ПРАКТИКА DOI — 10.17513/pps.2017.2.2 СТАТЬЯ НА КИБЕРЛЕНИНКЕ
Особенности семейной медиации при разводах
Гордийчук Николай Валентинович
ФГБУ «Федеральный институт медиации»

Гордийчук Николай Валентинович
• ФГБУ «Федеральный институт медиации»
• Научный сотрудник
• Москва, Россия
• gordiychuk@mediacia.com
Эмоциональная напряженность семейных конфликтов предопределила спрос на медиацию в этой сфере как на более гибкий и неформальный способ разрешения споров, ориентированный на интересы сторон и удовлетворение их психологических потребностей. При этом семейная медиация обладает рядом особенностей, отличающих ее от медиации в сфере гражданско-правовых или трудовых отношений. Данная статья дает обзор некоторых особенностей семейной медиации с целью познакомить с ней специалистов других помогающих профессий, работающих с семьями, а также профессиональных медиаторов других профилей. В частности, обсуждается вопрос об условиях применимости медиации и предлагается ряд практических рекомендаций для выполнения скрининга, предшествующего проведению медиации. Разъясняется роль ко-медиации при разрешении семейных споров и условия, при которых она будет наиболее эффективна (гендерный и профессиональный баланс ко-медиаторов, общие стандарты работы и распределение ролей между ними). Важной особенностью семейной медиации является также внимание к защите прав и интересов ребенка: в статье обсуждаются практические способы, с помощью которых медиатор может помочь участникам процедуры реализовать их на основе сотрудничества между родителями. Также в статье обсуждается вопрос о «голосе ребенка» в медиации и безопасных форматах для участия несовершеннолетних в процедуре медиации. Автор также рассматривает проблему разграничений между медиацией в семейных спорах и психотерапевтической практикой. В заключении рассказывается о развитии международной семейной медиации как надъюрисдикционного инструмента разрешения трансграничных семейных споров и специфике этой формы медиации.
Ключевые слова: • семейная медиация • защита интересов ребенка • ко-медиация • медиация при разводе • медиация и психотерапия • международная семейная медиация
Divorce and family mediation: an overview
Nikolay Gordiychuk
• Federal Institute of Mediation
• Research fellow
• Moscow, Russia
• gordiychuk@mediacia.com

Emotional tension of family conflicts predetermined the demand for mediation in this area as a more flexible and informal way of resolving disputes, which focuses on the interests of the parties and meeting their psychological needs. At the same time, family mediation has a number of features that distinguish it from mediation in the sphere of civil law or labor relations. This article gives an overview of some features of family mediation in order to acquaint with it the specialists of other helping professions dealing with families, as well as professional mediators from other fields. In particular, the question of the conditions for the applicability of mediation is discussed, and a number of practical recommendations are proposed for conducting preliminary screening preceding the start of the mediation process. The role of co-mediation in resolving family disputes and the conditions under which it will be most effective (gender and professional balance of co-mediators, general work standards and the distribution of roles between them) are explained. An important feature of family mediation is also attention to the protection of the rights and interests of the child: the article discusses practical ways by which the mediator can help participants to bring them into life on the basis of cooperation between parents. The article also discusses the "voice of the child" problem in mediation and safe formats for the participation of minors in the mediation process. The author also considers the problem of the distinctions between mediation in family disputes and psychotherapeutic practice. In conclusion, the author describes the development of international family mediation as a supra-jurisdictional tool for resolving cross-border family disputes and the specifics of this form of mediation. family mediation; protection of the interests of the child; co-mediation; mediation for divorce; mediation and psychotherapy; international family mediation

Keywords: family mediation; protection of the interests of the child; co-mediation; mediation for divorce; mediation and psychotherapy; international family mediation
В России семейная медиация стала систематически развиваться с середины 2000-х гг., однако до сих пор не получила широкого распространения.
Дальнейший успех развития этой сферы деятельности во многом зависит от того, насколько российским медиаторам удастся завоевать доверие потенциальных клиентов, а также найти свое место в ряду помогающих профессий, работающих с семьями. Данная статья рассматривает некоторые особенности проведения медиации в контексте семейных споров, отличающие ее от других разновидностей медиации, а также от других процедур разрешения споров и практик социальной работы.
Семейная медиация впервые появилась в США еще в конце 1960-х гг., а с 1970-х гг. развивается и в странах Западной Европы. В эту сферу практики входит разрешение споров при разводе и расставании супругов, межпоколенческих конфликтов в семье, споров о наследстве, конфликтов семей с органами социальной защиты, а также проблем, связанных с усыновлением и адаптацией приемных детей и т. п. Однако, как в зарубежных странах, так и в России наибольшую долю составляет медиация споров между расстающимися супругами (партнерами), особенно в случаях, затрагивающих интересы детей.

Несмотря на нормализацию развода в современных обществах, он, как правило, воспринимается участниками как одно из тяжелейших событий в их жизни. Развод сопряжен с такими явлениями, как острая эмоциональная реакция расстающихся супругов (чувства обиды, гнева, утрата доверия); раздел совместно нажитого имущества и реорганизация частных финансов; выработка договоренностей о совместном воспитании детей и выплате алиментов; осуществление сопутствующих юридических процедур (Roberts, 2008). Поэтому супруги, оказавшиеся в ситуации расставания и расторжения брака, нуждаются как в поддержке родственников, близких, друзей, так и в квалифицированной помощи специалистов различного профиля.

Эмоциональная напряженность семейных конфликтов и близкие отношения между участниками предопределили спрос на медиацию в этой сфере как на более гибкий и неформальный способ разрешения споров, ориентированный на интересы сторон и удовлетворение их психологических потребностей. И в силу тех же причин семейная медиация обладает рядом особенностей, отличающих ее от медиации в сфере гражданско-правовых или трудовых отношений. В США медиацию при разводах иногда выделяют в отдельную разновидность медиации; существуют медиаторы, специализирующиеся исключительно на разводах (Folberg, 2004; Паркинсон, 2016). Для России такая высокая степень профессиональной специализации нехарактерна: вероятно, это связано с тем, что рынок медиативных услуг у нас все еще находится в стадии формирования.

В семейной медиации эмоционально-психологическая составляющая конфликта проявляется особенно сильно (Emeri, 2012; Паркинсон, 2016). Именно поэтому большая доля медиаторов, работающих в этой сфере, по базовому образованию является психологами или социальными работниками.
Существует серьезная проблема: люди с РАС в 2,5−3 раза чаще становятся жертвами сексуального принуждения и насилия, чем их сверстники.
Предиктором этого, в первую очередь, является сам по себе аутизм, но существенное влияние на уровень риска оказывает полнота информирования людей с РАС о сексуальных взаимоотношениях, о приемлемых и неприемлемых видах касаний и действий (Brown-Lavoie, Viecili & Weiss, 2014).
Применимость медиации
Как известно, медиация возможна только на основе равноправного участия сторон в обсуждении в условиях физической безопасности и в психологически комфортной обстановке, а также при условии способности сторон самостоятельно принимать решения и исполнять взятые на себя обязательства.

Поэтому существует целый ряд ограничений на применение медиации в семейных спорах, которые могут быть связаны со следующими факторами:
повторяющиеся факты домашнего насилия, продолжающиеся на момент подготовки к медиации или имевшие место в недавнем прошлом;
жестокое обращение с детьми;
запугивание, угрозы, серьезный дисбаланс сил между сторонами;
психическое заболевание одной из сторон;
недееспособность одной из сторон;
наркотическая зависимость одной из сторон;
намеренное введение в заблуждение и предоставление заведомо ложной информации;
отказ или неспособность следовать основным правилам медиативной процедуры (Паркинсон, 2016).
Для оценки применимости медиации в каждом конкретном случае медиатору необходимо провести процедуру предварительного скрининга. При этом важно понимать, что человек, постоянно подвергающийся домашнему насилию, часто может бояться рассказывать об этом. В ходе личной индивидуальной беседы с участником конфликта медиатор начинает с наиболее нейтральных обыденных вопросов:
«Часто ли случались ссоры во время совместной жизни? Вы продолжаете ссориться после расставания? Общаетесь ли вы сейчас друг с другом?».
Дальнейшие вопросы, направленные на выявление признаков домашнего насилия, могут выглядеть следующим образом:
Когда у вас происходят ссоры? Оскорбляет ли вас супруг?
Если ваш бывший супруг оскорбляет вас, угрожает или запугивает, то какого рода угрозы он высказывает?
Бывает ли, что оскорбления сопровождаются агрессией? Случались ли во время ссор факты физического насилия? Угрожали ли вам применить силу?
Если на подобные вопросы были получены отрицательные ответы, то можно уточнить у стороны:
«Можно ли сказать, что случаев насилия или каких-то похожих проблем не было?»
Однако если случаи насилия имели место, то необходимо задать несколько уточняющих вопросов:
Происходило ли это в присутствии детей?
Когда это происходило в последний раз? Сколько раз до этого?
Обращались ли вы когда-либо полицию в связи фактами домашнего насилия?
Если да, то какие действия были предприняты полицией?
Приходилось ли вам в связи с этим обращаться за медицинской помощью?
Опасаетесь ли вы продолжения насилия? Если да, можете ли вы оценить степень своих опасений?
Реализация собственных интересов в рамках равноправного переговорного процесса, поиск и обсуждение приемлемых для каждого участника решений невозможны при существенном дисбалансе власти между участниками конфликта. Продолжающееся домашнее насилие, к примеру, в виде регулярных побоев, делают процедуру медиации неприменимой, и медиатору следует проинформировать сторону о службах, оказывающих юридическую и психологическую помощь жертвам домашнего насилия. В то же время пострадавшая сторона может рассказать медиатору, что ее супруг применял физическое насилие, но это было несколько лет назад, и она не боится повторения. Если она уверена в этом, проведение медиации может считаться вполне допустимым. Нужно также учитывать, что женщины, ставшие жертвами насилия, часто обращаются к медиаторам, так как ищут возможность переговорить со своим бывшим партнером в присутствии независимой третьей стороны.

Не менее важно во время предварительной встречи задать вопросы, касающиеся защиты детей. Они могут выглядеть следующим образом:
Когда у вас происходят ссоры? Оскорбляет ли вас супруг?
Есть ли у вас опасения, что ваш ребенок подвергается какой-либо угрозе?
Обращались ли вы в связи с этим в полицию или в органы социальной защиты?
Участники медиации должны заранее получить информацию о том, что хотя медиация носит конфиденциальный характер, существуют исключения, когда медиатор не может сохранять конфиденциальной информацию о том, что ребёнок или взрослый находится под угрозой причинения ему серьёзного вреда. В таких обстоятельствах проведение медиации едва ли целесообразно.

Вопросы, связанные со способностью сторон адекватно принимать участие в медиации, могут быть заданы следующим образом:
Не страдает ли ваш бывший партнер какими-либо психическими заболеваниями (в т. ч. клинически диагностированной депрессией)? Если да, то наблюдается ли он у врачей?
Нет ли у вас каких-либо опасений относительно поведения другой стороны в связи с наличием психического заболевания?
Не страдает ли ваш бывший партнер наркотической зависимостью?
В том случае, если клиент сообщает, что у его бывшего партнёра наблюдалось психическое заболевание, данный вопрос и его влияние на возможность проведения медиации должны быть исследованы дополнительно при участии квалифицированного врача-психиатра.

Во многих случаях медиация может быть проведена, несмотря на определенные опасения сторон, связанные с опытом пережитого семейного насилия в прошлом. Однако если какие-либо опасения присутствуют, то медиатору следует поинтересоваться:
Насколько вы будете чувствовать себя в безопасности, находясь в одной комнате с другой стороной конфликта?
В качестве альтернативного решения участникам может быть предложена дистанционная процедура медиации с помощью средств видеосвязи. Медиация может также проводиться в так называемом «челночном» формате, т. е. в виде серии раздельных встреч со сторонами. Если стороны не испытывают сложностей с личной встречей, можно все-таки спросить, будет ли им комфортно одновременно покинуть место проведения медиации или они бы предпочли уйти по отдельности после завершения процедуры.

Кроме того, в случаях достоверно установленных фактов домашнего насилия медиация в ряде стран может носить характер восстановительной процедуры и проводиться в соответствии с принципами медиации между пострадавшим и обидчиком (victim offender mediation). В этом случае медиация является альтернативой или частью уголовного процесса и имеет ряд существенных отличий от классических разновидностей медиации (Ptacek, 2010; Strang & Braithwaite, 2012).
Ко-медиация
Ко-медиация, т. е. процедура медиации, проводимая двумя медиаторами, особенно распространена в сфере разрешения семейных споров. У этого есть ряд причин. Часто межличностный конфликт в семейной паре воспринимается участниками как гендерный, и в этом случае нейтральность медиатора в глазах спорящих сторон может подвергаться сомнению: клиентам может казаться, что медиатор встает на сторону участника своего пола, или, наоборот, что он якобы «очарован» участником противоположного пола (Паркинсон, 2016). Поэтому в семейной медиации очень распространена ко-медиация, проводимая медиатором-мужчиной и медиатором-женщиной: это позволяет поддержать гендерный баланс и способствует восприятию медиаторов участниками процедуры как нейтральной стороны.

Совместное участие двух медиаторов в урегулировании серьезных конфликтов имеет значительные преимущества, однако только при условии, что эти специалисты работают согласованно, а их личные и профессиональные качества дополняют друг друга. Хорошему взаимодействию ко-медиаторов часто могут способствовать такие факторы, как взаимное доверие; четкое разграничение ролей и персональных зон ответственности; совместное прохождение ими курса подготовки и наличие опыта совместной работы; возможность обоим медиаторам высказываться и участвовать в ведении медиации; совместная подготовка к встречам и обсуждение их результатов. В случае ко-медиации часто, хотя и не обязательно, один из медиаторов имеет юридическое образование, а второй — психологическое, что позволяет оказывать более разностороннюю помощь клиентам. Ко-медиация может играть обучающую роль, если в паре работают более опытный и начинающий медиаторы. Присутствие второго медиатора также позволяет избежать ряда ошибок или недоразумений: медиатор, работающий в одиночку, может выйти за границы своей роли, потерять нейтральность, упустить какие-либо важные фактические моменты или использовать сомнительные методы работы. Поддержка и участие второго медиатора в ходе процедуры во многих случаях являются дополнительной гарантией качества оказания услуг.

В трансграничных семейных спорах между гражданами разных стран ко-медиаторами могут быть специалисты из соответствующих стран, при условии, что они знакомы с профессиональными стандартами работы в области международной семейной медиации и прошли соответствующую подготовку. Именно такая схема рекомендуется в Практическом руководстве по медиации, подготовленном Гаагской конференцией по международному частному праву (Гаагская конференция, 2013). Участникам спора в этом случае комфортнее общаться со своим соотечественником в качестве медиатора, к тому же наличие двух ко-медиаторов из разных стран позволяет лучше учитывать культурные особенности спорящих сторон. Тем не менее на практике организовать такую медиацию удается далеко не всегда.
Внимание к интересам ребенка
Развод родителей может оказывать серьезное негативное влияние не только на детство тех, кто пережил распад родительской семьи, но и на их последующую взрослую жизнь. При этом исследования показывают, что сотрудничество разведенных супругов при выполнении своих родительских обязанностей способствует более легкому и быстрому преодолению детьми последствий развода (Паркинсон, 2016).

Совместная забота об интересах ребенка: полноценная реализация его права на общение с обоими родителями (встречи, общение по телефону, летний отдых со вторым родителем) и совместное участие в его материальном обеспечении (выплата алиментов и т. п.), как правило, становятся важнейшими темами обсуждения между участниками. При этом на стадии острого конфликта между родителями попытки договориться по этим важным вопросам иногда выливаются в ситуацию торга, когда ребенок может восприниматься родителем, с которым он проживает в настоящий момент (часто — матерью), как личная собственность и использоваться для манипуляций (Robinson & Parkinson, 1985; Emeri, 2012). Подобная тенденция к «коммодификации» ребенка, рассмотрению его как объекта обмена в товарно-денежных отношениях, является очень опасной тенденцией, которой медиатору следует противостоять, создавая условия для более доверительного взаимодействия между сторонами. В хорошо проведенной семейной медиации встречные уступки воспринимаются сторонами скорее как проявление доброй воли и взаимные дары, чем результат жесткого торга (Гордийчук, 2017). Поэтому очень важно помочь участникам медиации сфокусироваться на интересах своих детей как самостоятельных личностей и подумать не только о себе, но и о чувствах и потребностях детей. Как правило, родители сами осознают, что благополучие детей — это главное, и приветствуют стремление медиатора выстроить дискуссию вокруг этого приоритетного вопроса.

Медиатору следует инициировать обмен информацией, касающейся детей. Для этого он может попросить родителей рассказать об их характере, занятиях и увлечениях. Очень часто родитель, который сильнее вовлечен в процесс ежедневного ухода за ребенком, знает о нем гораздо больше, чем другой. Если попросить более осведомленного родителя рассказать о повседневной жизни ребенка и его потребностях, это позволит его бывшему супругу войти в курс дела и получить актуальную информацию. Перемещение фокуса общения на ребенка дает возможность выявить общие представления родителей об их ребенке и том, что было бы для него хорошо, и таким образом создать основу для конструктивной коммуникации между ними. Но даже если мнения сторон по многим вопросам расходятся, обычно обсуждение детей положительно влияет на их настрой: атмосфера разряжается, они начинают улыбаться и более охотно смотреть друг на друга. Иногда медиатор может попросить участника показать ему и другому родителю фотографии или короткие видео с участием ребенка. В том случае, если на момент проведения медиации у одного из родителей нет возможности общения с ребенком, продуктивной темой для обсуждения может стать организация их встречи в промежутке между сессиями. В этом случае следующую совместную встречу с медиатором можно начать с обсуждения того, как прошло общение родителя с ребенком.

Иногда в ходе медиации не удается разрешить всех противоречий между расстающимися супругами, в том числе имущественных споров, или принять совместное решение о том, с кем из родителей будет в дальнейшем проживать ребенок. Судебные разбирательства, связанные с разводом, могут тянуться достаточно много времени — и в такой ситуации задача медиации может заключаться в том, чтобы на основе сотрудничества между родителями обеспечить благополучие ребенка на период, пока судом не будет принято окончательное решение, защищающее его интересы. Медиатор может предложить родителям обсудить режим общения с ребенком, его финансовое обеспечение и т. п. на ближайшее время. В этом случае достигнутые соглашения будут носить промежуточный характер и могут быть закреплены в форме меморандума о взаимопонимании между родителями.
Участие детей в медиации
Интересы ребенка стоят в центре семейной медиации, и сам он как бы незримо присутствует в ходе всей процедуры от ее начала до конца. Некоторые зарубежные медиаторы даже оставляют в комнате для медиации один пустой стул, символически обозначающий невидимое присутствие ребенка. Тем не менее по вопросу о реальном участии детей в семейной медиации в профессиональном сообществе медиаторов уже много лет ведутся достаточно оживленные дебаты: существуют как убежденные сторонники участия детей в медиации, затрагивающей их интересы, так и столь же убежденные противники этого. Аргументы сторонников сводятся к тому, что многие дети хотели бы поучаствовать в выработке условий соглашения, касающегося их жизни после развода родителей. Им нужно, чтобы родители выслушали их и учли их чувства и пожелания. При этом даже самые маленькие дети понимают, насколько важно быть услышанными, хотя некоторые не хотят брать на себя ответственность и предпочли бы, чтобы с ними просто советовались при выработке договоренностей. Противники такого подхода настаивают на том, что участие детей в обсуждении болезненных проблем может навредить детям и нанести им психологическую травму, а также создаст дополнительные стимулы для манипуляции со стороны участников конфликта, настраивания ребенка против одного из родителей. Существует также мнение, что привлечение ребенка к медиации негативно сказывается на качестве принимаемых взрослыми решений и может подорвать их авторитет (Паркинсон, 2016). В целом западные медиаторы обычно более открыты к привлечению детей к медиации, чем большинство их российских коллег.

В каждом конкретном случае целесообразность участия ребенка в медиации зависит от множества факторов: его возраста (обычно речь идет о школьниках), желания или нежелания участвовать в принятии решений, согласия обоих родителей, остроты конфликта между взрослыми и их способности спокойно обсуждать имеющиеся разногласия, а также наличия у медиатора необходимой квалификации для работы с детьми (или доступа к помощи профильного специалиста-психолога). Часто родитель, проживающий с ребенком, в медиации говорит о его потребностях и желаниях. Однако очень важно, чтобы другой родитель мог узнать о мнении ребенка напрямую или через нейтрального посредника — в этом случае информация воспринимается с большим доверием, и он менее склонен обвинять бывшего партнера в манипуляциях.

В любом случае, подготовка к привлечению ребенка к участию в медиации обязательно предполагает детальное обсуждение такой возможности с родителями, а также получение информированного согласия от ребенка. Также родители должны быть заранее поставлены в известность о том, что при работе с детьми конфиденциальность медиации не может быть абсолютной: в случае серьезных подозрений о существовании угрозы жизни, здоровью или психологическому состоянию ребенка медиатор должен будет принять необходимые меры безопасности, в частности, проинформировать о возможной опасности органы опеки и попечительства. Как правило, от сторон требуется подписание дополнительного соглашения об участии несовершеннолетних в процедуре медиации, в котором обговариваются необходимые юридические аспекты.

Рекомендуется проводить общение с каждым ребенком в формате индивидуальной беседы с медиатором или специалистом-психологом. Родителям и медиатору следует заранее договориться о том, какие именно вопросы будут обсуждаться с ребенком. При этом родители не должны инструктировать ребенка перед беседой с медиатором и выяснять у него после встречи, о чем они разговаривали. Дети должны быть уверены в том, что могут свободно высказываться, не опасаясь попасть в неприятное положение или причинить какой‑либо вред своим родителям. Решение о том, нужно ли медиатору рассказывать о содержании разговора родителям, должен принять сам ребенок.

Участие детей в медиации следует рассматривать как форму оказания помощи самому ребенку и предоставление ему возможности высказаться в подходящих для этого безопасных и комфортных условиях. Если общение с ребенком проводит приглашенный специалист-психолог, то ему необходимо разъяснить, что в его задачу не входит проведение психологической экспертизы, а нужно лишь донести желания ребенка до обоих родителей. Ребенок при этом не является судьей в споре между взрослыми, от него не требуется принимать каких-либо решений или высказываться в пользу одного из родителей. В ходе общения с медиатором или приглашенным детским психологом нередко выясняется, что дети хотят донести до взрослых свою надежду на разрешение семейного конфликта и мысли о том, как можно было бы этого добиться. С другой стороны, многие дети хотят объяснить родителям, какая именно помощь им требуется. Если ребенок попросит медиатора поговорить с ними от его имени, необходимо записать сообщение, которое хочет передать ребенок, и уточнить у него, насколько правильно сформулирована эта информация (Паркинсон, 2016).
Семейная медиация и психотерапия
Из всех видов медиации, пожалуй, именно семейная наиболее плодотворно использует отдельные идеи и подходы психотерапии. Некоторые семейные медиаторы могут использовать в своей работе теорию семейных систем Боуэна (Regina, 2011), ненасильственную коммуникацию Розенберга (Larsson, 2010), краткосрочную экзистенциальную терапию (Стрэссер & Рэндольф, 2015), элементы ОРКТ или нарративной практики (Уинслейд & Монк, 2009). Тем не менее медиация существенным образом отличается от работы психотерапевта с супружеской парой. Медиация, как правило, имеет дело с конфликтами, имеющими выраженный юридический аспект — будь то раздел имущества, спор о месте постоянного проживания ребенка или о выплате алиментов. При этом это сравнительно короткая процедура, ориентированная на разрешение спора, а не на глубокую трансформацию отношений между его участниками. Медиация может помочь людям, которые находятся в состоянии расставания или развода, но не считают, что им нужна психотерапия и не готовы ее проходить.

Существенные различия между психологическим консультированием и медиацией можно представить в виде следующей таблицы #1 [1]:
[1]
Таблица приводится по книге (Паркинсон, 2016) в сокращенном и измененном виде.
Таблица #1
Международная семейная медиация
Глобализация и усиление миграционных потоков в последние десятилетия вызвали огромный рост числа международных браков, что в свою очередь породило множество проблем, возникающих при расставании и разводе бинациональных пар (Ferrari, 2013). Во всем мире устойчиво растет количество трансграничных похищений детей, осуществленных одним из родителей или кем-то из ближайших родственников [1]. Зачастую защита прав оставленного родителя и ребенка в таких случаях создает сложные правовые коллизии и является предметом затяжных судебных разбирательств, причем сразу в нескольких национальных юрисдикциях.
[1]
В частности, на это указывает статистика Гаагской конференции по международному частному праву о применении Конвенции 1980 года о гражданско-правовых последствиях похищения детей. См. на сайте Гаагской конференции (дата обращения — 08.10.17).
Как ответ на эти вызовы с середины 2000-х гг. начинает активно развиваться медиативное урегулирование конфликтов в сфере международного частного права, прежде всего, в спорах о похищении детей. В последнее время активную поддержку развитию этого направления медиации оказывают Гаагская конференция по международному частному праву, Международная социальная служба и другие авторитетные организации, рассматривающие медиацию как один из наиболее эффективных и гибких способов разрешения трансграничных семейных споров и защиты прав и интересов детей в ситуациях, связанных с трансграничным похищением и удержанием ребенка одним из родителей. В частности, медиация широко применяется в рамках Гаагских конвенций о защите прав детей — Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 года и Конвенции о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей 1996 года, к которым присоединилась и Российская Федерация (Гаагская конференция, 2013).

Трансграничные споры, связанные с похищением детей, являются одними из самых сложных в сфере семейной медиации. На основании собственного опыта работы в качестве международного семейного медиатора в Федеральном институте медиации я бы выделил следующие особенности трансграничных споров:
сложность организации медиативной процедуры с точки зрения логистики (в связи с чем часто проводится либо в очень сжатые сроки, либо с помощью средств видеосвязи);
1
трудности в обеспечении возможностей для общения ребенка с родителем, проживающим в другой стране;
2
сложные юридические аспекты спора, связанные с правоприменением в различных юрисдикциях;
3
проведение медиации на языке, который, как правило, не является родным хотя бы для одной из сторон (и часто — для медиатора);
4
присутствие культурных различий, влияющих на развитие конфликта.
5
Подготовку к медиации по таким кейсам медиаторы обычно проводят в сотрудничестве с органами власти и международными организациями (например, с Центральными органами, ответственными за исполнение Гаагских конвенций). Трансграничные семейные споры требуют от медиаторов большого опыта и высокой квалификации, и занимающиеся ими медиаторы проходят специальные программы обучения.

Для дальнейшего развития этой сферы были разработаны единые унифицированные стандарты медиативной практики, применяемые в трансграничной семейной медиации. Роль основополагающих документов в этом сыграли Рекомендации по надлежащей практике в сфере медиации, разработанные экспертами Гаагской конференции (Гаагская конференция, 2013), и Хартия международной семейной медиации (Международная социальная служба, 2014), созданная коллективом семейных медиаторов из 24 стран (в том числе России) под эгидой Международной социальной службы. Постепенно формируется международное профессиональное сообщество семейных медиаторов, прошедших соответствующее обучение и специализирующихся на разрешении трансграничных семейных споров.
Литература
• Гаагская конференция по международному частному праву (2013). Медиация. Практическое руководство по применению Гаагской конвенции от 25 октября 1980 года О гражданско-правовых аспектах Международного похищения детей.

• Гордийчук, Н. (2017). Медиация как «обмен дарами»: к вопросу о защите интересов ребенка в семейных спорах. Вестник Федерального института медиации, (1), 109−122.

• Каратш, С. (2015). Разрешение семейных конфликтов. Руководство по международной семейной медиации. М.: МЦУПК.

• Международная социальная служба (2016). Хартия о международной семейной медиации. Дата обращения: 14.09.17

• Паркинсон, Л. (2016). Семейная медиация. М: МЦУПК.

• Стрэссер, Ф., Рэндольф, П. (2015). Медиация: психологический взгляд на разрешение конфликтов. М.: МЦУПК.

• Уинслэйд, Дж., Монк, Дж. (2009). Нарративная медиация: новый подход к решению конфликтов. М.: Центр «Судебно-правовая реформа».

• Emeri, R. (2012). Renegotiating Family Relationships: Divorce, Child Custody, and Mediation. New York: Guilford Press

• Ferrari, I. (2013). International Divorce. Cultural Sociology of Divorce: An Encyclopedia. SAGE Publications, 579−585.

• Folberg J., Milne. A., Salem, P. (eds.) (2004). Divorce and Family Mediation: Models, Techniques, and Applications. New York: Guilford Press.

• Larsson, L. (2010). A Helping Hand: Mediation with Nonviolent Communication. Friare Liv AB.

• Ptacek, J. (ed.) (2010). Restorative Justice and Violence Against Women. Oxford University Press.

• Regina, W. (2011). Applying Family Systems Theory to Mediation. A Practitioner’s Guide. University Press of America.

• Roberts, M. (2008). Mediation in family disputes: principles of practice. Ashgate.

• Robinson, M., Parkinson, L. (1985). A family systems approach to conciliation in separation and divorce. Journal of Family Therapy, (7), 357−377.

• Strang, H., Braithwaite, J. (eds.) (2012). Restorative Justice and Family Violence. Cambridge University Press.