Что не так с нашей половой конституцией?

На сегодняшний день Гугл по поиску «половая конституция» меньше чем за секунду выдает 106 тысяч результатов. Самые популярные запросы — «рассчитать половую конституцию онлайн», «что такое трохантерный индекс», «тест на конституцию человека». Давайте разбираться, что представляет собой концепция половой конституции.

В 1943 году достаточно известный в то время врач-акушер, гинеколог Роберт Лато Дикинсон провел пятнадцать тысяч замеров американцев, чтобы сформировать представление об идеальном теле. Скульптор Абрам Белски создал для него статуи Норму и Нормана, которые получили свою известность в 1945 году. На их примере можно увидеть, как в середине
ХХ века выглядел идеальный портрет женщины и мужчины. В конце лекции мы к ним вернемся.

В рамках различных замеров почему-то принято сравнивать то, как у нас устроено тело, как оно функционирует
и выглядит, с некоторыми статистическими средними значениями, или антропометрическими данными.
Антропометрия включает в себя разнообразные индексы, самый известный из которых, мне кажется, знаком почти всем — это ИМТ, индекс массы тела, или массо-ростовой индекс Кетле. Нас же будет интересовать «трохантерный индекс».

Большой трохантер — конкретное место в нашем теле. На картинке он отмечен красным кружком и соответствует выступающей части сустава, который еще называют «косточкой на бедре». Эта косточка и есть большой трохантер.
Для расчета трохантерного индекса рост человека делится на длину ноги. По сути, индекс показывает, насколько у вас длинное туловище и короткие ноги.

Один из отцов сексологии Альфред Кинси был энтомологом и изучал половое поведение насекомых. С той же страстью
и одновременно беспристрастностью он решил изучить половое поведение людей. В результате его исследования появились труды, называемые «Отчетами Кинси»: «Половое поведение самки человека» и «Половое поведение самца человека», представляющие собой статистическую обработку огромного количества интервью. Команда Кинси давала объявления с вопросами в газетах, получала письма с ответами на эти вопросы, то есть имела возможность провести статистическое исследование так, чтобы не оказываться с респондентами в одном помещении, не смотреть на них, не заставлять их краснеть. Десять тысяч американцев и американок рассказали Альфреду Кинси и его команде о том, как выглядела их сексуальная история, как выглядит их сексуальность и сексуальный перфоманс прямо сейчас. Благодаря этому статистическому, достаточно беспристрастному описанию полового поведения человека появилась шкала сексуальной ориентации, где позиция «0» представлена асексуальными людьми. Также стало ясно, что гетеросексуальность вовсе не так распространена, как казалось до этого, впрочем, как и гомосексуальность: очень многие люди находятся
в спектре бисексуальности — от эротических фантазий до реального поведения.

Выяснилось, что сексуальность в том числе флюидна, то есть подвержена изменениям во времени, она не монолитна,
а текуча. Сексуальное поведение — не только половой акт, но и психический, с одной стороны, и культурный, с другой стороны, феномен.

В Советском Союзе послевоенного периода невролог Георгий Степанович Васильченко начинает развивать то, что впоследствии становится советской сексопатологией. Концепт половой конституции принадлежит авторству Васильченко и появляется как центральный в его докторской диссертации. Если давать широкое определение половой конституции — это индивидуальные особенности сексуальной организации человека. Если говорить уже, то это совокупность устойчивых биологических свойств, которые складываются под влиянием наследственных факторов и под влиянием среды, условий развития и во время беременности и далее в детстве. Половая конституция действует как своеобразный диапазон, внутри которого человек может сексуально себя выражать, то есть она лимитирует индивидуальные потребности. В первую очередь она ограничивает возможности в том, что касается половой активности. Сексуальная конституция по Васильченко позволяет человеческому телу либо очень активно сексуально выражаться и мочь или очень скромно. В том числе она связана с тем, насколько человек будет уязвим перед болезнями, передающимися половым путем, перед разными хворями, недугами, дисфункциями, поражающими именно половую сферу.

Георгий Степанович Васильченко сделал практически невозможное, поскольку вначале в одиночку, а потом уже с большой командой он из лаборатории НИИ психиатрии СССР создал отдельную науку. Задачами его, я бы даже сказала, медицинского крестового похода было сделать сексологию, или сексопатологию, как она тогда называлась, самостоятельным разделом медицины. До этого она была растянута между неврологией (там рассматривались нарушения функционального характера, например импотенция или диспареуния, то есть боли в тазовой области у людей с вагиной при проникновении), психиатрией (патологические феномены влечения) и криминалистикой (расследование преступлений против половой неприкосновенности человека). Благодаря работам Васильченко сексология становится отдельной дисциплиной, и путь в ней таков: медицинское образование, психиатрическая ординатура, специализация по сексологии. То есть любой врач-сексолог в СССР, а затем в Российской Федерации был при этом врачом-психиатром.

Кроме того, чтобы сделать сексологию/сексопатологию самостоятельным разделом медицины, Васильченко пытался описать сексуально здорового человека. Патологическая сексуальность была описана Крафт-Эббингом, а сексуальность здорового человека была описана только в отчетах Кинси. Важно понимать, что становление новой науки происходило
на фоне холодной войны между СССР и США, когда помимо гонки вооружений была гонка знаний, и требовалось создать конкурентное отечественное знание, а также разработать свой собственный инструментарий для сексологии, который
бы не уступал другим разделам медицины.

Советская сексопатология была невероятно развитой и продвинутой. Васильченко присутствовал в составе редакций крупных международных сексологических журналов, у него был доступ к глобальному знанию. И уже тогда, во второй половине ХХ века, в работах Васильченко многофакторный пол описывался как генетический, гонадный, гаметный, гормональный, морфологический, гражданский, то есть юридический маркер, пол воспитания и половое самосознание — это даже бо́льшая структура, чем, скажем, у Джона Мани. В этом смысле то знание, которым владела сексопатология
в 70–80-х годах ХХ века, было куда более продвинутым и визионерским, чем, например, знание, которым владела социология или психология, где царила полоролевая модель отношений Толкотта Парсонса.

В работах Васильченко виден след Кинси и буквально цитируется кусочек его отчетов, где показывается связь показателей полового созревания и уровня половой активности у мужчин. Утверждается, что чем раньше наступило половое созревание у мужчины, тем выше в группе рано созревших будет процент мужчин с высокой половой активностью.
Чем позже наступило половое созревание, тем больше там будет мужчин с низкой половой активностью. Кинси рассчитывал половую активность по количеству эякуляций в неделю, причем он не настаивал, чтобы это были обязательно проникающие половые акты, мастурбация тоже считалась.

При этом уже здесь остаются без внимания факторы, которые делают историю про возраст полового созревания и степень половой активности несколько проблемной:

1. Культурный фактор. Например, если в рамках мужской гендерной социализации в конкретной культуре много заниматься сексом — это правильно, по-мужски, — будет ли количество эякуляций в неделю выше? Очевидно, будет.
Если в рамках мужской гендерной социализации в другой культуре воздержание — это добродетель, будет ли там количество эякуляций высоко? Скорее всего, нет.

2. Возраст испытуемых. Легко догадаться, что в возрасте от 14 до 25–27 лет у человека эякуляций в неделю побольше,
чем в возрасте от 70. Представленные в таблице данные не уточняют средний возраст в выборке опрошенных и количество в ней пожилых и молодых мужчин.

3. Показатель физического здоровья. Неизвестно, есть ли у тех мужчин, которые мало эякулируют в неделю, хронические системные заболевания, депрессия, тревожное расстройство.

4. Социальная страта. Нет данных о том, находятся ли респонденты за чертой бедности или они из благополучных привилегированных сред, есть ли у них время на секс, мастурбацию и эякуляции или же они работают в две смены и весь пыл, который они могли бы вложить в эти эякуляции, уходит на работу на стройке.

Для того, чтобы дальше говорить о половой конституции по Васильченко, нам следует обозначить несколько понятий из сексопатологии, которые потом прозвучат в рамках описания концепта. Во-первых, либидо, или половое влечение. Когда мы говорим «либидо», это не значит ни «эрекция», ни «лубрикация», это желание, намерение, то есть «а здорово было бы»,
«я хочу». Не обязательно хотеть уже на уровне тела, но вот это хотение «всем человеком» — это и есть либидо. Ему присущи селективность, то есть либидо не к каждому человеку направлено, и врожденный характер — все так или иначе могут хотеть. И вот уже здесь, когда мы говорим про врожденный характер, не учитываются люди из асексуального и из демисексуального спектров. Согласно Васильченко, либидо присуща динамика спадов и подъемов. Есть моменты, когда
оно выше, и они странным образом совпадают с выходными или отпуском, и есть моменты, когда оно ниже, и это почему-то рабочие дни.

Во-вторых, УФР, или условно-физиологический ритм. Это понятие относится только к мужчинам, и условно-физиологический ритм, установленный для них половой конституцией, — это 2–3 эпизода в неделю. Считается, что, когда мужчина выходит на УФР, он достиг периода зрелой сексуальности, и в этом периоде его половая активность соответствует той внутренней потребности, которую лимитирует половая конституция. Иначе говоря, согласно Васильченко, все мужчины с нормальной половой конституцией должны заниматься сексом в согласии с внутренней потребностью, и это примерно 2–3 эпизода в неделю.

И, наконец, еще одно важное понятие — эксцесс. Эксцесс — это количество завершенных половых актов. Под завершенностью опять-таки понимается эякуляция. По сути, эксцесс — это показатель того, сколько раз может эякулировать мужчина за 24 часа. В эксцессе есть три индикатора: 1) возраст первого эксцесса и возможности, которые мужчина проявил. То есть сколько эякуляций случилось впервые, видимо, когда появились устойчивые отношения или возможность практиковаться целых 24 часа. Случился первый эксцесс, и там случилось столько-то раз; 2) максимальный эксцесс — рекорд мужчины за свою сексуальную историю; 3) последний раз, когда мужчина смог хотя бы два раза за 24 часа. Это будет финальный эксцесс в сексуальной истории мужчины. Как вы успели заметить, данная концепция не учитывает гендерные идентичности. Мужчина в терминах этой концепции — это человек, персона с пенисом, с телом, действующем
на тестостероне, способный к эрекции и эякуляции.

Для определения индекса половой конституции предлагается шкала из семи показателей, среднее арифметическое которых и является результатом. Пять из этих показателей записываются со слов пациента. Человек может не помнить,
в каком возрасте у него случилась первая эякуляции или же в каком возрасте ему началось хотеться, случилось пробуждение либидо. Также в тех культурах, где почетно мочь много раз, респондент может несколько завысить максимальный эксцесс, а в тех культурах, где не почетно такого рода сладострастие, наоборот, занизить. Время вхождения в полосу УФР, то есть в каком возрасте человек начал эякулировать 2–3 раза в неделю, также фиксируется со слов пациента. Таким образом, шкала векторного определения половой конституции из семи параметров включает всего два, которые можно измерить. Это трохантерный индекс, потому что если у человека есть нога, то в ноге будет трохантер, можно делить рост на длину ноги и понимать величину индекса. И характер оволосения лобка, за исключением тех случаев, когда мужчина эпилирует грудь и лобок, а таких культур достаточно много. В Латинской Америке, скажем, мужчины эпилируют грудь и лобок — жарко, да и вообще там секспозитивные сообщества, секс доступен, и здорово, если ничего не мешает. Характер оволосения лобка может быть разным: ровная полоса; треугольник, направленный к пупку; треугольник, направленный к пупку с дорожкой или даже переходящий в некоторое оволосение груди, когда получается что-то типа песочных часов, где верхняя чаша очень большая — это вся грудь, а нижняя чаша поскромнее — лобок.

Естественно, не все эти векторы мы можем использовать, если говорим о мужчинах, не имеющих регулярной сексуальной жизни. Например, моряки или охотники, которых Васильченко определяет как представителей бродячих профессий. Таким образом, оценивается трохантерный индекс, характер оволосения лобка и некие данные анамнеза про пробуждение либидо.

При чтении таблицы мы понимаем, что речь идет, например, о мальчиках, у которых либидо пробудилось в девять лет
и раньше, если речь идет о сильной половой конституции, и первая эякуляция была раньше десяти лет. Васильченко определял их как просто мальчиков с сильной половой конституцией. Что это за случаи для нас сегодня? Это мальчики, дети, которые, если попадут в поле внимания врачей, с очень большой вероятностью будут получать блокаторы пубертата, потому что пробужденное либидо, эякуляции и частые эрекции в возрасте до девяти лет — это ситуация, которая мешает игре, учебе и общению. Это то, что ребенка может буквально выкидывать из среды сверстников, заставлять чувствовать себя странным — с одной стороны.

С другой стороны, что происходит в организме, если мы говорим о пробуждении либидо и первой эякуляции в данном возрасте? Активно продуцируется тестостерон, под действием которого закрываются зоны роста кости. К примеру, ноги
уже так быстро и хорошо, как обычно на протяжении подросткового возраста, расти не будут, Туловище будет длинным, ноги — короткими, рост — невысоким.

Если ранний подросток начинает получать блокаторы пубертата, то в норме он откатывает назад ровно на одну стадию
по Таннеру. Таким образом ему продлевают детство, и он может решать задачи детства, вместо того чтобы решать задачи подросткового возраста, идти в ногу со сверстниками и чувствовать себя включенным в группу, а не исключенным, потому что с его телом творится что-то не то.

Другими словами, проблема половой конституции — нормализация на медицинском языке и в корпусе медицинского знания старта пубертата до девяти лет, что очень мешает в наши времена, когда детство, наоборот, пролонгированное.
До 16–17 лет дети учатся в школе и им нужен ресурс, в том числе психики и тела, чтобы посвящать себя процессам, которые происходят в школе. И вообще чувствовать себя собой.

В справочнике по сексопатологии, написанным Васильченко и собравшим буквально все знания, которые на тот момент были про сексуальность человека, учитываются культурные факторы и есть некоторые замечания, что мужчина не может иногда выйти в УФР, потому что не получает согласия женщины. Например, она ему отказывает в сексе или, наоборот, требует от него ежедневного коитуса как свидетельства достаточного уважения к супружеским правам этой женщины.

В оптике сексопатологии того времени женщина — тот гейткипер, который как будто определяет частоту половой жизни
в семье. В опоре на уже накопленные сейчас психотерапевтические знания мы можем допустить, что реальность выглядела несколько иначе. Например, внимание к удовольствию было достаточно смазанным, возможность сказать партнеру «нет», возможность регулировать частоту секса, потому что в нашей массовой культуре есть идея, что, если мужчина не получает своего секса, он пойдет туда, где он его получит, или будет себя очень плохо чувствовать. В этом смысле я подвергаю сомнениям знание в справочнике по сексопатологии, что иногда норму половой активности определяет эгоизм властной женщины.

В шкале половой конституции женщин представлены шесть независимых показателей: 1) менструальная функция,
то есть возраст первой менструации и их регулярность; 2) детородная функция — под ней понимается срок наступления беременности после заключения брака и характер протекания беременности; 3) трохантерный индекс; 4) характер оволосения лобка; 5) возраст пробуждения эротического либидо и 6) оргазм.

Оргазм распадается на четыре подфактора:

1. Возраст наступления первого оргазма. Предполагается, что каждая женщина знает, что такое оргазм, и может определить в своем теле, что это было. Как в старом анекдоте: дорогой, то, что мы принимали за оргазм, оказалось приступами астмы.
2. Количество лет после начала регулярной половой жизни (в справочнике по сексопатологии это означает — после заключения брака), потребовавшееся для достижения первого оргазма.
3. Возраст достижения пятидесяти- или стопроцентной оргастичности. Что это значит? Что либо в каждом втором половом акте, либо в каждом первом половом акте женщина достигает оргазма. Мы можем заметить, что здесь совершенно не видима женская мастурбация. Женщины достигают оргазмов при половых актах, и речь идет именно о пенисо-вагинальных половых актах.
   
4. Время после начала регулярной половой жизни, потребовавшееся для того, чтобы случилась вот эта пятидесяти– или стопроцентная оргастичность.

В результате получаются огромные таблицы, куда заносятся разные маркеры. Женская половая конституция, согласно этим таблицам, может быть слабой, средней и сильной. Что интересно: половая конституция мужчины может быть очень слабой или очень сильной, любые ее показатели нормальны. А вот в отношении женщин бывают патологии. Патологиями будут: оргазм до контакта с партнерами, высокая оргастичность до 15 лет, оргазм у женщины сразу с начала половой жизни. Концепт разворачивает для нас отношение к женскому удовольствию с очень интересной стороны.

Какие, на мой взгляд, дискурсы нашли свое место в концепции половой конституции?

1. Патриархальная репронормативность.
Патриархальная — значит относящаяся к такой культуре, где мужчины и женщины неравнозначны друг другу и где
у мужчин в среднем больше власти, больше социальной значимости, чем у женщин. В их социальной иерархии они находятся выше. Репронормативность означает, что целью половых актов считается размножение, репродукция.
Т.е. репродукция нормализуется как основная цель сексуальной или половой жизни человека.

И вот почему в рамках концепта половой конституции я называю репронормативность патриархальной, потому что
у мужчин не оценивают фертильность в качестве вектора половой конституции. У мужчин оценивают, по сути, возможность достигать эрекции и эякулировать. А у женщин оценивают и как работает их цикл, и как осуществляется менструальная функция, и как быстро они беременеют. Интересно, что половая конституция не учитывает контрацепцию вообще. В этом заключается репронормативность: если люди занимаются сексом, беременность должна наступать.

Буквально в том самом прекрасном справочнике по сексопатологии есть такая фраза: «Основная биологическая функция женщины — продолжение рода. Материнский инстинкт, в норме присущий всем представительницам женского пола, не только стабильнее и сильнее полового, но и тормозит сексуальность во время беременности и кормления». Желание секса
у женщины рассматривается скорее как подчиненное биологическим функциям, вершиной которых является материнский инстинкт.

2. Оргазмоцентричность.
Весь концепт половой конституции выстроен вокруг оргазмов. У женщин исследование оргазмов распадается аж на четыре подфактора, у мужчин бесконечные эякуляции и особенно эксцессы выделяются как очень важные. Как будто вся наша сексуальная жизнь и все наше половое функционирование крутится вокруг оргазма, вокруг его добычи и достижения. Оргазм становится флажком нормы. Если он есть — это норма, если нет — нужно что-то делать, обращаться к врачу-сексопатологу.

3. Гетеронормативность.
В фокусе внимания концепта половой конституции только гетеропары и только пенисо-вагинальный секс. То есть даже внутри этих гетеро-пар очень плохо с радостями, с экспериментированием, с разного рода приключениями.

4. Эссенциализм.
Эссенция — это высококонцентрированное что-то. Эссенция правды, эссенция любви. Словом «эссенция» должны называть какие-нибудь духи. Вот эссенциализм — такой способ конструировать и подавать знания, где говорится о том, что есть присущие по природе, вечные качества вещей. Скажем, концепция мира идей и мира вещей у Платона — это тоже отражение эссенциализма, есть главная идея и есть какие-то способы ее выразить. В концепции половой конституции эссенциализм выражается в том, что основная биологическая функция женщины — родить ребенка, детей. Этой биологической функции будет так или иначе подчинена сексуальность настолько, что в период, когда женщина выступает в роли матери, беременной, рожающей или кормящей, она должна отступать.

5. Мононормативность.
Не рассматриваются союзы, в которых было бы больше двух партнеров, что тоже сильно сужает область применения концепта. Если мы представим себе поликулу, где в контакте с разными людьми по-разному проявляет себя влечение, возбуждение и сексуальный перфоманс, то что происходит с половой конституцией? В зависимости от партнера или партнерки она переключается со слабой на среднюю или со средней на сильную? Или дело в чем-то другом? Этот важный вопрос, мне кажется, стоит задавать к концепции половой конституции.

6. Редукционизм.
Один из моих любимых дискурсов. Это попытка сложные явления объяснять с помощью законов, свойственных более простым явлениям. По природе женщина должна вот это. По природе мужчина должен вот это. Всякий раз, когда мы слышим что-то про «по природе», скорее всего, здесь можно заметить следы действия редукционизма.

7. Евроцентризм.
Очень интересный дискурс, который все-все культуры, которые были и есть в мире, выстраивает в линеечку. Евроцентризм предполагает, что та культура, к которой принадлежит лектор, автор, идейный вдохновитель некоего концепта, — это вершина культурной эволюции, и обычно это европейская культура. Тогда все остальные культуры выглядят как догоняющие, отстающие или безнадежно отставшие. Так у нас в языке появляется слово «примитивный». Примитивные культуры, аборигены. Или коренные народы — это уже чуть-чуть получше. То есть существуют культуры попроще, похуже, есть культуры получше, и есть вершина — европейская культура.

Чем ужасен евроцентризм? Он иногда предлагает нам не рассматривать какую-то культуру, включая ее язык, песни, фольклор в целом, обычаи, как нечто ценное. Мы замечаем, как исчезают коренные языки, как умирают носители и носительницы традиций, и вместе с ними умирает знание. Вот сколько языков, культур, песен, столько есть возможностей быть разными людьми. Если мы начинаем приоритизировать одни возможности над другими, мы теряем разнообразие, богатство опций.

В концепции половой конституции знание выстроено так, как будто речь идет о Норме и Нормане, о мужчине и женщине
из Палаты мер и весов, в отсутствие культур с другими сексуальностями. Нет Африки, нет Азии, нет обеих Америк, Австралии и Новой Зеландии. Евроцентризм всегда предлагает абсолют вместо относительности, также его предлагают редукционизм, эссенциализм, оргазмоцентричность.

В целом концепция половой конституции критически упускает контекст, индивидуальную историю сексуальности, характер отношений между конкретными партнерами в любом их количестве, разнообразие между людьми. Что железно отражает концепция половой конституции? Возраст наступления пубертата. Возраст, когда начинается усиленная продукция тестостерона, появляется оволосение, заканчивает быстрыми темпами расти нога. Возраст наступления пубертата отражается в нашем теле.

Является ли возраст наступления пубертата прогностическим признаком того, как сложатся отношения человека
с собственным возбуждением, влечением, сексуальностью, удовольствием, оргазмом? Пожалуй, нет.

Что мы можем предложить вместо концепции половой конституции?

Например, сейчас очень популярна модель двойного контроля. Она тоже про физиологию и тоже про гормональные статусы. Тоже в основном про тело, а не про психику. В этой модели есть два контроллера. Один называется «газ»,
по меткому выражению Эмили Нагоски, второй — «тормоз». «Газ» — система сексуального возбуждения, механизм центральной нервной системы.

«Тормоз» — сексуального подавления, потому что, если будет работать только «газ», наше либидо будет шпарить без остановки. Если будет работать только «тормоз», мы никогда не почувствуем желания, возбуждения и влечения.
То есть это две одновременно действующие системы. «Тормоз» — система адаптивная. Она, как искусственный интеллект, обучается в процессе жизни и помогает нам избегать рисков, связанных с сексуальным перфомансом.

Здесь я хотела бы задать хороший вопрос себе, вам, вообще культуре: кто в связи со своей сексуальностью в патриархальной культуре рискует больше? Ответ, наверное, простой: рискуют люди, выглядящие феминно. Это значит,
что у людей, считывающихся в обществе феминно, «тормоз» как адаптивная система будет достаточно разнообразным
и развитым. И придется авторским творческим способом находить возможности этот «тормоз» так или иначе обходить, делать его потише или выключать, для того чтобы мог сработать «газ», для того чтобы «тормоз» пропустил в нашу психику и все, что с ней связано, возможность расслабиться и чего-то захотеть.

Что входит в «газ»?

• Помимо центральной нервной системы есть много разных условий, которые позволяют нашему телу почувствовать себя лучше. В первую очередь половые гормоны — эстрадиол, прогестерон, тестостерон. Это не значит, что, если с гормонами что-то не так, никакого «газа» в организме не будет. Нет, конечно. Но их можно померить и чуть-чуть поправить.
• Здоровый сон, питание, физическая активность и удовольствие — то, что поправить намного сложнее. Чтобы эта часть системы становилась более устойчивой и надежно воспроизводящейся, требуется менять жизнь.
• Хорошие отношения с телом и к телу. Здесь мы видим уже следы культуры, семейного бремени, сексуальной истории человека.
• Отсутствие боли. Очень важно, чтобы в системе человека было как можно меньше боли, будь то острая или хроническая, иначе никакого «газа».
• Отсутствие стресса, что в наши времена, да и, наверное, во все времена труднодостижимо.
• Осведомленность в вопросах секса — тоже «газ», потому что знание снижает тревогу. Осведомленность опосредованно действует на возможность возбуждаться.
• Широкий диапазон приемлемости. Это сексологический термин, означающий промежуток, в который входят оптимальные для нас сексуальные практики. На краях данного промежутка будут сексуальные практики, которые мы видим приемлемыми при наличии определенных условий: на Новый год, или на День рождения, или если было немножко алкоголя… За пределами диапазона приемлемости будут находиться сексуальные практики, которые мы находим недопустимыми для себя.

«Тормоз», или, вернее, «тормоза», разнообразны и индивидуальны. Что входит в «тормоз»? Если говорить о телесных факторах, которые так или иначе влияют, — это климактерический синдром, когда снижается уровень эстрогена, хуже осуществляется лубрикация, сами ткани влагалища и вульвы будут очень чувствительными, легко развивается болевой синдром, появляются натертости и микротрещины слизистой, проникающий секс становится неприятным. Генито-уринарный менопаузальный синдром начинается с климактерического, но развивается в болевой синдром, вторичный вагинизм, диспареунию, то есть боль при проникновении разного характера. Андропауза, которая бывает далеко не у всех людей с тестостероновым организмом, но у кого-то бывает и выглядит как перераспределение жира по женскому типу, вялость мышц, проблемы с эрекцией, часто дисфункции сердечно-сосудистой системы.

Тормозом будет телесная дисфория, когда у человека появляется острая эмоциональная реакция в ответ на какие-то конкретные части тела или тело целиком, боль и стресс, а также индивидуальная история сексуальности, где некоторые сексуальные практики маркированы как насильственные, где было небережное отношение, отсутствовало согласие и происходило нечто, что пометило дальнейший секс как опасный, неприятный, дискомфортный, болезненный.

Вопрос половой конституции поднимается, когда в паре или в союзе более широкой конфигурации начинают не совпадать потребности. Когда мы встречаемся с этим несовпадением потребностей, что нам делать? Если имеется разрыв между
«я хочу каждый день» и «я хочу раз в два месяца»?

Я предлагаю вопросы, которые можно задавать, например, себе. Или, если вы помогающие практики и работаете с парами, вы можете задавать их парам:

1. А было ли когда-то иначе? В том числе было ли иначе с другими партнерами и партнерками?
   
   
2. Когда и что именно было иначе?
   
   

В DSM-5 (это большой классификатор ментальных особенностей, ментальных нарушений Американской психиатрической ассоциации) выделяется всего-то три мишени, позволяющие говорить о сексуальной дисфункции: влечение, возбуждение и оргазм. Ну, и четвертая их мишень — болевой синдром. Когда мы думаем про нарушения сексуального здоровья, медицина предлагает ровно эти три места. Вы не можете захотеть, у вас нет эрекции или лубрикации или вы не можете финишировать?

В философии это будет называться «медикализирующий дискурс». В таком дискурсе выпадает очень важная вещь — удовольствие. Все снова оргазмоцентрично. Тем не менее, когда мы спрашиваем у человека, есть ли нарушения здоровья, — его симптомы и сигналы могут концентрироваться в области «не могу захотеть», «не могу мочь» или «не могу финишировать», или они будут в других областях, но в таких, которые могут влиять на сексуальное функционирование? Скажем, если у человека мигрени, он/она/они не могут сексуально функционировать в период приступа. Или, скажем, если у человека хроническая аллергия, хронический ринит, и он постоянно использует антигистаминные капли, они будут сушить все слизистые тела (в том числе слизистую ткань вульвы и вагины), и тогда проникновение будет достаточно дискомфортным. Поэтому, когда мы спрашиваем про нарушения здоровья, стоит иметь в виду, что абсолютно любое изменение самочувствия накладывает свой отпечаток на сексуальность. И в том, что касается нашего тела и побочных эффектов, неприятных ощущений в теле, и в том, что касается нашего настроения, и в том, что касается нашей активности, то есть энергетического уровня. Тело может функционировать отлично, но вот что-то вялый человек, и секс тоже как-то не встраивается в его жизнь.

3. Работая с парой, или если вы такая пара, вы можете задать себе вопрос: а чего конкретно не хватает тому человеку, которому не хватает секса? И чего конкретно хватает или достаточно тому человеку, которому секса не нужно больше?

Здесь мы оказываемся на очень интересной территории. С точки зрения сексопатологии любой секс делается ради оргазма. А с точки зрения психологии и психотерапии секс — это бесконечная по вариативности область, в которую можно пристроить любую свою потребность. Я хочу на тебя позлиться — я смогу это делать во время секса, потому что это достаточно энергичная штука. Я хочу, чтобы меня пообнимали, — я буду это делать во время секса. Я хочу, чтобы на меня посмотрели, — я буду это делать во время секса. Я сама хочу посмотреть — отлично, секс тоже для этого подходит! Я хочу стимуляции определенного качества, которая позволяет мне почувствовать себя в безопасности, — это во время секса. Я, наоборот, хочу как-то подогреть себя, почувствовать риск, почувствовать опасность — это тоже туда. Мой кинк — это какая-то униженность и подчинение? Прекрасно, в сексе можно замечательно это реализовать. Или мой кинк — это власть? Тоже туда. То есть что бы мы ни придумали из каких-то потребностей на эмоциональном уровне, в принципе в секс можно их встроить. Вопрос «чего конкретно не хватает тому, или той, или тем, кто настаивает на частом сексе» — это вопрос не
в бровь, а в глаз: какая потребность может стоять за этим желанием?

И, конечно, в паре или в союзе более широкой конфигурации у каждого, каждой или каждых эти потребности будут разными. Более того, в каждый момент времени они будут разными, потому что наши тела — это открытые системы, и то, что мы можем хотеть во вторник с утра, очень отличается от того, что мы можем не хотеть в пятницу вечером. Здесь контекст — это то, что сильно выпадает из понятия половой конституции. Мы замечаем, что выпадает удовольствие — выпадает контекст.

Хорошие вопросы для людей, у которых есть разрыв в сексуальных потребностях:

1. Какие у них взгляды на норму в отношении сексуальной активности? Может ли быть так, что они прочли давным-давно в «Космополитене», что нормальная пара с хорошими отношениями занимается сексом два раза в неделю, и с тех пор
2. у них в голове такие маленькие менеджеры нормальности ставят галочку два раза в неделю. А если там случился один раз в неделю или ноль раз в неделю, то менеджеры очень обеспокоены: «Мы перестаем быть нормальной парой, у нас что-то не так в отношениях! Давай скорее заполируем это сексом и поставим галочку в своих внутренних календарях». Или же у человека нет никакой нормы в отношении сексуальной активности, и тогда на него, на нее, на них как-то вот это
3. не влияет.
4. Какое есть семейное бремя в отношении сексуальности? Из каких семей этих люди? Когда они вступили в пубертат, какие реакции были у близких, у окружающих их членов семьи на начало этого пубертата? Этот вопрос может быть
5. очень триггерным. Приведу примеры, как именно семьи встречают пубертат своих детей.
   Первая менструация у девочки может быть встречена ликованием и рассказом об этом всем. Девочке будет стыдно, потому что нечто интимное для нее предъявляется окружающим людям. Или может быть встречена осуждением
6. и виной, и первое, что девочке дадут знать: никто и никогда, а особенно папа или старший брат, не должен увидеть ни прокладки, ни тампоны, ни белье с капельками крови нигде в общественных местах квартиры, иначе случится страшное. У них отвалятся пенисы. Тогда девочка каждую свою менструацию проживает в очень сильной тревоге. Девочку могут очень стыдить и ругать за то, что она испачкала постельное белье. Ей могут покупать очень дешевые прокладки, экономить. В начале пубертата купить один бюстгальтер и больше не купить никогда никакой, и это становится
7. ее личной проблемой. Она может услышать сальные комментарии от окружающих родственников-мужчин о том, что
8. ее тело становится женским, а значит, с ней можно заниматься сексом каким-то мужчинам и так далее. Люди на улице начинают вдруг смотреть на нее другими глазами. То есть войти в пубертат иногда означает встретиться с нежелательным вниманием. Появляется бремя личной истории сексуальности. Кого-то ругают за мастурбацию, кому-то не покупают одежду по размеру, кому-то начинают рассказывать, что все женщины хотят одного или все мужчины хотят одного. С кем-то с наступлением пубертата начинают делиться интимными подробностями сексуальной жизни взрослых, и это ранит и оставляет след. Кто-то оказывается в ситуации сексуализированного внимания со стороны близких родственников, что нередко приводит к сексуальным злоупотреблениям. Семейное бремя очень близко идет с бременем в личной сексуальной истории человека. Кроме семьи, можно нагрузиться, травмироваться в отношениях. Например, опыт сексуализированного насилия в период подростковых экспериментов. Личная сексуальная история начинается с этой реакции в пубертате, при этом впитав уже какие-то наблюдения ребенка за тем, как проходит даже не сексуальная, а скорее отношенческая история взрослых вокруг. Обнимаются они или нет, могут ли они поцеловать друг друга, бывают ли между ними какие-то флиртующие взгляды, жесты или какие-то интонации. В момент начала пубертата происходит много всего, что накладывает свои отпечатки.
9. Какие есть взгляды на норму в отношении сексуальной активности? Как в работе с парой можно поговорить про частоту секса? Я могу спросить у пары: когда вы испытываете возбуждение, как вы понимаете, что вам сейчас надо — просто сбросить физиологическое напряжение, то есть нужна именно оргастическая разрядка, у вас ваше возбуждение имеет такой требовательный характер, оно ноющее, оно вас преследует и вам очень хочется от него избавиться? Или ваше возбуждение про то, что вам хочется побыть с конкретным человеком, например с вашим партнером/партнерами/партнеркой, испытать удовольствие от связи, проявить свои чувства, пообщаться, повзаимодействовать, то есть хочется коммуникации? И пара обсуждает, когда это про снятие напряжения, а когда про коммуникацию.
   Обычно я предлагаю свериться: если вы чувствуете, что вам нужно только снять напряжение, почему вы должны с этим идти к другому человеку? Вы же не должны мастурбировать об его тело. Мастурбируйте сами! Вы умеете это лучше всех на свете, только вы знаете, в чем нуждается ваше тело в тот или иной момент. Это самый короткий путь к сбросу напряжения. Когда вы чувствуете, что хотите коммуникации, — это другое дело, можно так или иначе приглашать своих партнеров/партнерок в сексуальную коммуникацию. Для многих пар такое обсуждение становится немного расслабляющим. Часто мы встречаемся с идеей, упирающейся корнями в патриархальную историю, что если у меня есть жена и я ее муж, каждую свою эрекцию, которая меня застала при жене, я должен удовлетворить с женой, потому что если сам, то зачем мне тогда жена? Странная идея, если посмотреть на нее из сегодняшних лет, но на многих она так или иначе влияет. В парах, где есть такая разность между сексуальными потребностями, мы обычно наблюдаем самые разные дисбалансы, то есть разницы во власти. Эти дисбалансы могут быть, например, в том, что касается гендерного бремени. Для одного человека в этой паре или союзе секс — это скорее опасно, и нужно очень позаботиться о том, чтобы все было под контролем, только тогда можно расслабиться. Для другого в паре секс — приключение, и любой момент так же хорош для этого приключения, как и всякий другой.

Иногда мы встречаемся с дисбалансом в отношении насилия, когда в паре или в союзе одни люди имеют опыт насилия. Неважно, какой у них гендер, но они имеют опыт насилия. А у других людей, которые с насилием не сталкивались, появляется слепота к нему и присутствует идея, что это просто, да ладно, потерпеть, три минутки, что тут такого. Очень трудно человеку с опытом насилия объяснить тому, у кого слепота к насилию, почему это не так просто, почему
не потерпеть, почему это травматические триггеры.

Иногда мы имеем дело с дисбалансами здоровья. У одного здоровье покрепче, у другого много разных факторов, которые так или иначе снижают хочучесть, влияют на возможность желать. Если говорить об одном из самых употребляемых медикаментов нашего времени, об антидепрессантах, то разные препараты по-своему влияют на наши возможности.
Я здесь снова отсылаю к медикализирующим мишеням: возможность захотеть, мочь, то есть эрекция и лубрикация,
и возможность оргазмировать. Есть пятерка антидепрессантов, в которой лидирует сертралин, сильнее всего влияющая или на одну из этих мишеней, или на все три.

Образ жизни может сильно влиять на возможность хотеть. Не половая конституция или, как сейчас говорят, сексуальный темперамент, а образ жизни. Если мы вспомним модель двойного контроля, то тот, кто хорошо питается, много гуляет
на свежем воздухе, у кого мало стресса, у кого жизнь благополучна, может хотеть почаще, то есть работает «газ». Тот, у кого вторая смена, кто воспитывает детей, много живет в контексте многозадачности, одновременно контролирует много разных сфер и задач, может хотеть пореже.

Мотивация к сексу связана с культурой, в которой мы находимся. Та условно постсоветская сексуальная культура,
в которой мы сейчас находимся, очень противоречива. В каждом глянцевом журнале на обложке обязательно должны быть заголовки вроде «пять новых позиций, которые ты должна попробовать» или «три способа удовлетворить ее, о которых ты не знал». И если каждые два месяца появляются еще пять позиций или еще три способа, можно ли считать те способы, которыми я владею, достаточными, или нужно постоянно повышать квалификацию? Человек может чувствовать себя сильно отстающим в такого рода противоречивой сексуальной культуре. С одной стороны, происходит сексуализация всего, с другой — идеи верности, благочестивости, целомудрия, отсутствие секспросвета в школах, невозможность часто даже
в кабинете врача получить адекватную информацию.

4. Какие у человека отношения с сексуальным удовольствием, с наслаждением? Может ли там быть такой спектр отклонений, или расстройств, или особенностей, как отрицание, сопротивление, отказ или аверсия?
Отрицание удовольствия — это психический механизм. Он позволяет избегать стыда, неловкости и переживания потери контроля. Отрицание удовольствия нередко связано со страхом оргазма. Во время оргазма у меня может быть некрасивое выражение лица, или я буду издавать неловкие звуки, буду выглядеть некинематографично, потому что культура порно заставляет нас думать, как мы выглядим сейчас для постороннего взгляда. Если бы нас сейчас снимали на камеру, мы красивенько выглядели бы, фотогенично, кинематографично или нет? И то самое отрицание удовольствия — это попытка удержать контроль. У женщин в патриархальных культурах попытка удержать контроль будет еще более напряженной, потому что в патриархальных, особенно в патриархально-христианских культурах женщина рассматривается как некто, кто легко поддается низменным страстям, берет яблоки в райском саду от незнакомых змиев, и вы знаете, чем все это заканчивается. Поэтому контролировать себя и не давать себе возможность получить удовольствие —это безопасность. Когда мы встречаемся с такой психической особенностью, важно перемещаться из отрицания удовольствия хотя бы в опыт ценности отношений и начинать выстраивать контакт в паре или в союзе, где будет чуть больше доверия, близости, а там уже говорить про удовольствие.

Сопротивление удовольствию — это расстройство или особенность, которая связана уже с контролем отношений.
В сопротивлении удовольствию человек будет отказывать себе в собственном возбуждении, в собственном желании
и влечении, если чувствует, что секс сейчас не полезен для контакта. Например, хочется секса, но если я пойду сейчас
с этим предложением, то что же мне тогда, мириться придется в ссоре? Или как-то еще это политику коммуникации поменяет. Появляется подавление собственного возбуждения для того, чтобы дальше контролировать то, что происходит
в паре или в союзе. Обычно это симптом неполадок в отношениях. Надо чинить сначала их, а потом появляется доступ
к удовольствию.

Аверсия, то есть вывернутость наизнанку — ситуация, когда вместо удовольствия и всего, что его сопровождает, человек испытывает противоположные переживания (отвращение или стыд), то есть стимулы приятные, а эмоциональный отклик такой, которого хотелось бы избежать. Аверсия удовольствия иногда появляется в тех ситуациях, когда у человека изъяли контроль над его телом. Любой тип насилия — медицинского, сексуализированного, физического или вербального — может приводить к тому, что в момент, когда другой человек, не связанный, может быть, вообще с авторами и авторками насилия в прошлом, предлагает удовольствие, стимуляцию, которая могла бы пригласить удовольствие, появляется стыд или отвращение.

Отказ от удовольствия — один из ярких и очень важных индикаторов травмы. Часто он сопровождается самосаботажем, подавленностью, внутренним стыдящим ответом на любой тип удовольствия. Удовольствие от еды, от приятной ткани
в одежде, приятной музыки. Здесь если человеку подходит психологическое консультирование, психотерапия, то могло
бы быть полезно обратиться за помощью к психологу.

Антидотом к аверсии, отказу, сопротивлению удовольствию является любопытство. Когда в паре или в более широком союзе есть интерес к взаимодействию друг с другом (видите, это даже еще не про тело, это про взаимодействие, про контакт), вариации отношения к удовольствию могут ослабевать. Там, где сексуальная близость рождает очень много тревоги, антидотом для тревоги будет игривость. Секс-терапевты предлагают парам и союзам идти от любопытства,
от того, что мы можем просто на словах обсудить, через фантазии, где мы пытаемся представить сексуальные практики, какие-то взаимодействия, сценарии, и потом уже к действиям. Причем среди действий выбирается самый маленький шаг, самый доступный, самый простой, для того чтобы на нем этот контакт потестировать.

Я хочу привести весьма важную для меня цитату секс-терапевтки Люси Филдинг: «Оргазм — это непроизвольный физиологический процесс, а удовольствие — это многогранный и многоликий произвольный процесс. Нельзя подменять удовольствие оргазмом».

И я обещала вернуться к Норме. Когда эта статуя появилась в музее, решили сделать конкурс и найти в Штатах «живую Норму». Предложили читательницам журнала, где был опубликован призыв и этот конкурс, делать замеры и присылать их в редакцию. Победила Марта Скидмор, «живая Норма». Из 3700 заявок ее измерения были ближе всего к Норме. Если вы внимательно посмотрите на Марту, то заметите, как сильно она от Нормы отличается. Если ее измерения совпали с Нормой, насколько это возможно, можно подумать о том, насколько не совпадают все остальные женщины. Даже тело, которое почти совпадает своими параметрами с эталоном, выведенным на основании арифметического среднего, будет от него отличаться.

Есть в истории с Нормой и Норманом еще одна деталь. Для того чтобы вывести их тела антропометрически, замерили
15 тысяч американцев и американок в возрасте от 21 до 25 лет, и все эти люди были белыми. Насколько тогда Норма и Норман в действительности рассказывают нам о телах? И о чьих телах они нам рассказывают?

Я вас оставляю с этим вопросом.

Ответы на вопросы участников встречи