СПЕЦИФИКА ПРИВЯЗАННОСТИ МАТЕРИ К СВОЕМУ РЕБЕНКУ РАННЕГО ВОЗРАСТА В НОРМЕ И ПРИ ДИЗОНТОГЕНЕЗЕ ТЯЖЕЛОЙ СТЕПЕНИ (Якимова Т.В.)

Изучение роли и особенностей первичной привязанности является предметом многих исследований. Относительно новым в этом поле является изучение специфики отношений привязанности в семьях детей с особыми потребностями развития. Внимание к этой теме во многом связано с трансформацией отношения общества к людям с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) и их семьям. Какое-то время назад специалисты, работавшие с детьми с ОВЗ, рассматривали родителей как некие факторы, помогающие либо мешающие их работе, направленной на компенсацию дефекта ребенка. Во второй половине ХХ в. и исследователи, и практикующие специалисты начали рассматривать влияние ребенка с особыми потребностями развития на семью, а семья в целом стала пониматься как мощный ресурс его развития.

Наличие особых потребностей у ребенка создает условия, в которых для семьи приоритетными становятся нужды и задачи детско-родительской подсистемы как важнейшего источника развития ребенка и заботы о нем. Понимание ресурсности качества привязанности для развития ребенка, с одной стороны, и особых условий, в которых эта привязанность формируется при наличии ненормативности его развития, с другой стороны, позволяет поставить исследовательский вопрос: какие факторы и условия вносят вклад в качество привязанности матери к своему ребенку с ОВЗ?

Перед семьей, в которой появляется ребенок с ОВЗ, встают специфические задачи, связанные с особыми потребностями его развития и являющиеся условиями формирования привязанности в детско-родительской диаде.

Принятие факта своего особого родительства – одна из системообразующих задач, решение которой имеет разную длительность и сложность в разных семьях (Селигман, Дарлинг, 2009). Особое родительство осуществляется в специфических условиях: ребенок с дизонтогенезом, особенно в тяжелых формах, может чрезвычайно много требовать от семьи, иногда почти ничего не давая взамен, При этом для самого ребенка семья как наиболее значимое пространство жизни должна выполнять особую функцию – быть своеобразной коррекционно-развивающей средой, обеспечивающей компенсацию дефекта. Длительность особого родительства увеличивается по сравнению с его длительностью в семьях с нормативно развивающимися детьми, отодвигая на второй план другие нужды и интересы членов семьи.

Семье, в которой появляется ребенок с ОВЗ, приходится решать и другую задачу: построение новой системы отношений с социальным окружением, в которую входят врачи и медицинские работники, а также другие родители (группы поддержки). Ближайшее окружение, будучи чутким, доброжелательным, профессионально компетентным, готовым оказать физическую и психологическую поддержку, является необходимым ресурсом для семьи ребенка с ОВЗ. Снисходительность, некомпетентность, отвержение, демонстрируемые тем же окружением, означают для семьи не просто отсутствие такого ресурса, а становятся условием ее вторичной травматизации (Селигман, Дарлинг, 2009).

Привязанность к значимому взрослому имеет фундаментальное значение для психического развития ребенка. Системный подход позволил Дж. Боулби представить привязанность не только как комплекс внешне наблюдаемых поведенческих и эмоциональных реакций маленького ребенка, но как сложную систему детско-родительского взаимодействия и внутренних процессов регуляции: ориентировочно-познавательные процессы и эмоционально-личностная сфера ребенка развиваются в рамках системы привязанности как средства обеспечения связи ребенка с матерью, а не отдельно друг от друга (Бурменская, 2009; Смирнова, 1995). Для взрослого, заботящегося о ребенке, привязанность создает условия, в которых он «хочет» осуществлять эту заботу, а родительская ответственность, несмотря на сопутствующую ей нагрузку, приносит чувства удовлетворения и счастья. Одним из важнейших значений привязанности признается ее роль протектора в переживании человеком стресса и трудных жизненных ситуаций: надежная привязанность повышает устойчивость к психическим нагрузкам, а ненадежная, наоборот, понижает (Боулби, 2006; Бриш, 2014).

Качество привязанности обусловлено многими факторами. Одним из самых изученных является фактор материнского поведения по отношению к ребенку и его детерминанты: принятие ребенка и способность выражать его; чувствительность к потребностям ребенка; адекватный когнитивный образ состояний и особенностей ребенка; отзывчивость на его нужды; синхронность и реципрокность во взаимодействии; последовательность и непротиворечивость поведения матери; субъектность общения – отношение к ребенку не как к объекту ухода и воспитания, а как к субъекту, имеющему свой мир переживаний и опыта (Бриш, 2014).

Позже были выделены и другие факторы и условия становления привязанности, связанные не только с характеристиками поведения матери: индивидуальная психофизическая готовность младенца к тому или иному поведению близкого взрослого; характеристики его темперамента, проявляющиеся в легкости возникновения и силе позитивных и негативных аффективных реакций, толерантности к дискомфорту; репрезентации привязанности самой матери и ее готовность к материнству; ресурсность семейной и социальной ситуации матери; наличие травматических семейных и социальных факторов (смерть или тяжелое заболевание члена семьи, переезд и др.) (Авдеева, Хаймовская, 2010; Бриш, 2014; Бурменская, 2009; Мещерякова, Авдеева, Гоношенко, 1996). Одним из ключевых механизмов и условий формирования привязанности является качество и предсказуемость эмоциональных ответов как от матери к ребенку, так и от ребенка к матери.

Влияние родительства на саму мать относительно недавно стало привлекать внимание специалистов. Например, появляются исследования трудностей матери, которые могут возникать как в процессе взаимодействия с ребенком, так и в связи с его «отзывчивостью», его способностью откликаться на ее воздействия. Включенность женщины в постоянное взаимодействие со своим ребенком, «замкнутость» психологического пространства этих диадных отношений формируют особенную жизненную ситуацию матери, включающую специфические эмоциональные и физические нагрузки. Действие многочисленных стрессогенных факторов материнства (как объективных, так и субъективных) зачастую вызывает накопление усталости, что может привести к истощению и, как следствие, эмоциональному «выгоранию» матери, что, в свою очередь, отражается на ее взаимодействии с ребенком в виде непоследовательности, отстраненности, вспыльчивости, тревожности (Базалева, 2010).

Совсем немногочисленны исследования родительства в ситуации пролонгированного (хронического) стресса в семьях, воспитывающих детей с ОВЗ. Ситуация «особого» материнства трудна тем, что, с одной стороны, предъявляет высокие требования к качеству материнской привязанности как ресурсу развития ребенка, а с другой – одновременно является препятствием к формированию удовлетворяющей эмоциональной связи. Хронический стресс оказывает влияние на эмоционально-личностную сферу матери, в свою очередь, влияя на ее способность к эмпатии и чуткости во взаимодействии с ребенком (Заборина, 2008; Лукьянченко, 2013). Феномен эмоционального «выгорания» матери ребенка с ОВЗ, включающий аффективный, когнитивный, поведенческий и соматический компоненты, подробно описан в исследованиях В.В.Ткачевой (Ткачева, 2006).

В отдельных эмпирических исследованиях прослежены связи поведения матери с типом дизонтогенеза ее ребенка. Например, показана отстраненность матерей детей с детским церебральным параличом как реакция на хронический физический и эмоциональный стресс (Хазова, 2013). Особенности детей с синдромом Дауна – более позднее по сравнению с нормой появление социальных сигналов (контакт «глаза в глаза», улыбка, вокализации), их своеобразие, увеличение времени поведенческих ответов, непоследовательность поведения, преобладание реактивных форм поведения – создают особую ситуацию их взаимодействия с близким взрослым: перечисленные черты поведения ребенка дезориентирует взрослого в понимании содержания его сигналов, не понимая ребенка, мать часто не отвечает на его инициативы, не оставляет пауз для его ответа, становится либо чрезмерно активной и директивной, либо отстраненной (Одинокова, 2016). Нарушение способности детей с расстройствами аутистического спектра к установлению эмоционального и понятного контакта дезорганизует их близких. При этом отстраненность детей сочетается с их ранимостью и эмо​циональной хрупкостью, что требует постоянных усилий родителей, направленных на создание специальных условий для ребенка, и эмоционально истощает их. На основе теории привязанности доминантность и холодность матерей детей с РАС стала пониматься не как присущие им изначально качества, а как возникающие вторично в условиях отсутствия ожидаемого эмоционального отклика ребенка на их воздействия (M. Shopler, E. A.Tinbergen, N. Tinbergen, M. Kolvin) (Печникова, 1997).

При относительной изученности и внимании исследователей к формированию привязанности ребенка к матери, встречный процесс – формирование привязанности матери к своему ребенку как основы ее вовлеченности, чуткости, готовности к эмоциональному и поведенческому отклику на его нужды, – исследованы мало. Традиционно в психологии через привязанность определяется отношение ребенка к родителю. Отношение родителя к ребенку описывается и изучается через категории эмоционального отношения к ребенку (принятие-отвержение, родительская любовь), когнитивных конструктов (образ ребенка, родительские установки), поведения (стиль взаимодействия с ребенком). В отличие от феномена первичной привязанности ребенка, в которой эмоциональный, когнитивный и поведенческий компоненты еще слиты, не дифференцированы друг от друга, а поведенческие проявления привязанности носят автоматический, реактивный характер, зрелое родительское отношение взрослого представляет собой ту же систему компонентов, но уже обладающую свойствами высших психических функций – опосредованностью, произвольностью, осознанностью. Такой взгляд на систему привязанности и ее развитие в процессе взросления позволяет в данной исследовании говорить о привязанности родителя к ребенку как целостном феномене и изучать его эмоциональный, когнитивный и поведенческий компоненты.

Цель представленного исследования: выявление специфических особенностей привязанности матери к своему ребенку раннего возраста с ОВЗ тяжелой степени.

В исследовании проверялись гипотезы о том, что особенности привязанности матерей к детям раннего возраста с нормативным развитием и с ОВЗ различным образом связаны: а) с репрезентацией первичной привязанности самой матери, б) с особенностями развития ребенка, в) с количеством и качеством семейных и социальных связей матери.

Методы и выборка исследования

В исследовании применялись разнообразные количественные и качественные методы диагностики.

  1. Показатели привязанности матерей к своим детям, включающие поведенческий, когнитивный и эмоциональный компоненты изучались с помощью наблюдения за актуальным взаимодействием матери и ребенка, анкетирования и «Опросника детско-родительского эмоционального взаимодействия» (ОДРЭВ, Захарова Е.И., 1996, 2002) соответственно.

Процедура наблюдения была построена на основе эксперимента М.Эйнсворт «Незнакомая ситуация», но в нем учитывались поведенческие показатели привязанности матери к ребенку. Наблюдение проводилось в одном из игровых помещений детского сада. Психологом заполнялся бланк, в котором были отражены такие показатели, как описание первого совместного посещения игровой комнаты, реакция матери на ребенка по ее возвращении к контакту, отклик или его отсутствие на стимулы от ребенка, поддержка или игнорирование активности ребенка, толкование сигналов ребенка и реакция на них (их последовательность и адекватность) и др. Поведенческие характеристики получали кодовую оценку в соответствии с типом привязанности. Например, показатель «Восприятие сигнала ребенка» имел такие оценочные категории, как: 0 – воспринимает, реагирует адекватно, 1 – сигнал ребенка не всегда замечает, 2 – воспринимает, не всегда дает реакцию; показатель «Реакция матери на ребенка по ее возвращении»: 0 – рада его видеть, улыбается, готова обнять\взять на руки, 1 – ведет себя отстраненно, может обнять, сказать, что вернулась и отойти в сторону, 2 – улыбка ребенку, сообщение, что вернулась, и переключение на кого-то или что-то другое; показатель «В целом взаимодействие матери с ребенком»: 0 – чуткая мать, ребенку интересно с ней взаимодействовать, фон настроения положительный, 1 – взаимодействие нейтральное, отстраненная от ребенка мать, ребенок занят чаще самостоятельно, 2 – взаимодействие на контрастах (совместное занятие, тесный контакт – разобщенная деятельность, контакт отсутствует).

Также матери заполняли специально разработанную анкету о каждодневном взаимодействии с ребенком. Вопросы анкеты дублировали критерии наблюдения за реальным взаимодействием и позволили получить данные об особенностях контакта в диаде, его дистанции, наиболее приятных матери и ребенку (в восприятии матери) формах взаимодействия и др.

«Опросник детско-родительского эмоционального взаимодействия» направлен на выявление параметров эмоционального взаимодействия матери и ребенка раннего и дошкольного возраста, объединенных в три блока: блок чувствительности (способность воспринимать состояние ребенка, понимание причин состояния, способность к сопереживанию); блок эмоционального принятия (чувства, возникающие у матери во взаимодействии с ребенком, безусловное принятие, отношение к себе как к родителю, преобладающий эмоциональный фон взаимодействия); блок поведенческих проявлений эмоционального взаимодействия (стремление к телесному контакту, оказание эмоциональной поддержки, ориентация на состояние ребенка при построении взаимодействия, умение воздействовать на состояние ребенка).

Показатели бланка наблюдения, вопросы анкеты и шкалы методики ОДРЭВ Е.И.Захаровой отражают параметры привязанности, соотносятся между собой и дают схожие результаты в процессе исследования. В частности, поэтому данные не всех трех методик, выявляющих показатели привязанности, приводятся в статье при описании проверки каждой из экспериментальных гипотез.

  1. Репрезентация первичной привязанности самой матери изучалась с помощью полуструктурированного интервью привязанности у взрослых (М.Main et al., 1985). Интервью включает такие показатели, как воспоминания в конкретных ситуациях, когда родители утешали своего ребенка или проводили время вместе с ним, играя или занимаясь продуктивной деятельностью, а также оценку значения привязанности респондента к родителям, оценку влияния родителей на личностное развитие и др. Все показатели интервью для удобства обработки были сгруппированы в четыре темы: характер взаимодействия с матерью (например, характер игрового взаимодействия, телесного контакта), переживания во взаимодействии (например, переживание разлуки, переживание отвержения или угрозы от матери), динамика взаимоотношений (например, отношения с матерью в настоящем, изменение отношений с течением времени), субъективная оценка влияния репрезентации привязанности к матери на актуальные отношения с ребенком.
  2. Особенности онтогенеза ребенка, их проявления в каждодневном детско-родительском контакте выявлялись с помощью вопросов анкеты о поведении и навыках ребенка, проявляющихся в последнее время — от месяца до полугода.
  3. Особенности семейных и социальных связей матерей изучались с помощью графического метода «Экокарта» (Atteneave,1976, Hartman,1979).

Данные интервью, анкеты и Экокарты имеют описательный, качественный характер, поэтому содержательно они обрабатывались с помощью контент-анализа, а для количественной обработки им присваивались баллы.

Представленное эмпирическое исследование было проведено на базе одного из инклюзивных детских садов Москвы. При организации помощи семье ребенка с ОВЗ удобно учитывать не столько тип нозологии, сколько степень нарушений ребенка (Селигман, Дарлинг, 2009):

  • легкая степень: состояние здоровья детей требует специального ухода и/или лечения, однако оставляет им значительные возможности нормального функционирования;
  • средняя степень: тяжелые нарушения развития у детей наблюдаются в одной сфере при нормально функционирующих других;
  • тяжелая степень: нарушения у детей влияют на многие или все сферы их функционирования.

Дети, входящие в легкую и среднюю категории, как правило, испытывают больше проблем в образовательной и эмоциональной сферах; характерная для этих категорий неопределенность диагноза и прогноза развития ребенка затрудняет для родителей принятие факта его особых потребностей и возможностей. Следствие нарушений ребенка в тяжелой степени – выражнные проблемы в овладении необходимыми навыками самообслуживания и общежития – это хроническая и неотступная необходимость заботы о нем, многочисленность и разнообразие нужд семьи (Fewell, 1991; Hornby 1994; Seligman, 1979).

Выборка включала 32 диады мать-ребенок раннего возраста (1,5 – 3 года). Выборка была разделена на две группы сравнения по 16 диад в каждой: диады с нормативно развивающимися детьми (НР) и диады, в которых дети имеют признаки дизонтогенеза тяжелой степени (ДТС), связанного с такими нозологиями, как РАС и ДЦП. Понятие «дизонтогенез тяжелой степени» в данном случае является описательной характеристикой, которая была составлена с опорой на заключения психолого-медико-педагогической комиссии и подтверждена информацией, полученной из родительской анкеты о показателях развития ребенка. В непосредственном каждодневном контакте с близким взрослым дизонтогенез тяжелой степени выражался в том, что ребенок не проявлял активности в бытовых навыках, они не закреплялись; не передвигался самостоятельно; не понимал речь; редко откликался на имя; использование невербальной коммуникации было затруднено; наблюдались частые аффективные вспышки, связь которых с ситуацией не была очевидна и др.

Поскольку в процессе исследования удалось собрать довольно большой массив разнообразных качественных и количественных показателей, охватывающих описания актуального детско-родительского взаимодействия, переживаний и воспоминаний матерей, обстоятельств их жизни, в одной статье все это изложить не представляется возможным. Данная статья сфокусирована на представлении различий в связях показателей привязанности в диадах с нормативно развивающимися детьми и детьми с дизонтогенезом тяжелой степени с такими факторами, как репрезентация привязанности матери, специфика онтогенеза ребенка, особенности семейных и социальных связей матери. Качественное своеобразие привязанности внутри каждой из групп сравнения во многом осталось за рамками статьи.

Результаты исследования

Связь репрезентаций первичной привязанности матери с качеством детско-родительского взаимодействия при нормативном развитии ребенка и при дизонтогенезе тяжелой степени. Изучение качества репрезентации первичной привязанности матери и ее связи с привязанностью к собственному ребенку проводилось с помощью интервью о привязанности для взрослых и опросника ОДРЭВ.

Как и ожидалось, статистически значимых различий между группами в результатах интервью о привязанности выявлено не было: обе группы матерей по качеству репрезентаций первичной привязанности можно считать однородными.

С целью проверки гипотезы о связи репрезентации первичной привязанности матери и ее привязанности к своему ребенку был проведен корреляционный анализ данных (коэффициент корреляции Спирмена), полученных в интервью о привязанности для взрослых и в опроснике эмоциональных отношений между матерью и ребенком (табл. 1).

Таблица 1

Связи показателей качества первичной привязанности матерей и эмоционального компонента взаимодействия с собственными детьми раннего возраста с нормативным развитием и с дизонтогенезом тяжелой степени*

* В таблице жирным шрифтом выделены значимые корреляции (p < 0,05). Серым фоном обозначены данные группы ДТС, без фона представлены данные группы НР.

Как видно из таблицы, значимые связи в каждой группе распределились по-разному, за исключением общей для обеих групп связи между ощущением угрозы от матери в прошлом и умением воздействовать на собственного ребенка: умение воздействовать на ребенка обратно связано с переживанием безопасности в собственной первичной привязанности. Также стоит обратить внимание на то, что переживание угрозы от матери в детстве имеет обратные связи со всеми показателями эмоционального контакта в актуальном взаимодействии с ребенком.

В группе НР выявлены сильные положительные связи между игровым взаимодействием с матерью в детстве и близостью с ней с такими характеристиками взаимодействия с собственным ребенком, как способность воспринимать и понимать его состояние, умение воздействовать на его эмоциональное состояние, а также с принятием матерью себя в качестве родителя. Ощущение угрозы от матери в прошлом имеет обратную связь с преобладающим эмоциональным фоном во взаимодействии со своим ребенком, а также как уже было отмечено выше, с умением воздействовать на его эмоциональное состояние. Таким образом, привязанность матерей группы НР к своему ребенку раннего возраста ожидаемо связана с ее первичной привязанностью, а именно: чуткость матери к состоянию своего ребенка и ее умение найти с ним контакт, связано с тем, испытывала ли она сама, когда была ребенком, чувства безопасности и близости и была ли значима для нее коммуникация с матерью во время игры.

В группе ДТС значимыми оказались другие связи. Чувство отвержения со стороны матери имеет обратную связь с принятием своего ребенка, принятием себя в качестве родителя и преобладающим эмоциональным фоном взаимодействия с собственным ребенком. Чувство угрозы от матери в детстве также обратно связано с принятием себя в качестве родителя и умением воздействовать на эмоциональное состояние ребенка. При этом, чем более значимым в восприятии женщины оказывается влияние опыта взаимодействия с собственной матерью на развитие ее личности, тем труднее ей принимать своего ребенка с ОВЗ. Для матерей этой группы важную роль играет опыт отвержения и угроз от своих матерей, который в настоящее время затрудняет принятие ими особенностей своего ребенка и себя в качестве «особого» родителя.

Особенности отношений привязанности в диадах мать-ребенок при нормативном развитии ребенка и при дизонтогенезе тяжелой степени. Очевидно, что на качество привязанности матери к ребенку оказывают влияние особенности развития, способность к отклику самого ребенка. Показатели актуального детско-родительского взаимодействия оценивались с помощью структурированного наблюдения, анкеты (об особенностях каждодневного детско-родительского взаимодействия) и данных ОДРЭВ.

Рис. 1. Средние значения показателей эмоционального аспекта детско-родительского взаимодействия (результаты Опросника эмоционального детско-родительского взаимодействия) в группах с нормативным развитием ребенка и с дизонтогенезом тяжелой степени.

Значимые различия между группами обнаружены по шкалам опросника «Способность воспринимать состояние ребенка», «Понимание причин состояния ребенка», «Принятия себя в качестве родителя», «Ориентация на состояние ребенка при построении взаимодействия» и «Умение воздействовать на эмоциональное состояние ребенка» (Рис. 1).

Матери детей с дизонтогенезом тяжелой степени оказываются в сложной ситуации: испытывая трудности в понимании причин и воздействии на состояние своего ребенка, они вынуждены в большей степени ориентироваться на сигналы ребенка при построении с ним взаимодействия, чем на свои родительские цели и личные нужды. Недостаток в понимании и воздействии на состояние ребенка затрудняет принятие себя в качестве родителя. Матери группы НР понимают состояние ребенка и умеют на него воздействовать, что, возможно, позволяет им меньше ориентироваться на состояние ребенка при взаимодействии с ним, так как они способны его изменить, что, в свою очередь, создает опору матерям в принятии себя в родительской роли.

Результаты анкетирования и наблюдения подтвердили эти результаты. По данным анкеты, матери детей с особенностями в развитии реже понимают беспокойство своего ребенка, при этом они чаще находятся в контакте с ним. У матерей нормативно развивающихся детей раннего возраста другая картина: они лучше понимают причины беспокойства ребенка, но реже посвящают время совместным занятиям. На уровне наблюдения за актуальным взаимодействием в диадах обеих групп можно видеть, меньшую чуткость матерей группы ДТС в распознавании состояний ребенка, их бОльшую склонность к вмешательству в его активность, чем в группе НР.

Результаты, полученные в группе матерей с нормативно развивающимися детьми, согласуются с исследованием Е.И.Захаровой и О.А.Карабановой, в котором было показано, что на фоне высоко развитой способности распознавать эмоциональное состояние ребенка у значительной доли матерей дошкольников выборки отмечается низкая степень ориентации на это состояние при построении реального взаимодействия с ребенком: несмотря на то, что матери хорошо понимают состояние ребенка, они не считают нужным учитывать его, ориентируясь на свои собственные планы, настроение и цели, ожидая от ребенка соответствия требованиям взрослого как более важным и значимым (Захарова, Карабанова, 2002).

Отдельного внимания заслуживают ответы матерей на вопросы анкеты о тех формах контакта с ребенком, которые им наиболее приятны (Рис. 2). Совместные прогулки и объятия со своими детьми являются практически в равной степени приятными матерям каждой группы. При сравнении результатов обеих групп, видно, что матери группы НР имеют больше вариаций приятных контактов со своими детьми.

Рис. 2. Сравнение приятных форм контакта матерей со своими детьми в группах НР и ДТС.

С целью проверки гипотезы о различиях в связях показателей привязанности с особенностями развития ребенка был проведен корреляционный анализ данных (коэффициент корреляции Спирмена), полученных по опроснику эмоциональных отношений между матерью и ребенком, анкете об особенностях взаимодействия и наблюдению (табл. 2).

Таблица 2

Связи данных анкетирования, наблюдения и опросника детско-родительского эмоционального взаимодействия для групп матерей детей с нормативным развитием и с дизонтогенезом тяжелой степени*

* В таблице жирным шрифтом выделены значимые корреляции (p < 0,05). Серым фоном обозначены данные группы ДТС, без фона представлены данные группы НР.

Как видно из таблицы, связи показателей актуального взаимодействия между матерью и ребенком в обеих группах распределены по-разному. При этом в группе НР значимых связей между характеристиками взаимодействия всего 4, а в группе ДТС – 11, что свидетельствует о большей вариативности и гибкости взаимодействия между матерью и ребенком в группе НР.

Формат статьи не позволяет представить подробный анализ всех выявленных корреляций. Остановимся лишь на некоторых особенностях связей, характерных для каждой из групп. В группе НР значимые корреляции сосредоточены вокруг ситуаций восстановления контакта после короткой разлуки, похвалы ребенка при проявлении им ожидаемой активности и понимания матерью состояний ребенка, что является ключевыми содержаниями взаимодействия взрослого и ребенка раннего возраста. Множество связей в группе ДТС организовано вокруг других ситуаций: они связаны с пониманием матерью сигналов ребенка, с его настроением, возможностью воздействовать на его состояние, а также с чувствами и состоянием самой матери, принятием себя как родителя, принятием своего ребенка.

Особенности социальных и семейных связей матерей детей с дизонтогенезом тяжелой степени. Изучение социальных взаимоотношений матери обеих групп проходило с помощью Экокарты. Как видно из рисунка 3, для каждой группы матерей в равной степени в качестве ресурса имеет значение нуклеарная семья (супруг и дети), а также посещение ребенком детского сада (как возможность социализации для ребенка, появление свободного от материнских обязанностей времени и контакт с другими родителями для матери).

В целом же социальные контакты матерей двух групп имеют различную структуру. В группе НР матери придают большое значение связям с членами расширенной семьи, друзьями, знакомыми и коллегами, досуговыми организациями, они живут в большем контакте с культурными и религиозными институциями. В группе ДТС социальные связи сосредоточены в сферах здравоохранения, специального образования, господдержки; семьи в большей степени зависят от политических и экономических условий жизни. Стоит отметить, что различия в структурах социальных связей являются значимыми: каждодневная жизнь матери ребенка с ОВЗ содержательно наполнена иными социальными контактами, чем каждодневная жизнь матери ребенка с нормативным развитием (Рис. 3).

Рис. 3. Сравнение социальных и семейных связей матерей групп с нормативным развитием ребенка и с дизонтогенезом тяжелой степени.

С целью проверки гипотезы о связи показателей привязанности матери к ребенку с признаками дизонтогенеза тяжелой степени и особенностями ее социальных контактов, был проведен корреляционный анализ (коэффициент корреляции Спирмена) всех выявленных в исследовании показателей привязанности с данными экокарты (табл. 3).

Таблица 3

Связи показателей привязанности и данных экокарты в группах матерей детей с нормативным развитием и с дизонтогенезом тяжелой степени*

* В таблице жирным шрифтом выделены значимые корреляции (p < 0,05). Серым фоном обозначены данные группы ДТС, без фона представлены данные группы НР.

Как видно из таблицы, связи показателей взаимодействия матери и ребенка с ее семейными и социальными контактами в обеих группах представлены по-разному. В группе НР большинство показателей детско-родительского взаимодействия оказалось связано с воздействием средств массовой информации (!), а также с макросистемными факторами (экономика, политика, культура). В группе ДТС эти показатели в большей степени связаны с особенностями контактов с расширенной семьей, с друзьями, возможностью досуга. Духовные связи матери (культура, религии, традиции) оказывают ей поддержку в ситуации взаимодействия с ребенком и принятия себя в качестве родителя.

Выводы

Проведенное исследование позволяет сформулировать некоторые выводы об условиях и особенностях привязанности матери к своему ребенку с ОВЗ, понимание которых важно для оказания эффективной помощи и поддержки матерей.

  1. У матерей детей с нормативным развитием и дизонтогенезом тяжелой степени обнаружены различные связи между их репрезентациями первичной привязанности и контактом со своим ребенком в настоящем. Особенности эмоционального взаимодействия между матерью и ее ребенком связаны с особенностями ее первичной привязанности и различаются в зависимости от отсутствия или наличия у ребенка дизонтогенеза. В целом, по результатам проверки первой гипотезы можно сделать вывод, согласующийся с литературными данными, о том, что надежная первичная привязанность может рассматриваться как протектор в проживании трудных жизненных ситуаций – к которым в данном случае относится необходимость принятия особого родительства, – а ее отсутствие лишает важного ресурса, затрудняет нормализацию.
  2. Особенности развития и отзывчивость ребенка также различным образом оказались связаны с особенностями привязанности к нему матерей обеих групп. Привязанность матери к своему ребенку с дизонтогенезом тяжелой степени выстраивается в особых условиях: испытывая трудности в понимании и воздействии на состояние своего ребенка, не имея маркеров развития именно этого ребенка (в отличие от нормативно развивающегося), матери при этом вынуждены в большей степени ориентироваться на сигналы ребенка при построении с ним взаимодействия, чем на свои родительские цели и личные нужды. Отсутствие ожидаемого отклика ребенка на воздействия матери, ее затруднения при влиянии на его состояние и показатели развития составляют основу ее хронической фрустрации, затрудняют принятие себя как родителя и принятие своего ребенка. Матери группы НР понимают состояние ребенка и умеют на него воздействовать, что, возможно, позволяет им меньше ориентироваться на состояние ребенка при взаимодействии с ним, так как они способны его изменить, что, в свою очередь, создает опору матерям в принятии себя в родительской роли.

Анализ полученных корреляций позволяет сделать вывод о наличии различных ключевых ситуаций, вокруг которых формируется привязанность в группах НР и ДТС, а также о различиях в количестве и содержании психологических задач, с которыми имеет дело мать ребенка с ОВЗ.

  1. Социальные контакты матерей двух групп ожидаемо имеют различную структуру. При этом в обеих группах различны и связи показателей привязанности матери к ребенку с ее социальными контекстами. В группе НР большинство показателей детско-родительского взаимодействия оказалось связано с воздействием СМИ и макросистемными факторами. В группе ДТС эти показатели в большей степени связаны с особенностями контактов с расширенной семьей, с друзьями, возможностью досуга.

Система привязанности включает в себя множество компонентов, в каждом индивидуальном случае различным образом связанных между собой, – репрезентации привязанности матери, отклик ребенка, контекст ценностей и норм, существующих в социуме, ресурсы либо дополнительные источники стресса в ближайшем окружении. Безопасная социальная поддержка, как и надежная модель привязанности, могут рассматриваться как смягчающие факторы при проживании семьей ситуаций хронического стресса.

ЛИТЕРАТУРА:

Авдеева Н.Н., Хаймовская Н.А. (2010) Зависимость типа привязанности ребенка ко взрослому от особенностей их взаимодействия (в семье и доме ребенка) [Электронный ресурс]. – Интернет-портал «Детская психология».  – URL: http: //childpsy.ru/lib/articles/id/9967.php (дата обращения: 15.11.2017).

Базалева Л.А. (2010) Личностные факторы эмоционального «выгорания» матерей в отношениях с детьми [Электронный ресурс]. Автореферат диссертации. ГОУ ВПО «Сочинский государственный университет туризма и курортного дела», кафедра общей психологии. – Краснодар. –– URL: http://disus.ru/r-psihologiya/418153-1-lichnostnie-faktori-emocionalnogo-vigoraniya-materey-otnosheniyah-detmi.php (дата обращения: 24.02.2018).

Боулби Дж. (2006) Создание и разрушение эмоциональных связей / Пер. с англ. В.В. Старовойтова – 2-е изд. – М.: Академический проект. – 232 с. («Психологические технологии»).

Бриш К.Х. (2014) Терапия нарушений привязанности: от теории к практике / Пер. с нем. М.: Когито-Центр. – 316 с. (Клиническая психология).

Бурменская Г. В. (2005) Методики диагностики привязанности к матери ребенка дошкольного и младшего школьного возраста // Психологическая диагностика, 2005. №4. – С. 5-45.

Бурменская Г.В. (2009) Привязанность ребенка к матери как основание типологии развития // Вестник Московского университета. Серия 14. Психология, 2009. №4.

Заборина Л.Г. (2008) Базисные убеждения родителей детей-инвалидов в условиях хронического стресса [Электронный ресурс]. Автореферат диссертации. ГОУ ВПО «Забайкальский государственный гуманитарно-педагогический университет им. Н.Г.Чернышевского». Москва. URL: http://disus.ru/r-psihologiya/424762-1-bazisnie-ubezhdeniya-roditeley-detey-invalidov-usloviyah-hronicheskogo-stressa.php (дата обращения: 24.02.2018).

Захарова Е.И., Карабанова О.А. (2006) Особенности материнского отношения и привязанность ребенка к матери // Психологическая наука и образование, 2006. № 2.

Лукьянченко Н. В. (2013) Формирование позитивной родительской идентичности родителей детей с особенностями развития в контексте работы служб сопровождения // Психологическая наука и образование, 2013. № 2. – С. 35-42.

Мещерякова С.Ю., Авдеева Н.Н., Гоношенко Н.И. (1996) Изучение психологической готовности к материнству как фактора развития последующих взаимоотношений // Гуманитарная наука в России: Соросовские лауреаты., М.

Одинокова Г. Ю. (2016) Взаимодействие матерей и детей младенческого и раннего возраста с синдромом Дауна. Анализ зарубежных и отечественных исследований // Журнал «Синдром Дауна. XXI век», № 1(16). Дата публикации: 22/08/16.

Печникова Л. С. (1997) Особенности материнского отношения к детям с ранним детским аутизмом: автореф. дис. канд. психол. наук. М.

Психология аномального развития ребенка: Хрестоматия в 2 т. Изд. 2-е, стер. / Под ред. В.В. Лебединского и М.К. Бардышевской. Т. Ⅰ и Т. Ⅱ. – М.: ЧеРо: МПСИ.: Изд-во МГУ, 2006.

Селигман М., Дарлинг Р. (2009) Обычные семьи, особые дети: пер. с англ. – Изд. 2-е. – М.: Теревинф. – 368 с. (Серия «Особый ребенок»).

Смирнова Е. О. (1995) Теория привязанности: концепция и эксперимент [Электронный ресурс] // Вопросы психологии, 1995. №3. С. 139-150. – URL: http://psychlib.ru/inc/absid.php?absid=34644 (дата обращения 21.03 2018).

Ткачева В. В. (2006) Психологическое изучение семей, воспитывающих детей с отклонениями в развитии. М.: УМК Психология.

Хазова С. А. (2013) Психические ресурсы родителей, воспитывающих детей с ограниченными возможностями здоровья // Актуальные проблемы специального образования и сопровождения лиц с ограниченными возможностями здоровья : материалы межрегион. науч.-практ. конф. / отв. ред. Е.В. Куфтяк. – Кострома : КГУ им. Н.А. Некрасова. – С. 127-136 с.