдать определённый режим питания» (56 выборов).

При этом на первое место чаще всего ставили утверждения «Важно постоянно
отслеживать, что происходит с моим здоровьем и здоровьем моих близких»
(20,37%),
«Опасно находиться в людных местах» (12,96%), «Я чувствую себя гораздо спокойнее,
когда мой смартфон постоянно под рукой и заряжен»
(11,73%).

Выводы
Анализ переживаний респондентами ситуации пандемии позволяет
охарактеризовать ее как ситуацию с неопределенностью, угрозой безопасности и
привычному течению жизни. Таким образом, ситуация пандемии обладает потенциальной
мифогенностью. При этом разнообразный опыт, полученный в пандемии — от
столкновения со смертью до общих социальных ограничений, различное отношение
респондентов к изменениям в профессиональной, социальной, учебной сферах — позволяет
делать вывод о неоднородности переживания ситуации пандемии для разных групп внутри
выборки.

На основе анализа утверждений, отражающих опыт переживания пандемии
респондентами, можно сделать вывод о том, что в мифах, которые будут сформированы у
части выборки, отразятся темы значимости гаджетов, заботы о здоровье, а также важности
активной и ответственной позиции относительно своего благополучия.
Библиография
  • Абабков, В. А., Барышникова, К., Воронцова-Венгер, О. В. и др. (2016). Валидизация русскоязычной версии опросника «Шкала воспринимаемого стресса-10». Вестник СПбГУ. Серия 16: Психология. Педагогика, (2).
  • Варга, А. Я. (2009). Системная семейная психотерапия. Монография. Москва: Когито-Центр.
  • Нестерова, А. А. (2004). Социально-психологические детерминанты семейных мифов: дис. канд. психол. наук. М.
  • Первичко, Е. И., Митина, О. В., Степанова, О. Б., Конюховская, Ю. Е., Дорохов, Е. А. (2020). Восприятие COVID-19 населением России в условиях пандемии 2020 года [Электронный ресурс]. Клиническая и специальная психология, 9(2), 119–146.

Для цитирования:
Авторы: Якимова Т.В., Фирсова Д. С., Богомолов А. И., Борисова Т. С., Еремина А. А., Дракина А. М.,
Михайленко Н. Н., Морозова М. А., Никифорова П. Д., Рашевская С. С.
Выпуск: №3 (21) 2022
Страницы: 25-28
Раздел: Практика
URL: https://familypsychology.ru/practice/pandemic-family-myths
DOI: 10.24412/2587-6783-2022-3-25-28