Принятие и изменение в супружеской терапии

В качестве иллюстрации давайте возьмем довольно простой и распространенный пример и покажем, как может типично развиваться ссора между партнерами. Представим, что у нас есть пара с большими различиями в желании разговаривать на эмоциональные темы. Допустим, у жены вышел серьезный конфликт на работе с коллегами, и она хочет обсудить это с мужем. Предположим, что муж в этот момент чем-то занят или вообще не любит разговаривать о том, кто что почувствовал в той или иной ситуации.

Через несколько минут разговора жена выясняет, что муж практически ее не слушает, отвечает односложно, уткнулся в телефон, а если и отвечает, то дает ей советы без внимания к тому, что она чувствует и что именно для нее значат слова коллег на работе. Жена обижается и начинает предъявлять претензии, что он нечуткий человек. На что муж предсказуемо возражает, что она слишком чувствительная и слишком уж легко расстраивается по всякой ерунде. Это первый этап ссоры. Назовем его этапом начальных триггеров. Все это довольно быстро переходит в этап навешивания ярлыков, приведение примеров из прошлого и доказательств своей правоты. Каждый из них, защищаясь, указывает другому на прошлые промахи, пытается подтвердить данную супругу характеристику. Жена для доказательства нечуткости мужа, например, скажет, что, когда болела их собака, он все скинул на нее одну, потому что был на работе. А еще, когда его собственная мама была расстроена из-за проблем у отца, он тоже не смог ее поддержать. И наконец, он просто забыл про их десятилетнюю годовщину свадьбы.

На что муж приведет свои аргументы о ее грубых и чрезмерных реакциях, выставив супругу эмоционально неуравновешенной. Например, вчера она накричала на детей из-за сущего пустяка. В конце они обменяются друг с другом парой каких-нибудь совсем уже обидных слов. Например, она скажет, что он чурбан бесчувственный, а он обзовет ее истеричкой и выбежит из комнаты. Этот этап ссоры можно назвать фазой взрывной эскалации и оскорблений. И последним, четвертым этапом конфликта, вероятнее всего, будет этап взаимного отчуждения. Партнеры с раздражением отдалились друг от друга. Вечер, который мог бы быть приятным, испорчен. Хорошее время вместе, может быть, секс — все это может потонуть во взаимном раздражении.

Можно воспользоваться известной моделью «Окна толерантности», предложенной Дэниэлом Сигелом [Siegel, D. J., 1999] чтобы проиллюстрировать эмоциональный процесс между партнерами (Рис.1).

По вертикальной оси расположена степень возбуждения нервной системы. По горизонтальной — время. Кора головного мозга лучше всего работает в определенном диапазоне. Если уровень возбуждения выше или ниже, то больше работает лимбическая система, а кора головного мозга отключается. Если нет безопасности, мы встречаемся или с хаосом, когда мы переполнены эмоциями, или с ригидностью, когда сигналы бессознательного нам абсолютно недоступны (диссоциация, депрессия и т. д.).

Если уровень возбуждения находится вне окна толерантности, то действия супругов становятся необдуманными и очень реактивными. Запускается реакция «бей, беги, замри». Они оба выходят из берегов. Партнеры обмениваются реактивными паттернами, которые образуют дисфункциональный цикл взаимодействий, который вредит отношениям. Попытка решить проблему приводит к ее ухудшению. Лекарство становится хуже болезни.

В Таблице 1 приведены описания этих реактивных паттернов, выделяемых в некоторых моделях супружеской терапии.

Все эти паттерны являются защитными маневрами совладания с уязвимостью и сформировались в отношениях привязанности в родительской семье [Лебов Джей, Снайдер Дуглас, 2024].

Обмениваясь этими паттернами, супруги попадают в дисфункциональный повторяющийся цикл взаимодействия, где реакции партнеров провоцируют друг друга и приводят к ощущению тупика. Такой цикл рассматривается как основная мишень большинством моделей супружеской терапии [Лебов Джей, Снайдер Дуглас, 2024]. Почему супруги в одной теме выходят из окна толерантности, а другая оставляет их равнодушной? Что заставляет их так сильно эмоционировать?

Давайте рассмотрим еще один пример, где супруги различаются в том, как они относятся к деньгам. Предположим, что муж за то, чтобы экономить деньги. Он из бедной семьи, его родителям средства на жизнь доставались тяжело, и он вспоминает несколько моментов, когда им нечего было есть. И экономить для него — значит быть в безопасности перед ударами судьбы. С другой стороны, жена из семьи, где было много контроля. Папа был военным, а мама учительницей, и для нее возможность тратить деньги иногда на ерунду — это ощущение свободы и самостоятельности. Когда муж просит записывать свои траты, составлять эксель-табличку — для нее это возврат к контролю ее детства. Таким образом, мы видим, что в основе негативного цикла всегда лежит какая-то боль каждого из партнеров. Мы будем называть это уязвимостью, предполагая, что уязвимость — это негативный опыт партнеров, создающий гиперчувствительность к определенным темам и реакциям друг на друга.

В Таблице 2 приведены некоторые термины, в которых, по мнению автора статьи, уязвимость описывается в разных моделях психотерапии [Ogden, P., Minton, K., & Pain, C.,2006; Greenberg, L. S.,2011; Козолино Луис 2024; Schwartz, R. C.,1997].

Текущий стресс может усиливать эту уязвимость. В предыдущем примере с деньгами мужу может грозить увольнение, и поэтому он особенно остро реагирует на непредвиденные траты денег.

Итак, у нас есть три основные мишени или задачи, на которые фокусируется парный терапевт.

Таблица 3 показывает некоторые формы работы с этими мишенями.

Не все школы супружеской терапии пытаются повлиять на уязвимость, лежащую в глубине цикла [Лебов Джей, Снайдер Дуглас, 2024]. Но именно с ней связаны наиболее глубокие изменения.

Как я уже отмечал, различия между партнерами могут сглаживаться, но большинство различий никуда не уходят. И начинать работу в супружеской терапии с контрактов и рациональных договоренностей — плохой вариант. Реактивные эмоции и цикл снесут любые контракты.

Давайте рассмотрим следующий пример. Допустим, у нас на приеме пара, в которой жена жалуется, что муж мало что делает по дому. А муж говорит, что, что бы он ни сделал, жене это не нравится, и тогда он вообще перестает участвовать в домашних делах. Допустим, терапевт пытается заключить между ними какой-нибудь разумный договор и пытается дать им домашнее задание, в котором бы муж больше участвовал в домашних делах, а жена бы это положительно оценила. И в конце сессии терапевт дает им следующее задание: муж должен записывать то, что он сделал для дома в течение недели, а жена пусть ведет учет своих ежедневных выражений признательности и благодарности за его усилия.

На следующую сессию пара приходит, и жена с гордостью предъявляет записи своих благодарностей. А муж все затянул до последнего момента и уже записывал, что от него требовалось на клочке бумаги сидя в коридоре в ожидании приема.
Жена тут же обрушивается на него с критикой, что он даже в терапии не может выполнить свою работу как следует. Муж отключается. И мы видим, как тот же паттерн воспроизводится уже вокруг выполнения их домашнего задания, вокруг попытки создания между ними разумной договоренности.

Механизмы изменений. Связь принятия с изменением.

Теперь давайте поговорим о разных классификациях изменений. Какие изменения бывают, и как можно оценить глубину изменений.

В поведенческой терапии [Christensen Andrew, Doss Brian D., Jacobson Neil S., 2021] принято выделять 2 типа изменений:

1. Намеренные, целенаправленные изменения (подчиняющиеся правилам по Скиннеру).
2. Спонтанные изменения, регулируемые внешними обстоятельствами.

При этом, конечно, подчеркивается, что источником изменений может быть только сам клиент. В реализации намеренных изменений всегда есть большая проблема, которую многие терапевты недооценивают. Большинство терапевтов испытывают соблазн поменять прежде всего видимое поведение. Так как такие изменения очень наглядны. С другой стороны, целенаправленные изменения могут оказаться очень недолговечными. Намеренные изменения всегда трудоемки и не прочны.

Транстеоретическая модель изменений указывает на то, что существуют различные стадии намеренного изменения и изменения не происходят линейно [Prochaska & DiClemente, 1983 цит. по Christensen Andrew et al., 2021]. Рецидивы случаются постоянно. Многие могут совершить один какой-то правильный поступок. Но часто не хватает дисциплины, не хватает последовательности, так как по отношению к намеренным изменениям всегда существует амбивалентность. Нам хочется и не хочется это делать. Подумайте, как трудно отказаться от какой-то привычки, как сложно себя замотивировать:

• Сесть на диету.
• Регулярно заниматься спортом.
• Перестать употреблять алкоголь, если у вас есть зависимость.
• Делать регулярно то, что просит от вас ваш партнер.

Часто намеренные изменения поведения могут быть рассинхронизированы с эмоциональным тоном отношений и поэтому становиться неэффективными. Если мы что-то обещали нашему партнеру делать регулярно, то эмоции могут блокировать наши усилия или приводят к тому, что мы это делаем механически. Например, ваш партнер просит вас обнимать почаще, но если у вас нет для этого настроения, и вы делаете это механически, то вряд ли это улучшит ваши отношения.

Поэтому, в терапии стоит прежде всего делать упор на создание среды, способствующей изменениям. А намеренные изменения откладывать на потом. По крайней мере, до того момента, когда произойдет деэскалация цикла.

Внешние обстоятельства могут извлекать из нас как лучшие, так и худшие наши черты. Вспомните Стэнфордский тюремный эксперимент Зимбардо. Это отрицательный пример создания среды, проявляющей худшее в человеке. По контрасту нам нужно создавать условия, способствующие изменениям. Нам нужно помочь клиентам чувствовать себя в безопасности и оставаться в окне толерантности, когда они обсуждают сложные проблемы. В этом существенную роль играет принятие партнерами друг друга и со стороны терапевта. Принятие является необходимым условием деэскалации негативного цикла.

Эндрю Кристенсен определяет принятие следующим образом [Christensen Andrew et al. 2014, 2021]. Допустим, есть супружеская пара, в которой жена хотела бы больше тактильности, нежности, объятий вне сексуальных отношений, а муж этого избегает. Возможно, за этими различиями лежит уязвимость каждого, которая делает компромисс очень сложным. Например, уязвимостью жены является страх покинутости и оставленности, который она хотела бы преодолевать, опираясь на объятия мужа. С другой стороны, супруг, у которого тактильность не была принята в семье, в ситуации объятий испытывает страх быть поглощенным и подавленным в своих проявлениях.

В этой ситуации под изменениями мы будем понимать бóльшую готовность мужа идти навстречу жене, к большей тактильности. А под принятием — ситуацию, когда, опираясь на другие положительные качества мужа, жена будет относиться с большим пониманием к его сложностям в проявлении нежности. Возможно, она будет воспринимать нетактильность мужа как его особенность и не связывать ее с собственным отвержением. Хотя, конечно, в широком смысле принятие так же является изменением. Эндрю Кристенсен [Christensen Andrew et al. 2014] выдвигает следующие 3 принципа для разрешения такого конфликта:

Почему важно в супружеской терапии фокусироваться на принятии? Попытки изменить партнера часто усугубляют изначальную проблему, ведут к эскалации негативного цикла. Кроме этого, партнеру часто трудно или даже невозможно изменить то, что не нравится другому. Как справедливо указывает Джон Готтман, различия, провоцирующие конфликт, могут никогда не исчезнуть. Необходимо создать безопасную, принимающую среду, чтобы у партнеров появилось желание хоть что-то сделать для близкого человека. Кроме того, лучшее понимание проблемы на основе принятия часто минимизирует или устраняет необходимость изменять супруга.

Для создания большего принятия партнерами друг друга ЭФТ-терапевт опирается на отношения привязанности. Именно привязанность партнеров, важность близкого человека создает мотивацию к принятию [Джонсон Сью, 2021]. ЭФТ-терапевт:

• Эмпатически со-настраивается на переживания супругов, валидирует их чувства.
• Помогает им исследовать уязвимые переживания и потребности привязанности.
• Способствует усилению способности супругов наблюдать за реактивными паттернами в цикле и осознавать свое влияние на партнера.
• Переопределяет негативные оценки партнера как выражение собственных потребностей привязанности.

Супруги проживают на опыте свою важность для партнера и чувство связи с ним. Отношения привязанности становятся фундаментом для принятия.

Что в результате происходит в конце первой стадии в ЭФТ-терапии, когда наступает деэскалация цикла?

1. Партнеры осознают присутствие цикла в конфликте и свою роль в нем.
2. Супруги начинают осознавать свои первичные чувства, лежащие в основе цикла.
3. Изменение восприятия партнерами друг друга, а также причин проблем ведет к большему принятию партнера и снижению реактивности в цикле. Преследующие начинают видеть боль и страх отстраняющегося, прячущиеся за кажущимся безразличием. А Отстраняющиеся начинают воспринимать партнера больше, как испуганного и ранимого, а не опасного и критикующего [Брубахер Лорри, 2022].

Они начинают верить, что партнер нуждается именно в них, и именно их важность для партнера провоцирует у него (нее) столь сильные чувства.

Глубина изменений и ее связь с мишенями терапии.

В этом параграфе мы обсудим, могут ли изменения стать еще глубже, чем ослабление паттернов реактивности супругов в конфликтном цикле? И за счет чего это может произойти? Что может повлиять на базовую уязвимость партнеров?

Терапевтами школы краткосрочной стратегической терапии в их классической работе «Изменения: Принципы формирования и разрешения проблем» было предложено различать изменения первого и второго порядка [Вацлавик Пол, Викленд Джон, Фиш Ричард, 2020], Брюс Экер, Лорел Халли и ряд других современных авторов выделяют изменения третьего и четвертого порядка [Ecker Bruce and Laurel Hulley, 2011; Экер Б., Халли Л. 2021, 2022]. В Таблице 4 представлена классификация глубины изменений.

Чтобы прояснить эту классификацию, давайте рассмотрим простой пример. Допустим, идентифицированный пациент — мальчик 8 лет. После рождения второго ребенка в семье он стал себя плохо вести, капризничать, грубить родителям, не делать домашнюю работу в школе. Папа интерпретировал эту ситуацию как непослушание и воспринимает сына как отбившегося от рук, неуправляемого, непослушного ребенка.

Каким будет здесь изменение первого порядка? Таким изменением будет борьба с конкретным поведением ребенка, чтобы он слушался. Папа начнет делать то же самое, что делал всегда, только больше. Он жестче устанавливает правила, больше наказывает и т. д. Результат временный и, скорее, отрицательный. Ребенок капризничает еще больше.

Что тогда представляет собой изменение второго порядка? С точки зрения Вацлавика, должно произойти принципиальное изменение взгляда на эту ситуацию, что позволит перейти к другим решениям, которые вначале неочевидны. Например, если кто-то поможет папе увидеть своего сына в другом свете. Например, так, чтобы отец воспринял его не как непослушного, а как страдающего ребенка, переживающего свою покинутость и одиночество вследствие рождения малыша. Тогда папа сможет найти другой подход к сыну. Всевозможные техники переопределений, рефреймингов будут играть значительную роль на этом уровне.

Брюс Экер, Лорел Халли и ряд других авторов [Ecker Bruce, Robin Ticic, et al. 2015; Экер Б., Тицик Р, Халли Л., 2022; Courtney Armstrong, 2019] указывают, что для возникновения по-настоящему глубоких перемен необходимы изменения 3-го и 4-го порядка. В данном примере они могут заключаться в следующем. Очевидно, что у отца ребенка когда-то сформировались убеждения, лежащие в основе его строгости. Что, если нам удастся изменить истоки, изменить раннее эмоциональное обучение, ведущее к восприятию реальности как угрозы его силе и авторитету? Отец мог усвоить такие убеждения в отношениях со своим отцом или в подростковых компаниях. И тогда верования типа «Никогда нельзя позволять себя нагнуть», «Уступишь раз — будешь терпилой» определяют его взгляды на отношения с мужчинами.

Возможно, тогда нарушение дисциплины не будет восприниматься так личностно, как направленное непосредственно против него, как попытку сделать его слабым и подчиненным. Изменение исходного автоматического паттерна ответной борьбы тогда будет изменением 3-го порядка. А изменение образа самого себя как слабого и капитулирующего человека, если он в чем-то уступает — это изменение 4-го порядка.

В Таблице 5 представлена связь мишеней супружеской терапии с возможной глубиной изменений.

Если мы претендуем на изменение в уязвимости на действительно глубоком уровне — тогда нам необходимо произвести изменения 3-го и 4-го порядка. Если мы просто изменим восприятие ситуации, то для кардинальных перемен этого не будет достаточно. Например, если в конце первой стадии ЭФТ супруги будут видеть партнера как страдающего, а не просто не любящего, то это поможет снизить эскалацию цикла и это будет изменением второго порядка. Но защитные стратегии, позиции отстранения и преследования не изменятся и могут быть спровоцированы вновь сильными триггерами.

Теория реконсолидации памяти и ее связь с кардинальными изменениями 3-го и 4-го порядка.

Теория, которая позволяет нам объяснить почему могут происходить изменения 3-го и 4-го порядка, ведущие к глубокой трансформации — это теория реконсолидации памяти. Открытый нейробиологами в начале 21-го века процесс реконсолидации памяти является единственным известным в настоящее время механизмом глубокой трансформации наших клиентов [Ecker Bruce, Robin Ticic, et al. 2015; Экер Б., Тицик Р, Халли Л., 2022; Courtney Armstrong, 2019].

Суть этой теории состоит в том, что схемы, изгнанники, глубинные убеждения и т. д., все то, что в этой статье называется уязвимостью, формируются в ходе раннего эмоционального обучения. Это обучение не происходит осознанно. Оно происходит на имплицитном уровне и не хранится в отделах коры головного мозга, в рациональном разуме. В ходе взросления подкорковый мозг ребенка учится делать предсказания о том, как избежать опасности и защитить себя. Опыт общения с нашими родителями и другими воспитателями настраивает нас на то, как реагировать на других людей в нашей жизни, и формирует наше отношение к самим себе. Эти основные знания о том, как оставаться любимым и в безопасности, хранятся в бессознательном состоянии, как теперь это подтвердила нейронаука [Ecker Bruce, Robin Ticic, et al., 2015].

Эмоциональное обучение может вести к тому, что человек глубоко внутри будет верить, что он не заслуживает любви, хотя рационально он так не считает. Небезопасная привязанность в отношениях с родителями приводит к тому, что мы учимся бояться вещей, которые являются здоровыми. Например, бояться испытывать эмоции, просить о помощи, устанавливать границы. Однако наш интеллектуальный мозг, наш неокортекс не является тем местом, где хранятся эти убеждения. И если мы будем пытаться получить там ответ, мы просто будем спрашивать не ту часть мозга. Чтобы получить к ним доступ, нужны эмпирические (экспериенциальные в другом переводе на русский язык) техники. Эти техники обеспечивают контакт с глубоким эмоциональным опытом.

До конца 20-го века среди нейропсихологов господствовал принцип несмываемости памяти [Ecker Bruce, Robin Ticic, et al., 2015]. То есть, если уж человек чему-то обучился в своих ранних отношениях, то это не изменить, и человек навечно заключен в тюрьму собственного разума. Психотерапия тогда может только помогать своим клиентам осознанно вырабатывать компенсирующие стратегии, учить их противодействовать проявлению симптомов. Например, обучать коммуникативным навыкам, техникам релаксации и опровержения дисфункциональных мыслей.

Однако открытие процесса реконсолидации памяти коренным образом изменило эту точку зрения. Оказалось, что память — это не фиксация происходящего. Это динамический процесс обновления знаний о происходящем. И при определенных условиях может быть произведена перезапись, то есть реконсолидация травматической памяти, приводящая к трансформации ранних схем и исчезновению симптомов. Брюс Экер и Лорел Халли подробно описали этот процесс [Экер Б., Тицик Р, Халли Л., 2022]. Для реконсолидации должны быть непременно выполнены следующие условия:

Часто необходимо неоднократное сопряжение травматического опыта и опыта неподтверждения в окне активации схемы. Конечно, в результате мы не теряем память на произошедшее, но из нее уходит непереносимый аффект боли и страдания. В этом процессе мы меняем свое отношение к прошлому и как бы отпускаем его, двигаемся дальше. Воспоминания превращаются в «нарратив», то есть просто историю о том, что произошло, без непереваренных кусков страдания и ужаса, которые свойственны травматической памяти. В результате меняются представления о себе и других людях, а также автоматические реактивные паттерны. Происходят изменения 3-го и 4-го порядка.

В статье 2023 года были перечислены некоторые способы создания такого опыта неподтверждения [Черников А.В., 2023].

Эмоционально-фокусированная терапия как метод, способный обеспечить действительно глубокие изменения в парной терапии.

Давайте теперь попробуем перенести все это на супружескую терапию и обсудим, как и когда может воспроизвестись процесс, выявленный Экером для реконсолидации памяти, процесс переписывания раннего эмоционального опыта. Если речь идет об эмоционально-фокусированной парной терапии, то основным тезисом данной статьи является утверждение, что процесс реконсолидации памяти может происходить на второй стадии, которая является стадией трансформационной. Хотя Сью Джонсон и другие лидеры ЭФТ не описывают свою работу в терминах процесса реконсолидации, эта оптика может быть вполне обоснованно применена для ЭФТ.
Первая стадия ЭФТ, называющаяся стадией деэскалации, обеспечивает базовую безопасность для исследования уязвимых чувств, которое происходит на второй стадии. Это фундамент данного процесса. Без создания достаточного уровня безопасности мы не сможем помочь супругам углубить их переживания и, оставаясь в окне толерантности, исследовать свои раны и стратегии привязанности.

В Таблице 6 приведены часто встречающиеся рабочие модели и смысл защитных паттернов для различных типов небезопасной привязанности.

Глубокое исследование этих эмоциональных схем происходит на 5-м шаге второй стадии ЭФТ. В этот момент терапевт довольно долго может беседовать с одним из партнеров при включенном присутствии второго супруга.

Сам процесс трансформации — это 7-й шаг ЭФТ. Это ключевой шаг для кардинальных изменений. Партнер, с которым производится процедура реконсолидации, должен активировать уязвимые чувства, боль в отношениях привязанности. Он (она) должны осознавать свои неудовлетворенные потребности привязанности, а также свой защитный процесс от этой боли, осознавать смысл своих реактивных паттернов в цикле. И на волне страха, что супруг (а) отреагирует так же плохо, как реагировали его воспитатели, попросить об удовлетворении этих потребностей привязанности.

Для того, чтобы активировать эту глубочайшую форму нейропластичности, мозг должен быть свидетелем двух противоречивых знаний в одно и то же время. Мозг активно делает одно предсказание и в то же время видит доказательства того, что это предсказание неверно. Такой опыт неподтверждения, «ошибку прогнозирования», как пишут об этом нейробиологи, обеспечивает эмпатическая, принимающая реакция второго супруга. Брюс Экер называет этот момент переживанием сопоставления, когнитивного диссонанса [Экер Б., Тицик Р., Халли Л., 2022]. И это совершенно не похоже на интеллектуальное оспаривание убеждений, принятое в когнитивно-поведенческой терапии. Перед нами здесь глубокий экспериенциальный процесс. Этот момент является мощным, иногда дезориентирующим опытом, но также освобождающим и невероятно глубоким. Хотя этот момент разучивания, момент сдвига, может занимать у нашего мозга очень короткое время, но в этот момент меняется сама наша реальность. Это то, что многие авторы традиционно называли терапевтическим прорывом [Courtney Armstrong, 2019].

В Таблице 7 показано сопоставление шагов ЭФТ на второй стадии с процессом реконсолидации по Брюсу Экеру. В ЭФТ предполагается, что здесь меняются позиции взаимодействия супругов в цикле. Партнеры достигают такого уровня эмоционального раскрытия и принятия друг другом, что могут изменить свои стратегии привязанности. Отстраняющиеся супруги становятся способными глубоко вовлекаться во взаимодействие, а преследующие партнеры смягчаются и перестают быть преследующими. В результате серии глубоких инсценировок возникает возможность для эмоционально-корригирующего опыта для обоих супругов. На этой стадии трансформируются рабочие модели супругов (изменение 4-го порядка) и защитные паттерны, вытекающие из этих моделей (изменение 3-го порядка).

Важно отметить, что многие модели супружеской терапии в отличие от ЭФТ не имеют этапа глубокой трансформации для ранних схем супругов. Если воспользоваться классификаций стадий терапии, принятой в ЭФТ (Таблица 8), то можно заметить, что обычно имеются в наличии первая и третья стадия, без второй.

Такие модели как, например, Интегративная поведенческая парная терапия (ИППТ), Схема-терапия супружеских пар, Метод Готтмана и другие не ставят своей задачей преобразование раннего негативного опыта. Если рассмотреть процесс работы терапевта в этих школах, то, даже если они и не выделяют именно такие стадии, по сути, они действуют в логике обозначенных первой и третьей стадии. Сначала ставится задача уменьшения интенсивности конфликта различными методами. Терапевт обучает коммуникативным навыкам; улучшает эмоциональную регуляцию через принятие и осознанное наблюдение за дисфункциональным циклом; помогает супругам активировать режим Здорового взрослого; усиливает их сострадание друг к другу через понимание их детских травм и копинговых режимов. Все это можно соотнести со стадией деэскалации ЭФТ. И далее они переходят к решению конкретных проблем, что в Таблице 8 указано как третья стадия терапии, пропуская вторую стадию, трансформационную. Причем третья стадия может быть в этих моделях достаточно длинной. В ЭФТ же третья стадия очень короткая, так как предполагается, что если клиенты смогут настолько починить отношения привязанности между ними, настолько усилят эту связывающую их «золотую нить», то как-нибудь сами смогут разрешить противоречия и найти компромисс для своих различий. В ЭФТ основной упор делается на вторую, а не на третью стадию, стремясь создать глубокие изменения 3-го и 4-го порядка. И это отличает ЭФТ от ИППТ, Готтмана и схема-терапии, которые ограничиваются изменениями 2-го порядка.

Итак, в этой статье мы рассмотрели то, как обычно развиваются супружеские конфликты на основе различий, какие этапы они проходят и как действия партнеров по их разрешению связываются в дисфункциональные циклы взаимодействий. Мы также выделили 3 мишени для работы супружеского терапевта, а именно: разрешение конкретных проблем, деэскалацию цикла и трансформацию уязвимости, лежащей в основе раннего эмоционального обучения. И далее в статье мы связали эти мишени с различными уровнями изменений, показав, что в основе изменений должно прежде всего лежать принятие и сострадание супругов друг к другу. Особый акцент мы постарались сделать на уникальности ЭФТ как модели супружеской терапии, создающей возможность для глубоких трансформационных изменений, и этот процесс хорошо описывается теорией реконсолидации памяти.