ПРАКТИКА DOI — 10.17513/pps.2017.2.6 СТАТЬЯ НА КИБЕРЛЕНИНКЕ
Системный подход
к работе с семьей, планирующей отказ
от новорожденного
Ярославцева Татьяна Геннадиевна
Свердловская Региональная Общественная Организация «Аистенок»

Лазарева Лариса Владимировна
Свердловская Региональная Общественная Организация «Аистенок»

Ярославцева Татьяна Геннадиевна
• Свердловская Региональная Общественная Организация «Аистенок»; Екатеринбургский клинический перинатальный центр
• Врач-психотерапевт; Руководитель Центра кризисной беременности
• Екатеринбург, Россия
• Dr-TG@yandex.ru

Лазарева Лариса Владимировна
• Свердловская Региональная Общественная Организация «Аистенок»
• Президент
• Екатеринбург, Россия
• Lazarewalora@mail.ru
В статье анализируется многолетний опыт работы организации, работающей с семьями, планирующими отказаться от новорожденного. На основании собственного исследования описывается «социальный портрет» женщины, заявившей об отказе, перечисляются основные мотивы ее решения. Анализируются как заявленные причины отказов (в основном социального характера), так и более глубокие, чаще не осознаваемые самой «отказницей» психологические причины. Понятие «системный подход» в отношении проблемы «скрытого инфантицида» рассматривается в нескольких значениях. С одной стороны, как организация комплекса мероприятий, направленных на всестороннюю помощь семье, оказавшейся в трудной жизненной ситуации. С другой стороны, предлагается посмотреть на проблему отказа от новорожденного с позиции анализа семейных систем.

На примере двадцати семей, работа с которыми шла на протяжении нескольких лет, описываются основные характеристики «семей-отказниц» и наиболее распространенные причины, приводящие к желанию отказаться от ребенка. Высказывается гипотеза, что отказ от новорожденного — не столько реакция женщины на острый стресс, сколько проявление длительного кризиса семейной системы. Таким образом, для большинства семей ситуация отказа от новорожденного оказалась «точкой отсчета», позволившей за счет мобилизации внутрисемейных и привлечения внешних ресурсов справиться с кризисом.

В связи с этим делается акцент на важность работы специалистов, направленной не столько на изменение решения об отказе, сколько на помощь всей семейной системе в восстановлении.

В большинстве проанализированных случаев специалистам организации удалось помочь семье сохранить ребенка. Кратко описываются основные подходы, используемые в работе.
Ключевые слова: • профилактика социального сиротства • профилактика отказов от новорожденных • работа с семьей • планирующей отказ от ребенка • девиантное материнство • системный подход в социальной работе • семейная система
A systemic approach in working with the family planning waiver newborn
Yaroslavtseva Tatiana
• Sverdlovsk regional non-governmental organization "Aistenok"; Yekaterinburg Clinical Perinatal Center
• Psychotherapist, the head of the Crisis Pregnancy Center
• Yekaterinburg, Russia
• Dr-TG@yandex.ru

Lazareva Larisa
• Sverdlovsk regional non-governmental organization "Aistenok"; Yekaterinburg Clinical Perinatal Center
• President
• Yekaterinburg, Russia
• Lazarewalora@mail.ru

The article provides an analysis of many years of work the organization has conducted with families planning to surrender their child. It describes a "social portrait" of a woman applying for child abandonment and the main motives she has for doing so (the reasons stated — more often social, but also deeper personal problems). The term "system approach" is presented from a number of perspectives. Firstly, it is a complex of actions aimed at providing all-round help to the family that found itself in a harsh situation. Secondly, baby abandonment is viewed from the perspective of family system analysis. Through an example of 20 families that have been in work for a number of years, the article describes the main reasons that led the family to the situation where they have to abandon their baby. The organization's specialists worked with every member of the family, and their aim wasn't to persuade the family to keep their baby as much as to restore of the family system overall. For those families the situation of baby abandonment became the starting point that helped them to overcome the crisis through mobilizing family resources and getting help from the outside.

Keywords: Prevention of social orphanhood; prevention of abandonment of babies; work with family planning to surrender their child; deviant motherhood; system approach in social work; family system
Введение
Интерес к проблеме родительской жестокости и пренебрежению нуждами ребенка возник в России не так давно. Первые статистические данные о распространенности этих явлений в нашей стране стали появляться в конце прошлого века (Профилактика отказов от детей при рождении, 2011).
Одним из вариантов проявления девиантного родительства является отказ от новорожденного (так называемый «скрытый инфантицид»). Маленькая проблема с тяжелой историей и трагическими последствиями, требующая быстрых действий и высокого профессионализма специалистов так можно коротко охарактеризовать ситуацию отказа от новорожденного ребенка. Проблема может показаться действительно «маленькой»: в целом отказы случаются вроде бы достаточно редко. По данным разных авторов, частота случившихся отказов о новорожденных составляет в среднем 0,5−1,5% от общего количества родившихся детей. Казалось бы, немного: гораздо большее количество людей погибает от болезней и несчастных случаев. Однако если перевести проценты в конкретные цифры, то окажется, что в среднем в год по стране до двадцати тысяч младенцев оставляются своими родителями в роддомах (Статистика: социально-психологический портрет женщин, изъявляющих намерение отказа, 2013).
Как известно (Лангмайер К., Матейчик З., 1984; Прихожан А.М., Толстых Н.Н., 2007), даже кратковременный разрыв с матерью является для младенца стрессом и часто приводит к тяжелым психологическим и даже психическим последствиям в виде нарушения развития и поведенческих расстройств. Маленькие «отказнички» могут задерживаться в учреждениях здравоохранения и социальной защиты на долгие недели, месяцы и даже годы. Неудивительно, что отказные дети составляют группу повышенного риска по формированию нервно-психических и соматических расстройств. Такие дети часто повторяют судьбу своих родителей, пополняя таким образом порочный круг социального сиротства (Лангмайер К., Матейчик З., 1984; Прихожан А.М., Толстых Н.Н., 2007).

Ряд авторов склонен утверждать, что масштабы проблемы лавинообразно нарастают. Однако по данным статистики г. Екатеринбурга, количество отказов от новорожденных имеет тенденцию к уменьшению (таблица #1).
таблица #1
Динамика отказов от новорожденных в г. Екатеринбурге, 2004−2016 гг (данные Управления Здравоохранения г. Екатеринбурга)
СРОО «Аистенок» работает с проблемой профилактики отказов от новорожденных с 2004 года. За этот период удалось «аннулировать» отказы по 129 детям, что в среднем составляет около 30% от всех случаев заявленных отказов от новорожденных, сигналы о которых поступили в организацию. Если в 2004 году количество «аннулированных» специалистами СРОО «Аистенок» отказов составило 27% от общего числа заявленных, то в 2012 и 2013 годах — 71% и 60% соответственно. В настоящее время большинство этих семей поддерживает контакты со специалистами «Аистенка», находясь на разной степени активности сопровождения.
«Семьи-отказницы»: социально-психологический портрет
Системность в подходе к семье, планирующей отказ от новорожденного, давно стала одним из ключевых принципов работы нашей организации. Однако понятие «системный подход» можно трактовать по-разному. Чаще оно является синонимом понятий «междисциплинарный», «комплексный», когда помощь семье оказывается с привлечением ресурсов нескольких организаций (учреждения здравоохранения, соц. защиты, НКО и др.). В этом случае под «системностью» подразумевается сотрудничество «внешних» систем в вопросах оказания семье помощи. Разработаны и показали свою практическую эффективность алгоритмы ключевых этапов работы с ситуацией «скрытого инфантицида», описывающие основные цели, задачи и способы их достижения на каждом из этапов (поступление сигнала, первичная консультация, принятие решения, последующее сопровождение). В этом случае «системность» — это четкий алгоритм действий специалистов (Методические рекомендации Министерства Здравоохранения Российской Федерации о Профилактике отказов от новорожденных, 2014; Профилактика отказов от детей при рождении. Материалы для специалистов и руководителей систем здравоохранения и социальной защиты, органов опеки и попечительства, 2011). Еще одно значение понятия «системный подход» раскрывает системная семейная терапия. Семья рассматривается как «живой организм», в котором то, что происходит между людьми (общение, эмоции, отношения и т. д), не менее, а порой даже более важно, чем происходящее с каждым по отдельности. Как и любая социальная система, семья подчиняется определенным законам и может быть исследована с учетом определенных параметров (Варга, 2001; Черников, 2001).

СРОО «Аистенок» регулярно проводит анализ причин, приводящих к ситуации отказов от новорожденных (таблица #2).
таблица #2
Сравнение «социального портрета» женщин, отказавшихся от новорожденного, изменивших решение и сохранивших ребенка в семье
Как видно из таблицы #2, женщины, в конце концов оставившие ребенка, в социальном плане были заметно благополучнее тех, кто все-таки реализовал намерение отказаться от него. Среди тех, кто решился на отказ от новорожденного, было заметно меньше женщин, состоявших в официальном браке (9,6% в группе «отказниц» и 23,0% в группе «передумавших»), имевших городскую (екатеринбургскую) прописку (100% в группе «передумавших» и только 54% в группе «отказниц»; у остальных была областная прописка, что подразумевает, что женщина оставляет семью, нередко с маленькими детьми, на всю рабочую неделю, приезжая домой только на выходные) и постоянные источники дохода (на наличие таких источников указали 53,8% в группе «передумавших» и только 19,8% в группе «отказниц»). Различия между «отказницами» и «передумавшими» были не только социальными, но и психологическими. Все (100%) женщины в группе «передумавших» и сохранившие ребенка, несмотря на заявленный отказ, проявляли к нему интерес, соглашались «посмотреть», «покормить», узнавали про самочувствие. У «отказниц» какая-то заинтересованность ребенком проявлялась только в трети (32,3%) случаев.

Важнейшим ресурсом, влияющим на сохранение ребенка в семье, является поддержка, которую готовы оказать его матери кровные родственники. Поэтому большое внимание во время уже первой встречи специалиста с «отказницей» уделяется сбору информации об отношении близких к новорожденному. Одним из кардинальных отличий между теми, чей отказ удалось предотвратить, и отказавшимися стало наличие или отсутствие семейной поддержки. 84,6% из аннулировавших отказ нашли (пускай не сразу) поддержку и помощь со стороны близких. Интересно, что чаще всего встречалось два «пути» получения поддержки. В первом случае женщина самостоятельно обращалась к родственникам за помощью, но только после разговора со специалистом. Во втором она не решалась поговорить сама, но соглашалась, чтобы с ее близкими пообщался специалист организации, давала контактные телефоны. Практически все оставившие в роддоме ребенка женщины рассказали о равнодушном либо негативном, агрессивном отношении родственников к новорожденному, контакты в большинстве случаев давать отказались. В редких случаях предоставленных контактов родственники подтвердили специалисту свое нежелание помогать ей с ребенком каким-либо образом.

Женщины, планирующие отказ от новорожденного, нерегулярно наблюдаются в женской консультации. Среди «отказниц» мы практически не встретили женщин, обращавшихся за помощью к акушерам-гинекологам во время беременности. Многие из них узнавали, что ждут ребенка, только во втором или даже третьем триместре. Можно предположить, что такая ситуация скорее всего связана с отсутствием в системе ценностей «отказниц» понятий «забота о здоровье», «ответственное отношение к своей жизни». Среди женщин, заявивших о желании отказаться, но сохранивших ребенка, женскую консультацию эпизодически посещали 38,4% беременных. В большинстве случаев речь идет о 2−3-х посещениях врача, чаще на поздних сроках беременности. Тем не менее это может говорить о несколько более ответственном отношении женщин к своему здоровью и о заботе (чаще неотрефлексированной) о ребенке. В нескольких случаях именно эти посещения женских консультаций и способствовали более раннему началу работы по предотвращению отказа. Либо медицинский работник обращал внимание на эмоциональное неблагополучие беременной и направлял ее в нашу организацию, либо женщина сама просила о помощи. Кстати, готовность принимать помощь — еще одна черта, по нашим наблюдениям, отличающая женщин, сохранивших ребенка, от «отказниц». Матери, аннулировавшие отказ, в 100% случаев были готовы к принятию помощи, верили, что люди, предлагавшие ее, реально готовы помогать, при этом чаще всего рассматривали эту помощь как временную и старались ею не злоупотреблять. Отказницы в большинстве случаев не верили в возможность бескорыстной помощи чужих людей и практически всегда от нее отказывались. Возможно, такое различие в отношении к помощи со стороны связано с базовым доверием (либо недоверием) к миру, людям и является одной из важных личностных характеристик женщин, заявивших о желании отказа от новорожденного. Следует учесть, что исследовать «скрытый инфантицид» крайне сложно. Семьи не всегда охотно идут на контакт, большинство из них мотивировано преимущественно на получение материальной и социальной видов помощи. Говоря о том, в какой помощи они нуждаются, многие называют «психологическую», подразумевая под этим понятием исключительно «готовность выслушать и утешить» (безусловно, это важный, но далеко не единственный компонент психологической помощи) (Лазарева, 2017).

Мы стараемся не только изучать заявленные женщинами причины отказов (как правило, они однотипны: «нет денег», «жилья», «близкие против»), но и пытаемся разобраться в историях семей, пришедших к намерениям отказа от новорожденного. Более глубокий и системный взгляд на проблему показывает, что «социальный портрет отказниц» не остается постоянным: в нем четко отражаются социальные и политические процессы, проходящие в обществе. На смену «году отказов женщин-мигрантов из стран СНГ» приходит год «отказов женщин, приехавших на заработки из области». В 2016 году одной из ведущих проблем в «отказных семьях» стало домашнее насилие и жестокое обращение, ранее в таких острых формах не проявлявшееся (по наблюдениям специалистов нашей организации за период 2013−2016 гг.).

В целом как проведенный нами анализ, так и вся практика работы доказывает целесообразность замены привычного термина «женщина-отказница» на термин «семья-отказница». Соответственно, и работа по предотвращению и аннулированию отказов должна быть направлена не на отдельную женщину, а на семью в целом. Без системной психологической работы с семьей на разных уровнях (с самой женщиной, диадными отношениями, супружеской системой, другими членами семьи) весь комплекс проводимых мер будет носить паллиативный характер. Иными словами, вероятность реализации рисков жестокого обращения и пренебрежения для ребенка в семье будет сохраняться. Следует исходить из того, что практически за каждым отказом стоит тяжелая семейная история. Редко причиной намерения семьи отказаться от новорожденного является острая стрессовая ситуация. В большинстве случаев мы имеем дело с грубыми и глубокими трансгенерационными семейными нарушениями, длительно накапливающимся внутрисемейным напряжением, приводящим к кризису семейной системы (Брутман В.И., Варга А.Я., Сидорова В.Ю., Хамитова И.Ю., 1999; Прихожан А.М., Толстых Н.Н., 2007; Хамитова). В таких семьях постоянно присутствует привычное домашнее насилие (в разных формах), зависимости (алкогольная, наркотическая), жестокое обращение с детьми и пренебрежение их нуждами. Отношения между близкими родственниками чаще характеризуются как напряженные, конфликтные либо разорванные (таблица #3) (Лазарева, 2017).
таблица #3
Оценка женщиной-отказницей отношений с родителями
Интересен факт, что достаточно большое количество опрошенных отвечают «у меня нет родителей», не являясь сиротами. В данном случае речь, скорее, идет об эмоциональном разрыве, прекращении (по крайней мере на момент опроса) отношений с родителями. Большинство «отказных» семей имеют основные признаки дисфункциональности по циркулярной модели Д. Олсона (Черников, 2001). Чаще среди планирующих отказ от новорожденного встречаются разобщенные семьи: как ригидные, так и хаотичные.
Разобщенная
и ригидная семья
Типичным для категории разобщенных и ригидных семей является неготовность меняться и приспосабливаться к новым обстоятельствам. Нередко есть член семьи, который всем заведует и все старается единолично контролировать. Практически все решения принимаются этим «лидером». Как правило, внутрисемейные роли строго распределены и правила взаимодействия всегда остаются неизменными. В результате члены семьи мало привязаны друг к другу, неспособны оказывать друг другу поддержку и совместно решать проблемы, устанавливать близкие отношения.
А., 23 года, первая беременность.

О желании отказаться от новорожденного сообщила врачу женской консультации в сроке 30 недель. Проживает с родителями, отец ребенка оставил ее, узнав о беременности. Студентка. Все вопросы в семье находятся под контролем отца женщины. Мать не работает. Заявленная причина отказа: негде жить, нет денег на существование. Отец категорически против ребенка, не пустит с ним домой («позор»), а мать не пойдет против его воли. Семейные отношения характеризует как конфликтные. «Всю жизнь я делаю так, как они хотят, они постоянно давят». У родителей затяжной конфликт, живут, как соседи.

Разобщенная
и хаотичная семья
Решения в разобщенной и хаотичной семье принимаются импульсивно и поэтому часто являются непродуманными. Роли неясны и часто смещаются с одного члена семьи на другого. Это приводит к спутанности ролей, хаосу в отношениях и непредсказуемости поведения членов семейной системы. В то же время члены семьи боятся эмоциональной близости, мало привязаны друг к другу и, как и в случае разобщенной ригидной семьи, не способны решать совместно жизненные проблемы.
А., 15 лет, первая беременность.

Проживает с «теми родственниками, с которыми сейчас не в ссоре». «Перемещается» от мамы (она живет с новым мужем) к бабушке или к тете. С отцом ребенка — случайная связь, на его помощь не рассчитывает. Известие о беременности вынудило родственников напрячься и на некоторое время объединиться. Но дальше «семейный совет» решил, что девушке одной не справиться, а брать на себя ответственность за ребенка и помогать ей никто не хочет (у всех своя налаженная жизнь). Лучшим выходом видится отказ от новорожденного.
Запутанная
и ригидная семья
В данном варианте чрезмерная эмоциональная близость (слияние), отсутствие у членов семьи права на личное пространство сочетаются с низкой адаптивностью всей системы. Особо подчеркнем, что под словом «близость» не обязательно подразумеваются теплые, поддерживающие отношения. Вариантом такой «близости» могут быть постоянные конфликты, грубое вмешательство в личную жизнь друг друга.
С., 17 лет, первая беременность.

Проживает в общежитии с матерью и старшей сестрой. Родители разведены. Беременность от случайной связи. На аборте, а затем и на отказе от новорожденного настаивала именно мать женщины. Причина: «бабушка» (38 лет) говорит: «Я не потяну еще один рот, я молодая еще и хочу пожить для себя». Дома постоянные конфликты (с матерью, сестрой): «Мама всюду лезет, не дает ничего делать и решать самой, мешает жить». С. родила дочку, мать помогала в уходе за ребенком, но постоянно попрекала, называя ее «плохой матерью». Позже бабушка даже попыталась оформить опеку над внучкой. Ее остановило то, что для этого нужно предварительно лишить дочку родительских прав: так далеко зайти она не решилась.
Такая система не способна решать жизненные задачи, возникающие перед семьей при ее продвижении по стадиям жизненного цикла. Семья отказывается меняться и приспосабливаться к изменившейся ситуации.
Запутанная
и хаотичная семья
Это один из самых тяжелых случаев, поскольку у членов такой семьи большинство поступков импульсивны, эмоции не контролируются разумом. Члены семьи являются слабо дифференцированными (роли неясны и часто смещаются от одного члена к другому). Такой тип системы имеет неустойчивое и ограниченное руководство и испытывает недостаток лидерства.
И., 32 года. Беременность 2-я.

Разведена, проживает с матерью и старшим братом в общежитии. Ребенок от брака живет со своим отцом (бывшим мужем И.). Беременность от случайных отношений. На консультацию пришла мама И. Она не хочет, чтобы ребенок оказался в детском доме, готова оформить на себя опеку, но дочь не дает на это согласие. И. говорит: «Лучше мой ребенок останется сиротой, чем я сделаю своей матери такой подарок». В процессе работы с женщинами удается достигнуть компромисса. Ребенок остается в семье. Заботу о нем на себя берет бабушка.
Для того, чтобы психологическая работа оказалась эффективной, семья должна рассматриваться не просто как группа людей, связанных «по крови», совместному проживанию или еще каким-либо параметрам, а как «живой организм», где-то, что происходит между людьми (общение, эмоции, отношения и т. д.) не менее, а порой даже более важно, чем-то, что происходит с каждым по отдельности. Именно в этом состоит суть системного подхода. Как и любая социальная система, семья подчиняется определенным законам и может быть исследована с учетом определенных параметров: структуры, коммуникации, стадии развития жизненного цикла семьи, семейной истории и функции в ней проблемного поведения или симптомов (Варга, 2001; Черников, 2001). Интересным и практически значимым стало для нас изучение влияния информации о беременности на отношения между представителями разных подсистем (таблицы #4, #5).
таблица #4
Динамика отношений с родителями в связи с беременностью и родами (по данным социологического исследования организации (Лазарева, 2017))
таблица #5
Динамика отношений с партнером в связи с беременностью и родами (по данным социологического исследования организации (Лазарева, 2017))
Принципы системного подхода
в практической работе с семьями, планирующими отказ
от новорожденного

Можно сказать, что в своей работе мы используем системный подход во всех трех вышеперечисленных значениях. Основной этап работы начинается с момента заключения между семьей и организацией договоренности о сотрудничестве. Семья обещает приложить все усилия для сохранения ребенка, организация — максимально поддерживать и помогать в этом. В самом начале, при выстраивании отношений между организацией, работающей с отказами, и семьей, на первом плане, как правило, находится не психологическая, а материальная помощь и поддержка. Решение острых первоочередных проблем семьи (жилье, еда, одежда ребенку) снижает внутреннее напряжение и тревогу и помогает перейти к решению более глубоких, требующих дополнительных сил, ресурсов психологических вопросов. При этом оказание материальной помощи содействует формированию доверия и готовности сотрудничать. Совместное времяпровождение с детьми, праздники, подарки, чаепития не только помогают снизить напряжение, доставляют положительные эмоции, но и показывают новые непривычные для многих дисфункциональных семей модели взаимоотношений. Однако ограничиваться материальной помощью нецелесообразно: необходимо различными способами мотивировать семью на психологическую работу. Требуется переход от методов «поддерживающих», помогающих семье стабилизироваться и справиться со стрессовой ситуацией, к методам активным, побуждающим к смене поведенческих паттернов на более эффективные с последующей интеграцией их в повседневную жизнь.

На примере 20 семей, планировавших отказ от новорожденного и находящихся на сопровождении «Аистенка», мы рассмотрели не только общие характеристики этих семейных систем, но и особенности работы с семьями, которые, с нашей точки зрения, сыграли важную роль в преодолении кризиса. Из этих 20 семей только в 15% случаев супруги официально зарегистрировали свои отношения. В 25% случаев речь шла о совместном сожительстве («гражданском браке). Чаще всего участницы исследования указывали, что «иногда встречаются» со своим партнером, но проживают с родителями, одиноко или с детьми от предыдущих браков (60%). 6% опрошенных в этой группе были официально разведены, остальные никогда не состояли в браке. Чрезвычайно важный вопрос, который стремится прояснить специалист при беседе с женщиной, планирующей отказ, — это готов ли кто-то из близких поддержать ее, оказать помощь. В окружении «передумавших» и аннулировавших первоначальное заявление об отказе такие люди находились в 84,6% (т. е. в подавляющем большинстве) случаев. Женщины-«отказницы» сообщали либо о полном равнодушии родственников к будущему ребенку, либо об агрессивном настаивании на отказе от новорожденного. Нередко «отказницы» заявляли:
«это мое и только мое решение!».
Прямым следствием данной ситуации является неготовность принимать помощь, недоверие к людям — типичная психологическая черта «женщин-отказниц». Мы уточняли у представительниц двух основных групп, при каких условиях они были бы готовы все-таки оставить ребенка в семье. В группе передумавших указали как главное условие «поддержку со стороны близких» 61,3% опрошенных. Фактически эти женщины сказали:
«ребенок останется с нами, если мое решение поддержит семья».
Семейная система рассматривается как важный ресурс. Как правило, в этих семьях есть опыт помощи и поддержки близких в трудной ситуации. Женщина готова обращаться за помощью. Почти треть женщин (31%) этой же группы сказали, что смогли бы сохранить ребенка в семье, если были бы психологически более готовы к материнству. Для специалиста, работающего с «отказницей», это важный сигнал, что женщина готова к более осознанному и глубокому разговору на тему «что такое быть матерью». Она, возможно, более предметно готова говорить, к чему не готова совсем, а с чем могла бы справиться.
Из туманного «я боюсь, потому что не знаю, что с этим делать» разговор превращается в «это я знаю, этому еще нужно учиться, а в этом без посторонней помощи мне не справиться».
Фактически от страхов мы переходим к плану действий. В группе «отказниц» — только 38% сказали о важности поддержки семьи. Фактически это звучит как «я буду решать свои проблемы сама. Мне не стоит рассчитывать на чью-то помощь, особенно родственников. Даже если мне и помогут, то это может мне «дорого стоить». Такие психологические установки характерны для дисфункциональных семей (Варга, 2001; Черников, 2001). Только 3.2% из женщин этой группы сказали, что сохранить ребенка им мешает «психологическая неготовность». Этот критерий практически не попадает для них в параметры, необходимые для принятия решения. Сложно говорить об осознанности, а значит, ответственности. Действия скорее импульсивны. Такая позиция может быть проявлением слабой дифференцированности семейной системы, а значит, ее дисфункциональностью (Варга, 2001). Сохранившие ребенка семьи почти никогда не упоминали решение материальных проблем как обязательное условие для «аннулирования отказа». В группе тех, кто решился на отказ, на материальный фактор было указано в 20% случаев. Безусловно, из этого не стоит делать вывод, что семьи, изменившие решение, вообще не имели материальных сложностей (хотя, как было показано, они находились в более благополучном положении, чем семьи «отказниц»). Можно предположить, что ресурсы для выхода из сложившейся ситуации они видели не только в материальной сфере, но и в сфере семейной поддержки и формирования психологической готовности к родительству.

Главным условием сохранения ребенка женщины, все-таки отказавшиеся от новорожденного, называют «достаточное количество денег на него». В данной выборке мы не встретили ситуаций «острого стресса». Практически все семьи находились в длительном стрессовом состоянии. Большинство женщин проживало со своими матерями (некоторые с сиблингами) и чаще всего (независимо от возраста) финансово от них зависело. С некоторыми проживали дети от предыдущих отношений. В 17 из 20 проанализированных случаях основной причиной отказа назывался именно длительный конфликт с родителями (преимущественно матерью). Отцы в большинстве случаев занимали пассивную позицию («мне все равно»). Если отношения с родителями женщины-«отказницы» описывали как напряженные, конфликтные, иногда конкурирующие, то отец ребенка чаще просто разрывал отношения и исчезал из жизни женщины [7,10]. В двух случаях женщины сами были сиротами и выросли в детских домах. В одном из этих случаев впоследствии опекуном ребенка стала родная мать женщины, которую удалось разыскать и которая, не сумев в свое время позаботиться о дочери, взяла на себя заботу о внуке.

Что же, в конечном счете, приводило женщину к решению аннулировать свое заявление об отказе от ребенка? Главное — это восстановление отношений с родительской семьей (14 случаев из 20). В 3-х случаях помогло некоторое дистанцирование, выход женщины «из детской позиции во взрослую». В 2-х важную роль сыграли старшие дети, взявшие на себя заботу о младшем и поддержку матери. В данных случаях речь не шла о том, что дети заменили мать, скорее, они активнее включились в жизнь в семьи, взяли на себя больше ответственности. В 2-х случаях бабушки новорожденных приняли решение избавиться от зависимости и успешно прошли лечение благодаря поддержке организации. Все эти перемены сыграли важную роль в стабилизации семейных систем. На сегодня шесть детей из группы исследованных живут в кровных семьях, восемь — с кровными матерями, но «новыми отцами», трое — под опекой бабушек, а еще трое воспитываются приемными родителями. Стоит подчеркнуть, что в своей работе мы не руководствуемся принципом «во что бы то ни стало сохранить ребенка в семье». Мы понимаем, что в некоторых случаях это невозможно и даже опасно. «Хорошими» могут оказаться самые разные сценарии: воссоздание кровной семьи, изменение отношений, распад семьи и создание новой, размещение ребенка в приемной семье. Понимание этого помогает сохранять нейтральность и уважение к семейной системе, контролировать профессиональную позицию специалиста и дает силы для работы. Мы стремимся выявлять и объективно оценивать ресурсы каждого члена семьи, а также ресурсы внутрисемейного взаимодействия и семейной системы в целом.
Заключение
В целом можно говорить о стабилизации семейных отношений в группе «передумавших». Можно высказать предположение, что ситуация «скрытого инфантицида», ставшая следствием глубокого кризиса семейной системы, поставила семью перед выбором: сохранить ребенка и начать изменения либо, отказавшись от новорожденного, продолжить процессы межпоколенной передачи регрессии системы.

Таким образом, наш опыт показывает, что в работе с ситуациями заявленного отказа от новорожденного важна помощь не только матери ребенка, но и комплексный подход ко всей семейной системе. Это помогает не только сохранить новорожденного в семье, но и является профилактикой жесткого обращения, пренебрежения нуждами ребенка, вторичных отказов. Хочется привлечь внимание специалистов к необходимости дальнейшей разработки и внедрения технологий работы с семьями, заявившими о намерении отказа от новорожденного.
Литература
• Брутман, В.И., Варга, А.Я., Сидорова, В.Ю., Хамитова, И.Ю. (1999). Предпосылки девиантного материнского поведения. Семейная психология и семейная психотерапия, (3), 14−35.

• Варга, А.Я. (2001). Системная семейная терапия. Краткий лекционный курс. СПб.: Речь.

• Лангмайер, К., Матейчик, З. (1984). Психическая депривация в детском возрасте. Прага: Авицена.

Методические рекомендации Министерства Здравоохранения Российской Федерации о Профилактике отказов от новорожденных. 04.09.2014.

• Прихожан, А.М., Толстых Н.Н. (2007). Психология сиротства. Спб.: Питер.

• Профилактика отказов от детей при рождении. Материалы для специалистов и руководителей систем здравоохранения и социальной защиты, органов опеки и попечительства. (2011). М.: Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ).

• Статистика: социально-психологический портрет женщин, изъявляющих намерение отказа. (2013). М.: Фонд профилактики социального сиротства.

• Хамитова, И.Ю. Исследование семейных предпосылок девиантного материнского поведения.

• Черников, А.В. (2001). Системная семейная терапия: Интегративная модель диагностики. М.: Класс.

• Слабое звено: Социальный портрет женщин, находящихся в трудной жизненной ситуации, обращающихся в кризисные центры, изучение их потребностей в услугах. Под. ред. Л.В.Лазаревой. (2017). Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та.