практика

Супервизия случая терапевтической работы
с парой

Ксения Новгородова
клинический психолог, системный семейный психотерапевт, член Общества Семейных Консультантов и Психотерапевтов
Публикация является обсуждением клиентского случая, вынесенного на супервизию в Обществе Семейных Консультантов и Психотерапевтов (ОСКИП). Представлено описание проблемы, как ее предъявляет семья, видение терапевта и запрос на супервизию. Публикуется с согласия клиентов.
Ключевые слова: супервизия, семейная терапия, терапия зависимостей
COUPLE THERAPY CASE STUDY
Novgorodova Ksenia
Clinical psychologist, systemic family therapist, member of the Association of Family Counselors and Therapists
Moscow, Russia

A young couple came to therapist, when wife was at 8 months pregnant. The husband was inclined to mindlessly spend money, get into microloans and loans. Thus, almost everything that spouses earned was given back to banks to pay off debts.This was presented as the main problem.

Keywords: codependency, family therapy, supervision

За консультацией обратилась молодая пара. Супруга на тот момент находилась на восьмом месяце беременности. На период родов терапия прерывалась. Запрос был конкретизирован так: супруг склонен бездумно тратить деньги, влезать в микрозаймы, кредиты. При этом, со слов жены, финансовой необходимости и потребности в этом нет — у них достаточно средств для обеспечения семейных нужд: она подрабатывала всю беременность, у него стабильная работа, немного помогают родители. Таким образом, почти все, что сейчас зарабатывают супруги, они отдают обратно в банки для погашения долгов. Именно это предъявляется как основная проблема, есть финансовые сложности. Со слов клиентки, взятые мужем кредиты пара закрывает самостоятельно, денег на жизнь остается мало.

В отношениях отмечают кризис, подорвалось доверие, поскольку ситуация с займами повторялась несколько раз. Однажды у жены уже было ощущение, что они все выплатили, но муж опять взял большую сумму во время ее беременности, и все пошло по второму кругу.

Планировалось работать по Боуэну, но пока собрано недостаточно информации об их семьях. Известно, что у супруга неудовлетворительные отношения с родителями. С матерью он почти не общается, с отцом отношения конфликтные. Родители в разводе.

У супруги отношения с родителями нейтральные. Они не в курсе проблем в молодой семье, по возможности оказывают небольшую материальную помощь.

Изначально мои переживания и план по запросу на супервизию был связан с темой беременности на большом сроке и тем, как бережно обходиться в обсуждении эмоционально значимых тем. На супервизию решено вынести другой запрос: моя проблема как терапевта заключается в том, что наши консультации устроены так, что создается ощущения присутствия на суде, где есть виновный, который сам признает такой формат и говорит, что «я налажал, виноват, и, если бы я так не сделал, все было бы хорошо». Со стороны супруги предъявляются обвинения, звучит вопрос доверия и другие замечания. Запрос к коллегам: помочь выбраться из такого формата общения, где виноват один супруг. Выйти из ощущения суда, где мы однобоко разговариваем, развернуть диалог и отойти от темы постоянного обвинения.

Есть отдельный запрос супруги о том, как восстановить доверие и убедиться, что похожие ситуации не повторятся в будущем. Также отмечу, что супруг пребывает в несколько депрессивном состоянии, он сильно недоволен тем, что произошло, его не устраивает нынешняя работа, при этом нет мотивации искать новую.

Екатерина Ж.: Ксения, я подумала, что действительно много жалоб, претензий, поиск виноватого, но нет запроса как будто. Сместить акцент на запрос и понять, к чему они стремятся, что будет результатом ваших встреч и чего они хотят, чтобы было в результате, то есть, понятно, что их не устраивает, но не очень понятно, чего они хотят.

Ксения Н: Запрос звучал в таком формате: вот произошла эта ситуация, очень неожиданно, как снег на голову, как бы избежать, чтобы это не повторилось.

Екатерина Ж.: Ну то есть на будущее?

Ксения: Да, ну потому что произошел подрыв доверия, и она не получает ответа на вопрос, почему это произошло, и он тоже про это говорит не очень понятно, то есть у него вроде как не было никакой мотивации это делать.

Екатерина Ж: Все равно звучит несколько абстрактно, конкретики бы туда добавить, как они поймут, что доверие восстановлено, как они поймут, что это не повторится, какие-то более конкретные вещи, на которые можно опираться, а то идем туда, не знаем куда, ищем то, не знаем что, то есть общие формулировки у них совсем.

Ксения Н.: Благодарю.

Станислава О.: Ксения, я пока вас слушала, поймала себя на том, что не слышу запроса пары. У него явно есть проявления аддиктивного поведения. У меня вопросы: случалось ли это до брака, были ли эпизоды раньше, с играми, как он с деньгами обращался, как это было, когда он жил с родителями, является ли это симптомом для их семьи, или это его индивидуальный запрос. Потому что действительно она приходит с запросом «давайте мы его починим», но я не понимаю здесь, как без его личной терапии, у него вообще такая структура зависимая или это эпизод.

Ксения Н.: У него были такие эпизоды, до брака еще, сейчас просто у нее было ощущение, что все восстановилось, закончилось.

Станислава О.: Тогда, наверное, без индивидуальной терапии зависимостей тут не справиться, рано еще про отношения. Я бы рекомендовала терапию для него с прицелом на работу с зависимым поведением, не вижу сформированного запроса на супружескую терапию.

Ксения Н.: Да, спасибо.

Александр: Если вы хотели работать по Боуэну, то можно исследовать семейную историю и работать дальше исходя из того, что вы узнали, чтобы как раз избежать повторения, для этого и надо исследовать, понять, почему это происходит и нет ли здесь корней в родительских историях, потому что зависимое поведение может быть спровоцировано какими-то сценариями, особенностями их отношений в паре, какой может быть смысл этой симптоматики, связано ли это с супружеской игрой и отношениями или это его аддикция, с которой надо работать отдельно.

Ксения Н.: Ну то есть в целом сейчас главная задача — понять, это индивидуальная проблема, с которой нужно отдельно разбираться, или это все-таки семейная работа и проблема отношений?

Александр: Я бы сказал так: в какой степени это семейная проблема, в какой степени здесь есть корни. Это в любом случае семейная проблема, раз это происходит снова и снова, он чувствует себя виноватым, а она себя обманутой, они воспроизводят это снова и снова, определенную модель, надо им это показать, побудить задуматься, зачем они это делают, есть ли тут какие-то скрытые силы (если исходить из семейной логики), которые подсознательно побуждают их к болезненному взаимодействию.

Наталья М.: Я согласна с Александром: раз пришла пара, надо работать с парой. Боуэн мне кажется хорошей идеей, в данном случае я бы в паре раскрывала их истории, их паттерны отношения к деньгам, семье, ответственности, каждой роли, я даю молодым часто упражнения «как вы видите свою роль, мужа, папы?», и чтобы писали и про свою роль, и про роль партнера, там где пересечения есть — на это можно опираться, а там где разница и пустоты — можно добирать и обсуждать что-то. Они так больше знакомятся друг с другом, больше понимают, почему так. Она-то его поддерживает, они ведь до этого были в отношениях, она знала про эпизоды, она за него замуж пошла, до брака были эпизоды, и в браке уже не один эпизод. Эти эпизоды уже вышли настолько наружу, что они к психотерапевту пошли, то есть эпизоды все заметнее и заметнее. Что за правило существует в их семье и откуда они тянут и берут это — из современного социума или своих семей? Почему они поддерживают это и застревают в этом вместо того, чтобы как-то обойти, прийти к финансовому закрытию счетов, ведению амбарных книг, отслеживанию взаимных счетов, обязательствам, просьбам друг у друга, например, чтобы не было свободных денег, поставить какие-то цели на будущие покупки? То есть вместо того, чтобы спланировать, что он купит в кредит, он втягивает семью в долговую яму без конкретной цели. Может, там есть этот скрытый игрок, но мне кажется, что раз они пришли вдвоем, то они друг друга поддерживают, чтоб из этого вылезти. Поэтому нужно спросить про результат, который они видят, когда у них все замечательно, семью в перспективе, когда у них все благополучно, и как благополучно, как они строят эти финансовые потоки, свое развитие специальности, ребенок вырастет — тогда как будет, втроем, или еще с детьми, образ благополучной семьи, в чем они пересекаются, а в чем они разные. Это была бы важная работа, они продолжают ходить вдвоем, и это очень ценно. Я бы не уводила в индивидуальную терапию, работать с парой как с парой, как с поддерживающими друг друга.

Ксения Н.: Спасибо, много вопросов себе записала. Да, я согласна, что, если его дальше по этой линии вести и переводить на индивидуальные встречи, как раз получится, что формат «суда» сохранился, и он виноват и пошел с этим сам разбираться, а я бы хотела сохранить семейный формат, раз они пришли вдвоем, и на другой уровень вывести обсуждение. Хотя, с другой стороны, также понятно, что если есть сильная зависимость, то, может, имеет смысл параллельно ему идти одному. Тут еще сложность финансовая у них может быть с терапией как совместной, так и личной.

Наталья М.: А они единственные дети в семье?

Ксения Н.: Да.

Наталья М.: Ну, в этом тоже тогда сложность, потому что он, как ребенок, брошенный своими родителями, может
«хулиганить», чтобы его принимали — как одна из гипотез. Я бы ушла от обсуждения «виноват — не виноват», а искала бы корни, откуда вообще берется идея, что можно кредиты брать и не обсуждать это вообще с супругой.

Ксения Н.: Спасибо.

Гражина Б.: Если по Боуэну — понять им в первую очередь надо, какие там есть паттерны, чтобы они с ними дальше могли что-то делать. Я не поняла его запроса, во многом ощущение «суда» может быть, если текста жены много, а его мало, если он сидит с покаянной головой, то это такой паттерн взаимоотношений, помимо прочего, до какой степени он предъявляет свое видение ситуации, картинки, сложности.

Ксения Н.: Кстати, такого нет. Почти все консультации говорит он, что это произошло и как это ужасно, как он виноват.

Гражина Б.: Тогда, значит, есть видение каждого? На что они рассчитывают? Что будет результатом для них?

Ксения Н.: Как они это формулируют — что они уйдут от этой проблемы.

Гражина Б.: Ну, если в Боуэне, то функции этого симптома, их треугольники, их эмоциональные системы, то, как распределены роли в этой системе, — мы не очень понимаем, что там с родителями. То есть мы можем видеть треугольники и сопоставлять с родительскими. Надо добирать информации. Тут вопрос еще: как вы видите эту эмоциональную систему, функции, реакции, долги? У вас есть идеи, что в динамике может между ними происходить?

Ксения Н.: Конечно, пока было мало встреч. Когда они пришли перед родами, мы обсуждали какие-то сложности, связанные с этой темой. Может, имеет смысл отойти от Боуэна?

Гражина Б.: Тут нет более правильного или менее правильного, важно просто определиться, чтобы почва не очень шаталась под ногами.

Екатерина: Ксения, я подумала, что интересно посмотреть их взаимодействие, когда есть долги и когда нет, и в чем разница. Каким образом они взаимодействуют вокруг этой проблемы, насколько она является системообразующей. То есть как меняется общение. Можно еще посмотреть на динамику гипо- и гиперфункционирования — пока не очень понятно, возможно, она гиперфункционал, который помогает платить эти кредиты, кто их еще выплачивает. И есть ли жестко закрепленные эти роли. Про взаимодействие вокруг этой зависимости. Тогда еще должна быть внятная картинка, для чего исследовать предыдущие поколения, показать им, почему это важно, можно прослеживать динамику гипо- и гиперфункционирования. Без треугольников здесь тоже не обойтись, интересно будет про эту зависимость: когда эти кредиты есть, они дистанцируются, или наоборот, дистанция сокращается — еще в этом стоит разобраться.

Ксения Н.: Да, спасибо, я как раз вспомнила, что у них еще есть проблема, связанная с рождением ребенка, потому что он впал в депрессивное состояние, приходит домой и не включается в помощь. В этом плане она действительно гиперфункционал.

Юлия: Ксения, я хотела спросить, можно ли рассматривать его поведение как реакцию на отцовство? Потому что его родители развелись, у него напряженные отношения с отцом. И не очень понятно, когда появился симптом — может быть, беременность послужила триггером его поведения, появления симптома. Ест ли здесь какая-то связь? Как трансгенерационный паттерн мужской идентичности, отношение к отцовству, может, его поведение — это реакция избегания или попытка справиться с отцовством. Может, ему не очень понятно, как быть отцом.

Ксения Н.: С одной стороны, эпизоды были и до беременности, а значит, это не связано, а с другой, я сейчас вспомнила, что у нас был разговор про это, про роль мужчины. Может быть, там в этом дело, ведь он говорил о том, что мужчина должен быть сильным, у мужчины должно быть много денег. Кредиты он брал не для того, чтобы что-то купить, а чтобы у него просто были деньги, было чувство, что у него много денег. Когда я спрашивала про будущее, про идеальную модель, он говорил о том, «чтобы было много денег, чтобы не задумываться о них в магазине: захотелось купить дочке комбинезон — зашел, купил». Я так понимаю, что, возможно, деньги — про мужскую идентичность.

Юлия: Возможно, это еще и способ снять тревогу.

Ксения Н.: Спасибо.

Наталья: Очень часто бывает, что женщина объединяется с ребенком, тогда она продвигает свои потребности с помощью ребенка и его потребностей. А он при этом как будто берет к себе в коалицию вот эту зависимость — «я буду вот за это прятаться». И тогда у каждого из них есть по ребенку. И тоже пересекается: что для него значит быть мужчиной, помимо денег, роль мужа и отца, если не брать финансово, то что это еще? Он как будто максимально лишает себя денег, как будто такая проверка (я не просто без денег, я еще в долгах), он максимально ухудшает ситуацию, чтобы проверить, останется ли он мужем, отцом, выдержит ли такое функционирование система. Но тогда она выпадает из этой гипотезы — где ее власть в этот момент? Бывает ли обратная ситуация, когда она виновата? Какое у них идет взаимодействие, как меняется власть, если он не будет виниться, то что поменяется. Тема вины очень сильная, про нее еще важно подумать.

Ксения Н.: Да, благодарю.

Наталья М: Я бы еще про то, что они обратились во время беременности, он как будто лишился единственности, он был единственным для этой женщины, а теперь она с ребенком. Он лишился этого и тянет на себя, она приходит его нянчить на терапию таким образом. Откуда они взяли эти паттерны, почему они их поддерживают, можно будет найти в генограмме. Можно будет сказать: у вас остается это неблагополучие, давайте исследовать, откуда оно у вас взялось. Но он явно лишился своей единственности. Молодым парам удается помочь, когда даешь им понять, что функционирование улучшается, если оба включены в ребенка. Насколько ему нравится дочка, как он с ней взаимодействует — поддержать это. Вытащить из жены, как у него получается быть папой, показать, что он нужен, и чем больше он туда будет вкладывать, он будет чувствовать себя увереннее.

Гражина: Коллеги, меня тут немного смущает эта асимметрия, в которой мы его обсуждаем. А какой вклад она вносит, какие ожидания, какие послания, что он считает нужным соответствовать такому паттерну? Эта динамика может быть связана и с прошлым. Одну вещь еще хотела спросить, Ксения, вы еще спрашивали про беременность и работу с этим с ними?

Ксения Н.: Да, это было, когда они первый раз приходили.

Гражина: Ну то есть это ситуативно было, концептуального вопроса нет?

Ксения Н.: Ситуативно это разрешилось, я боялась сильно что-то расшатывать.

Гражина: Когда возникает какой-то страх, тогда терапевт себя спрашивает: чего я опасаюсь? Вы чего опасались? Медицинского характера, опасение стресса? Очень часто речь идет об интуитивной истории, боимся, что роды начнутся, что спровоцируем схватку. Интересный момент, откуда у вас возникли такие особые переживания. Может, это связано с коммуникацией, с тем, как распределены роли, вот эти темы, можно по-разному видеть его поведение, но если есть вот это,
что он что-то должен или она в какой-то особой роли, есть гендерные игры (женщина то, мужчина то), тогда это тоже интересно в контексте денег, залезания в долги.

Ксения Н.: Да, про гендерные игры — это есть. На последней консультации он говорил, что его мама готовила всегда много, если приезжали гости, то всегда было десять блюд, а жена не готовит особенно, без изысков. Какие-то идеи про то, что женщина должна или не должна что-то делать, — они есть, стоит туда покопать.

Гражина: Ну если вы видите, что они в некоторых таких ловушках оба, то можно тоже это обсуждать (понимая, что есть пределы): насколько они смогут это принять для себя, но создавать возможности для обсуждения, насколько их реальные взаимоотношения молодых родителей и двух молодых городских людей соответствуют этим представлениям, не предполагая, что мы должны их перевербовать. Важно только то, как это влияет на их поступки, что они начинают делать в связи с этими идеями.

Ксения Н.: Спасибо за комментарии и гипотезы, коллеги!