ФИЗИЧЕСКАЯ СРЕДА КАК ФРЕЙМ ТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА (А. Варзакова, А. Варга)

Спрос на услуги психологов растет. По состоянию на апрель 2020 года рост спроса год к году составляет +27%, достигая суммарно в абсолютном выражении более 2,5 млн запросов по России в месяц (на примере динамики емкости поисковых запросов на площадках Яндекс и Google, рис. 1).

Рисунок 1. Динамика количества поисковых запросов

Можно предположить, что психологическая помощь показывает себя достаточно эффективной, отвечающей потребностям и ожиданиям людей, которым она нужна.   Эффективность психологической помощи, неврачебной психотерапии, исследовалась и исследуется.

Психологическая помощь — это коммуникативный процесс, который возникает, когда появляется взаимодействие — коммуникация между терапевтом и клиентом.  У этой коммуникации должна быть определенная цель (обычно формулируется в концептуальном аппарате того подхода, который практикует психотерапевт), обусловленная трудностью, возникшей у клиента в процессе его жизнедеятельности. Как определял терапевтический процесс Г. Бейтсон, это «заключенное во фрейм взаимодействие двух лиц, при котором правила имплицитно существуют, но подлежат изменению… до начала терапии пациент думает и действует с помощью определенного набора правил по составлению и пониманию сообщений. После успешной терапии он действует с помощью отличающегося набора таких правил» (Бейтсон, 2000). Фрейм дает «сообщение о сообщении».  Типичный пример фрейма — это выставка художественных произведений. «Когда арт-критик Артур Данто увидел в 1964 году в галерее имитацию коробки Brillo, созданную Энди Уорхолом, он впервые осознал, что решение классифицировать некоторые объекты как произведения искусства зависит от обстановки, в которой они появились. Коробка Brillo, металлическое дерево, куча шин или фарфоровый писсуар являются искусством, когда они выставлены в музейной галерее. Те же предметы теряют свою художественную ценность в хозяйственном магазине» (Kagan, 2016). Принципиален контекст, определяющий отличие разговора с психотерапевтом от разговора с друзьями, родственниками и т. п. Именно фрейм позволяет отделить одно от другого. «Психологический фрейм в какой-то степени реально существует. Во многих случаях фрейм сознательно распознается и даже может быть представлен в словаре: «игра», «кино», «интервью», «работа», «язык» и т. д.» (Бейтсон, 2000, с. 214). Таким образом, фрейм — это метакоммуникативное сообщение, представляющее собой некий набор инструкций и правил для участников коммуникации и ограничивающий  поле действия этих инструкций и правил (эксклюзивная и инклюзивная функции), а фрейминг как процесс — это структурирование сообщений, их категоризация: сообщения могут быть невербальными, могут быть действиями или бездействием и т. п.

Важный фрейм в терапевтической коммуникации — это физическая среда, в которой происходит взаимодействие: кабинет психолога со всем его интерьером, мебелью и декором, а также внешний вид самого психотерапевта.

Физическая среда как часть фрейма

Терапевтический кабинет и внешность терапевта участвуют в метакоммуникации, задают некие правила поведения в ситуации. Как часть паттерна взаимодействия — сам по себе кабинет терапевта избыточен, то есть внутри него понятно, что должно происходить. Существуют формальные правила для размещения терапевта: его место всегда должно находиться ближе к выходу — это способ сформировать безопасное пространство не только для клиента, но и для терапевта. Как же посредством кабинета и внешнего вида терапевта клиент понимает, какие виды поведения ему доступны и какое поведение желательно? Набор мебели, например, сообщает о тех видах поведения, которые доступны — скорее всего, это сидеть и разговаривать, а если кабинет очень просторный, то можно двигаться. Расположение мест в сочетании со степенью формальности костюма терапевта могут говорить о формате разговора — кресла прямо друг напротив друга с большей вероятностью предполагают диалог, а если терапевт одет в формальный костюм, да еще и его кресло выглядит как формально-офисное или с чуть более высокой спинкой, то это задает иерархию и директивность, так же, как письменный стол, через который общается терапевт. Рядом с местом клиента есть коробка с салфетками — можно плакать и так далее. Генри Стэк Салливан, например, сидел через стол от своих клиентов с шизофренией, потому что, по его мнению, такое расположение сосредотачивало их внимание на терапии (Goodman, 1962). Если правила, транслируемые через внешнюю среду, однозначны, легко принимаются клиентом, не вызывают внутреннего конфликта или дискомфорта, можно говорить о том, что среда способствует формированию терапевтического альянса. Если, напротив, правила вызывают неприятие, сопротивление, то среда скорее ему препятствует. Вот как, например, описывает свой негативный опыт клиентка психотерапевта: «Место приема — медицинская клиника широкого спектра — не располагало к откровенности и искренности, а место проведения сеанса — классическая рассадка в медицинском кабинете, когда сидишь на стуле боком к столу, за которым сидит “доктор”. Это прям бесило»[1]. Таким образом, кабинет и сам терапевт как часть физической реальности являются проводниками взаимосвязей между всеми элементами системы терапевтического процесса: все это формирует поведение как клиента, так и терапевта, задает иерархию, влияет на ожидания от терапевта, а также вносит вклад (позитивный или негативный) в создание терапевтического альянса, о значимости которого было сказано выше.

Физическая среда как часть фона

Фон здесь — это атмосфера, которая может быть уютной, теплой или напряженной, холодной (Dey, Kumar, 2020). Фон влияет на ощущения клиента и терапевта в данном пространстве — чувствуют ли они себя комфортно и безопасно или напряженно и беспокойно. Продуманно подобранные предметы мебели и декора могут внушать ощущение безопасности, дружественности среды. Например, место, предназначенное для клиента, если оно имеет какие-то физические ограничители от остальной среды — подлокотники кресла, приставной столик, который можно перемещать, плед на диване, которым можно укрыть колени. Если фон правильно выстроен, то базово создавая комфортное состояние, он экономит энергию и клиента, и терапевта; если фон выстроен неправильно, то терапевту необходимо прилагать дополнительные усилия и компенсировать опытом, вниманием, языком тела негативное влияние фона, также приходится совершать усилия и клиенту. Приводим здесь отрывок из описания реального клиентского опыта, чтобы продемонстрировать эффект дополнительных усилий, которые вызывает неправильно организованный фон физической среды: «Прием происходил в психиатрической клинике, где она [психотерапевт] работала. Я чувствовала себя очень скованно. Думаю, что интерьер старой психиатрической больницы, все эти закрытые двери без ручек, облупленные серые стены, старые рамы, произвел на меня угнетающее впечатление, но тогда я старалась этого не замечать. Этот кабинет, вполне чистый и аккуратный, но ужасно унылый, напомнил мне мой детский опыт посещения поликлиники. Там тоже было чисто, аккуратно и уныло-безлико»[2]. Тот же самый эффект характерен и для терапевта: «Хорошо продуманные и вдумчиво оформленные пространства всегда приносили мне ощущение покоя, в то время как противоречивые и плохо приспособленные всегда были отвлекающим маневром» (Jackson, 2018) — такими ощущениями делится психотерапевт с двухлетней практикой в своем эссе, затрагивающем тему терапевтического пространства.

Физическая среда как часть коммуникации

Пол Вацлавик относит к аналоговой коммуникации всю невербальную коммуникацию, в том числе и контекст (Вацлавик, Бивии, Джексон, 2000). С этой точки зрения кабинет терапевта и его внешний вид можно отнести к аналоговой коммуникации, которая формирует взаимодействие. Костюм психотерапевта и обстановка кабинета — это сообщения клиентам. Они могут говорить об уважении, внимании и заботе. Их можно считывать как равнодушие или пренебрежение.  От такого сообщения в том числе будет зависеть формирование терапевтического альянса. Общий принцип — все сообщения должны быть конгруэнтны ситуации и не должны нести противоречивых смыслов. Пример двойного послания обстановки приводит Грегори Бейтсон в своей «Экологии разума»: «Сама больничная среда и та обстановка, в которой осуществляется психотерапия больных шизофренией, создают ДП[3]-ситуации. Стоит посмотреть на эту обстановку с точки зрения нашей гипотезы, и мы будем поражены тем эффектом, который оказывает на пациента-шизофреника медицинская «благожелательность». Пока больницы будут существовать для блага персонала в той же и даже в большей степени, чем для блага пациента, до тех пор неизбежно будут возникать противоречия в коммуникативных последовательностях, когда любые действия преподносятся пациенту как «забота» о нем, хотя на самом деле они направлены на поддержание комфортного существования больничного персонала» (Бейтсон, 2000, с. 251).

Значимый фактор — принадлежность кабинета: работает ли терапевт в некой организации, где кабинет ему предоставляется, либо он принимает в своем индивидуальном кабинете, где у него есть свобода устраивать пространство, как он пожелает.  Важно, насколько сам терапевт имеет возможность влиять на интерьер, являются ли сообщения, которые несет физическая среда, сообщениями терапевта либо сообщениями той организации, к которой принадлежит терапевт и само пространство. В обратную сторону работает индивидуализация пространства терапевтом — когда психотерапевт маркирует пространство как свое, например, размещая личные фотографии, собственные дипломы, сертификаты и другие знаки отличия, автоматически он как бы присваивает все послания, которые несет его кабинет. Вот как анализирует начинающий терапевт сообщения, которые несет рабочий кабинет, который ей приходится делить с другими терапевтами: «Пространство, как и пока я сама, не организовано (комнаты не имеют сценария и скудно обставлены), оно пластичное (мебель на колесиках, что позволяет легко настраиваться по мере необходимости) и часто подвержено влияниям, не зависящим от меня (включая довольно формализованную обстановку и ежедневные изменения в комнате предыдущими постояльцами). Иногда, поскольку я все еще развиваю свои клинические навыки и знания, я чувствую, что разделяю качество недоразвитости и эфемерности с помещениями, в которых я практикую» (Jackson, 2018).

Помимо вышесказанного, индивидуализация пространства демонстрирует личный контроль терапевта над пространством, что может оказаться важным коммуникационным сигналом для клиента, который ищет в психотерапевте защиту, опору и поддержку. Такой контроль важно передавать и клиенту — возможность выбрать себе место либо дистанцию с терапевтом, отрегулировать наклон спинки кресла, придвинуть или, наоборот, убрать столик ­— что-то, что даст символическую возможность управлять пространством, настраивать его «под себя» и поддерживать аналоговую коммуникацию с терапевтом.

Разные психотерапевтические подходы проявляют себя и в разных средовых коммуникациях.

Психоаналитический подход

Рисунок 2. Кабинет Зигмунда Фрейда.

Исследовать физическое пространство кабинета психоаналитика достаточно просто, так как доступно большое количество материала, потому что психоанализ — самый старый подход. Благодаря музею, организованному в доме Зигмунда Фрейда, все мы знаем, как выглядит его знаменитый кабинет, который может служить прообразом всех рабочих пространств психоаналитиков. Кроме этого, мы будем опираться на показательный для нас проект фотографа и психоаналитика Марка Джеральда[4], в рамках которого он сделал снимки современных психоаналитиков в интерьере своих рабочих кабинетов, принимающих клиентов в Европе, в Соединенных Штатах, в Южной Америке и в Мексике. «Один из основных аспектов психоанализа — конфиденциальность, и это относится не только к пациентам, но также и к аналитикам… Если бы я не был инсайдером, я бы не смог войти. У меня есть несколько коллег, фотографов, которые пытались сделать подобное и не получили согласия»[5].

Рисунок 3. Фотографии психоаналитиков в своих рабочих кабинетах.

Психоанализ регламентирует организацию физического пространства, в котором взаимодействуют аналитик и его клиент. Как правило, с точки зрения пространства регулируется расположение клиента и терапевта, а также отсутствие или зашторивание окон, за исключением тех случаев, когда есть впечатляющий вид и нет доступа для других людей снаружи.

  • Первое, что можно отметить — расположение терапевта вне поля зрения клиента (или на его периферии). Позиция аналитика ­— это позиция человека, соблюдающего «эмоциональную анонимность», и лучший способ для этого — исключить себя из зрительного контакта, потому что контролировать аналоговые коммуникации (мимику, язык тела) гораздо сложнее, чем вербальные. «Терапевта в пространстве должно быть “мало”. Не спешите немедленно поделиться понятым» (Зиновьева, 2018, с. 36).

Что касается клиента, то для него отсутствие в поле зрения другого человека как бы позволяет остаться наедине с собой, со своими интимными воспоминаниями и переживаниями. При этом присутствие терапевта в формате голосового сопровождения подчеркивает различие между форматом коммуникации повседневной жизни и форматом, позволяющим сделать переход и погрузиться в реальность бессознательного.

  • Положение клиента лежа или полулежа репрезентирует традицию, у истоков которой стоял гипноз как основной инструмент воздействия на клиента, и которым пользовались праотцы психоанализа Пьер Жане и Йозеф Брейер. Но вместе с тем в этом можно увидеть некое проявление иерархии или контроля: терапевт не лежит на отдельной кушетке, хотя это могло бы быть просто удобно либо могло подчеркнуть равное положение с клиентом ­— он возвышается над клиентом, присваивая себе руководящую и контролирующую роль. Клиент же, как может показаться на первый взгляд, принимает позицию более слабого, то есть человека, которому необходима помощь. Такие взаимоотношения возможны в медицине между больным и пациентом, но Фрейд, как мы знаем, намеренно отступал от медицинской традиции, поэтому такая диспозиция скорее отражает взаимосвязь родитель-ребенок: «Лежащий пациент и сидящий рядом терапевт символически воспроизводят раннюю ситуацию ребенок-родитель, смысловые нюансы которой варьируются от пациента к пациенту» (Бурлачук, 2007). Кроме того, это расположение аналитика и анализанта как бы в двух разных измерениях позволяет описать их взаимодействие следующим образом: «Интерпретация аналитика адресуется к другому не как к личности, а как к субъекту, поэтому специфику общения психоаналитика и анализанта лучше всего обозначить как аналитический дискурс…» (Цапкин, 2008). И даже наличие кушетки само по себе символично и конструирует такой дискурс. В этом смысле ценно наблюдение фотографа — автора проекта, которому признался один из аналитиков: «Я в своем подходе кушетку не использую, пациенты всегда сидят. Но если бы у меня совсем не было кушетки, я бы не чувствовал себя настоящим психоаналитиком». В каком-то смысле кушетка — это часть психоаналитического контракта, она действительно кое-что узаконивает. Ведь психоаналитики не имеют ни стетоскопов, ни рентген-машин, ни униформы, ни других знаков отличия. Но у них абсолютно точно есть кушетка!»[6]. Таким образом, наличие кушетки демонстрирует преемственность традиций и может быть использована в какие-то моменты как инструмент форматирования взаимодействия психотерапевта и клиента, которое претерпело изменения в пользу большей демократичности и открытости психотерапевта.
  • Дизайн и атмосфера кабинета, атмосфера уюта, — это, пожалуй, основная черта, которая объединяет все фото в этом проекте и сразу легко считывается. Уютность создается за счет мягких текстильных поверхностей кресла, кушетки, ковра, с помощью теплой, чуть пестрой цветовой гаммы и с использованием книжных собраний, картин, фотографий, постеров на стенах, предметов дизайна. У всех этих предметов, помимо того, что они создают уют, есть дополнительная функциональная нагрузка — являться предметом проекций и ассоциаций: «…одна из вещей, которая часто встречается в кабинетах большинства психоаналитиков ­— и снова эта тенденция возвращает нас к офису Фрейда — это произведения искусства, картины или предметы дизайна, книги. Очень часто. Я встречал некоторые исключения, но по большей части в офисах они есть. И это важно, потому что это вызывающие воспоминания объекты. Большинство произведений искусства в офисах аналитиков часто имеют абстрактное качество»[7]. Сложно себе представить возможность построения доверительных отношений с клиентом вне этой атмосферы мягкости и уюта. Такая атмосфера транслирует расположенность, заботу, внимание, душевное тепло терапевта через интерьер и оформление кабинета, что особенно важно в ситуации отсутствия зрительного контакта. Таким же принципиальным является момент индивидуальности: кабинет за счет использования разнообразных аксессуаров приобретает неповторимый облик и становится не типовым и публичным, а индивидуальным и приватным, что дает чувство безопасности. «После кабинета Фрейда, который был очень личным и наполненным его коллекциями и его увлечениями, была тенденция, которая стала, я думаю, ошибочной тенденцией, чтобы создать психоаналитические кабинеты очень безличными, чтобы эти кабинеты были почти как операционные, хирургические кабинеты, так что там не будет ничего, что могло бы быть отличительным. Мысль заключалась в том, что это даст возможность получить более глубокие вещи у пациента, в условиях, когда ничто не помешает. Но я думаю, что на самом деле это были более неблагоприятные условия — не только лишать пациента, но лишать аналитика: сидеть весь день в таком сухом и антисептическом пространстве. Поэтому я бы предложил начать с того, чтобы привнести себя в это пространство»[8]. Таким образом, индивидуализация пространства формирует почти домашнюю атмосферу, но все-таки эта грань не нарушается за счет помещения домашней обстановки в исследовательское, профессиональное или научное обрамление: полки с большим количеством книг, демонстрация коллекций, тематические фотографии указывают на соблюдение баланса между расслабленностью и комфортом и непраздным времяпрепровождением.
  • Внешний вид современных психоаналитиков достаточно неформальный, хотя мужчины-аналитики более старшего возраста иногда предпочитают повседневные брючные костюмы в сочетании с галстуком. Это, по сути, отсылает нас к традиции более формального костюма, который носил сам Фрейд, что, в свою очередь, соответствовало моде того времени и его социальному положению.

Бихевеоризм — когнитивно-поведенческая терапия

Как выяснилось, найти фото кабинетов, относящиеся ко времени зарождения поведенческого направления в терапии, практически невозможно. Вполне допустимо, что для этого направления специфика внутреннего помещения была не столь важна. Все, чем мы располагаем для анализа — схематичное изображение «символического расположения врача и больного в поведенческой терапии» из учебника по психотерапии Карвасарского, где, во-первых, психотерапевта отделяет от клиента кафедра, во-вторых, психотерапевт возвышается над клиентом:

Рисунок 4. Символическое расположение врача и больного в поведенческой терапии.

Паттерну поведения, который заложен в эту схему, клиент внимает и подчиняется профессионалу, который обладает знаниями, опытом и формулирует для клиента инструкции, требующие беспрекословного выполнения.

Так как терапевтическая работа строилась на директивности, то, скорее, была важна формальная составляющая: расположение кабинета в организации, а также могли быть значимы дипломы и другие документы, подтверждающие опыт терапевта, то есть все формальные признаки, повышающие авторитет терапевта, который «управляет лечебным процессом и добивается желаемых целей, используя определенные психотерапевтические приемы. Важными свойствами психотерапевта являются профессиональная манипуляция процессом взаимодействия с пациентом, умение поощрять и подкреплять его полезные реакции, убеждать и скрыто внушать. Вместе с инструкциями он дает советы и рекомендации, выступает в роли учителя» (Карвасарский, 2016, с. 73).

В современной психотерапевтической практике поведенческая терапия в чистом виде не используется, но свою эффективность доказал когнитивно-поведенческий подход (КПТ). Здесь для нашего анализа доступны фотографии кабинетов практикующих психотерапевтов из американских баз данных. Как правило, это достаточно просторные, разной степени уютности кабинеты с окнами, со светлыми стенами, в которых имеется несколько кресел либо кресло и диван. Очень часто присутствует письменный стол, и неважно, принимает за ним терапевт или нет, но письменный стол формализует пространство, повышает авторитет терапевта, который, как предполагается, работает за этим столом, что усиливает его экспертность. Это позволяет терапевту использовать менторский или назидательный тон, внушает необходимость выполнения домашних заданий, дисциплинирует клиента.

Рисунок 5. Фотографии кабинетов когнитивно-поведенческих терапевтов.

Гештальт-терапия

Рисунок 6. Фотографии кабинетов гештальт-терапевтов.

Кабинеты гештальт-терапевтов очень разнообразны — от очень изысканных до совсем непритязательных. Основная отличительная черта — они выглядят более просторными, чем кабинеты других направлений, при этом ощущение пространства задается не только большим размером, но и небольшим количеством предметов мебели. Здесь нет шкафов с книгами, крупных предметов декора, рабочего стола терапевта, каких-то физических препятствий, при этом часто встречаются картины на стенах.  Пространство не структурировано, оно свободно и наглядно выражает идею Ф. Перлза: «Любой внешний контроль, даже интернализированный внешний контроль — «ты должен» — мешает здоровой работе организма. Единственное, что должно контролировать — это ситуация. Если вы понимаете ситуацию, в которой находитесь, и позволяете ей контролировать ваши действия, то вы знаете, как управляться с жизнью» (Перлз, 1993).

Как правило, в гештальт-кабинетах обычно больше, чем два посадочных места, и зачастую все они, либо часть из них, мобильны и лишены «статусных признаков». Пространство устроено таким образом, что изначально дает альтернативу клиенту ­— какое место выбрать, как к нему подойти, как регулировать дистанцию. Такая альтернатива предполагает умение прислушаться к себе, своим чувствам — то, на что, собственно, нацелен подход. Кабинеты большого размера, как правило, сообщают, что в них можно не только сидеть, но и двигаться, они, скорее, должны способствовать экспрессии и свободе. Очень часто кабинеты гештальт-терапевтов предусматривают групповую работу. В таком случае они, как правило, еще более аскетичны в плане обустройства и дизайна и представляют из себя достаточно просторное свободное пространство в центре со стульями по периметру. Особые требования к пространству не предъявляются: «Гештальт-терапевтические методы вполне можно применять не только в условиях терапевтической группы, но даже в кафе, где люди встречаются просто для того, чтобы пообщаться» (Польстер, 1996).

При этом в кабинетах, если можно так выразиться, присутствует телесность, что достигается короткими дистанциями между стульями. А одинаковость или однотипность посадочных мест как бы уравнивает терапевта и клиента — любое место в комнате может оказаться местом терапевта.

Что касается внешнего вида терапевта, то действует тот же принцип ­— терапевтом может оказаться любой человек в комнате. Как правило, во внешнем виде гештальт-терапевта царят свобода самовыражения и отсутствие любой формальности в одежде.

Психодрама

Рисунок 7. Фотографии кабинетов психодраматических терапевтов раннего периода.

Как мы видим, на фотографиях во времена Якоба Морено, основателя психодраматического подхода, кабинет драматического терапевта сильно напоминает декорации к театральной постановке. Все начиналось с импровизированной сцены, где одинаково важны вербальность и пластика. «Вы разрешили пациенту говорить, а я разрешу ему действовать. Вы проводите свои сеансы в условиях вашего кабинета, а я приведу его туда, где он живет, — в его семью и коллектив» — так, по легенде, объяснял свою идею Морено Фрейду.

Современные кабинеты психодраматистов сильно упростились и стали очень похожи на кабинеты гештальт-терапевтов, что неудивительно, так как это сходство основывается на близости тех человеческих проявлений, которые требуют от клиентов оба подхода: гибкость, динамика, спонтанность, креативность, пластичность.

Рисунок 8. Фотографии современных кабинетов психодраматических терапевтов.

Как правило, метод психодрамы подразумевает работу в группе, о чем можно судить по наличию в кабинете разнообразных предметов, например, груши для битья, подушек, которые можно бросать, знаков роли (корона, фата, фартук), а роль терапевта, соответственно, — это роль режиссера.

Системная семейная психотерапия

Кабинет системного терапевта характеризуется тем, что на сеансе может присутствовать вся семья: взрослые и дети. Поэтому в нем, как правило, есть игрушки и пространство для игры. Кроме того, в соответствии с классическими концепциями системной семейной психотерапии, например в структурном подходе С. Минухина (Минухин, Фишман, 1998), то, как расположились в пространстве члены семьи, может дать информацию о подсистемах в ней. Поэтому кабинет семейного терапевта обычно большой, и «посадочных мест» в нем много больше, чем средний размер семьи. Для супружеской терапии часто используется диван вместо двух отдельных кресел.

На устройство психотерапевтических кабинетов, как понятно из вышеизложенного, оказывают влияние несколько факторов:

  1. Психологическая теория, лежащая в основе подхода. Так, анализант на кушетке и невидимый ему аналитик отражают идею о том, что такое расположение облегчает поток свободных ассоциаций. Или устройство пространства в психодраме подходит для процесса разыгрывания историй протагонистов, что и считается терапией.
  2. Общий социально-культурный контекст. Чем более молод психотерапевтический подход, тем отчетливее в нем видна идея о том, что терапия — это разговор, и только. Теперь, при нарастании желающих и предлагающих онлайн-консультирование, устройство кабинета становится малоактуальным, гораздо более существенно качество интернет-связи.

Влияние физической среды на эффективность психотерапии

Существует множество исследований, которые изучают влияние физической среды на восприятие и поведение человека, но не касаются области психотерапии. Однако результаты этих исследований широко используются в литературе по психотерапии, например в обзоре Pressly & Heesacker (Pressly & Heesacker, 2001). Большое количество выводов и рекомендаций для психотерапевтов сформулировано исходя из исследований учебных, медицинских и других публичных, не терапевтических пространств. Особенно широко в психотерапии используются результаты исследований из области медицины. Подробный обзор таких исследований в области медицины можно найти у R. Gross, Y. Sasson, M. Zarhy & J. Zohar (1998). Все исследования показывают, как среда психиатрических клиник и других медицинских учреждений способна положительно влиять на психологическое и физиологическое состояние людей. Существуют также исследования непосредственно психотерапевтических пространств. Коротко опишем, какие параметры физической среды исследовались в терапевтическом процессе, и изложим их результаты.

Расстояние взаимодействия: на основе исследований Dinges & Oetting (1972) и Knight & Bair (1976) выяснилось, что клиенты предпочитают находиться с терапевтом на расстоянии в диапазоне от 1,2 м до 1,5 м.

Освещение: в современном исследовании Backhaus (2008) был изучен ряд параметров физической среды и их влияние на психотерапевтический процесс. Основным фактором, влияющим на комфорт и ощущение безопасности и расслабленности в кабинете, является освещение. Исследователем рекомендуется использовать естественный дневной свет при наличии окон и теплый приглушенный свет вечером или при отсутствии окон для того, чтобы создать комфорт и безопасность. Лучше всего создать рассеянный, ненаправленный свет и дополнительно использовать настольные лампы или торшеры. Во многих других исследованиях (Chaikin, Derlega, Miller, 1976; Miwa & Hanyu, 2006) освещение также изучалось, но в комплексе с другими параметрами среды, и было признано одним из значимых элементов «мягкого» (это понятие будет подробно раскрыто далее) типа кабинета.

Стиль оформления кабинета: стиль оформления рассматривался в сочетании с полом терапевта (Bloom, Weigel & Trautt, 1977), исследование показало существенные различия в восприятии компетенции консультанта. Было выявлено, что женщины-консультанты в традиционных, профессиональных, формальных офисах воспринимались как значительно более компетентные, чем женщины-консультанты в «гуманистических офисах», тогда как мужчины-консультанты в гуманистических офисах считались значительно более компетентными, чем мужчины-консультанты в традиционных, профессиональных офисах. Но интересно, что в других исследованиях, где стиль оформления кабинета изучался в сочетании со стилем одежды терапевта (Amira & Abramowitz, 1979), отношение испытуемых к психотерапевту было более позитивным, когда он был неформально одет (рубашка без галстука с расстегнутым воротом вместо рубашки с галстуком и пиджака) и вел прием в строго оформленной комнате (с дипломами и строгим фотопортретом на стене вместо постеров на стене и ковра в стиле рустик). Исследования Alan L. Chaikin, Valerian J. Derlega и Sarah J. Miller (1976), Miwa, Y. и Hanyu (2006), Nasar и Devlin (2011) выявили взаимосвязи между стилем оформления кабинета и степенью самораскрытия клиента и ожиданиями клиентов относительно качества психотерапии и компетентности терапевта (эти исследования будут рассмотрены нами более подробно ниже).

Атрибуты профессионализма: исследования Heppner P. и Pew S. (1977) рассматривали влияние размещенных в интерьере дипломов, сертификатов и наград на восприятие компетенции консультанта. Было выявлено, что подобного рода атрибуты полномочий существенно влияют на первоначальное восприятие компетенции психотерапевта клиентами. Также более позднее исследование влияния атрибутов профессионализма в сочетании с семейными фотографиями (Devlin, Donovan, Nicolov, Nold, Packard, Zandan, 2009) выявило связь между наличием в кабинете аккуратно оформленных в рамки сертификатов и восприятием клиентами терапевта как профессионального, квалифицированного и активного, тогда как связь этих переменных с личными семейными фотографиями не выявлена.

Порядок: исследования (Nasar, 1998) показали связь между порядком и структурированностью пространства в кабинете терапевта и положительным восприятием психотерапевта клиентами.

Персонализация: не все терапевты поддерживают необходимость персонализации, полагая, что демонстрация личных памятных вещей может вмешиваться в терапевтический процесс (Scharff, 2004). Однако персонализация, с одной стороны, создает ощущение, что контроль над пространством принадлежит терапевту, кроме того, активность терапевта, в том числе выраженная через отношение к внешней среде, приветствуется клиентами (Devlin & Nasar, 2012). С другой стороны, она создает комфортные условия для терапевта, что может повысить эффективность его работы (Pressly & Heesacker, 2001).

Одежда терапевта: в вышеприведенном исследовании Amira & Abramowitz (1979) формальный (галстук и пиджак) и неформальный (спортивного типа рубашка) стили одежды не повлияли на параметры привлекательности терапевта: понимание, компетентность, желание посоветовать близкому другу, испытывающему психологические проблемы. Влияние было отмечено, когда эти факторы перекрестным образом сочетались с формальным или неформальным стилем кабинета. В другом исследовании влияния костюма в сочетании с пространственным расположением терапевта на восприятие клиентами компетентности, надежности и привлекательности терапевта (Gass, 1984) выяснилось, что клиенты наиболее благоприятно оценивают терапевта, который одет в повседневную одежду и не отделен от клиента столом. При этом наличие стола, разделяющего терапевта и клиента, отрицательно влияет на оценки такого терапевта женщинами, вне зависимости от одежды консультанта. Также J. M. Dacy и S. L. Brodsky (1992) провели исследование влияния одежды и пола терапевтов на оценку людьми различных навыков и характеристик взаимоотношений, которое показало, что люди ассоциируют более формальную одежду с большим доверием, опытом, знаниями и организацией с точки зрения навыков терапевта, а неформальную с большей привлекательностью — искренностью, дружелюбием, симпатией и надежностью — с точки зрения характеристик взаимоотношения с терапевтом.

Таким образом, было выявлено влияние на процесс психотерапии следующих параметров физической среды: освещения, персонализации, атрибутов профессионализма, порядка, но неоднозначным осталось понимание влияния стиля одежды терапевта и стиля оформления кабинета.

Исследования параметров физической среды как фона психотерапевтического процесса

К исследованиям фона можно отнести работу Alan L. Chaikin, Valerian J. Derlega and Sarah J. Miller (1976), в которой они на основе экспериментов выявляют взаимосвязь между степенью самораскрытия клиента и физической средой комнаты. Эксперимент проводился в двух типах комнат: «мягкой» и «жесткой» в терминологии исследователей. Физически это была одна и та же небольшая комната примерно 3 на 3 метра, без окон. В жестком варианте она представляла собой комнату с коричневым цементным полом, стенами, окрашенными в желтый цвет, освещение было верхним с люминесцентными лампами. Интерьер состоял из прямоугольного стола, отодвинутого в угол комнаты, и двух стульев — одного с прямой спинкой для клиента и другого, небольшого и ненавязчивого, для экспериментатора. В мягком варианте эта комната дополнялась предметами, используемыми для «смягчения»: восточными коврами, которые покрывали большую часть пола, шестью картинами в рамах на двух стенах, скамьей вдоль стены и небольшим столиком в углу, где были разложены различные мелкие предметы, такие как журналы, пепельница, портсигар и плетеная корзина для мусора. Освещение заменялось на непрямое — через торшер, и дополнительно присутствовала небольшая настольная лампа. Клиенту вместо стула предлагалось мягкое уютное кресло. В этих условиях экспериментаторы проводили интервью, симулируя первую консультацию, где терапевт задает вопросы, при этом поведение терапевта строго регламентировалось, а «клиенты» знали, что они участвуют в эксперименте. Расшифровки интервью анализировались по степени интимности ответов на вопросы. Также после «приема» испытуемые проходили опросник, где оценивали терапевта, интимность и «теплоту» комнаты и собственную степень расслабления. Кроме того, анализировались видеозаписи, чтобы оценить невербальное поведение испытуемых. В результате исследователи выявили отсутствие взаимосвязи между «мягкостью» интерьера и невербальным поведением испытуемых, тогда как степень раскрытия, так же как и уровень расслабленности, были значительно выше в комнате с «мягким» интерьером. В 2016 году похожее экспериментальное исследование провели японские исследователи Y. Miwa и K. Hanyu (2006), но они ограничили количество исследуемых факторов внешней среды, влияющих на самораскрытие, до двух и показали, что наличие декора и теплое освещение способствуют самораскрытию, а отсутствие декоративных элементов и холодный флуоресцентный свет скорее его сдерживает.

Таким образом, можно говорить о том, что с помощью интерьера кабинета, а именно тех параметров, которые мы назвали фоновыми (декор, аксессуары, освещение, мягкие поверхности), у терапевта есть возможность сформировать или усилить чувства комфорта, безопасности и расслабленности клиента.

Близкой по идее — связать параметры физической среды кабинета и ощущения клиентов в них — можно назвать серию исследований, построенных на анализе цифровых фотографий кабинетов психотерапевтов. Фотограф Соул Роббинс[9] сделал снимки 30 реальных кабинетов психотерапевтов на Манхэттене (5 из них были домашними офисами, расположенными в квартирах терапевтов), чтобы показать пространство психотерапевта как его воспринимает клиент. Группа ученых, занимающихся исследованиями физической терапевтической среды, получила разрешение использовать работы фотографа для своих задач. В результате было проведено в общем счете восемь исследований, которые можно назвать классическими в этой теме, так как ни одно обращение к области физической терапевтической среды не обходится без ссылок хотя бы на одно из них.

Первые шесть исследований проведены на студенческой выборке (Nasar & Devlin, 2011), еще два — на выборке практикующих терапевтов (Devlin & Nasar, 2012), при этом полученные результаты очень похожи. На первом этапе этих исследований были проанализированы основные воспринимаемые физические характеристики кабинетов на фото и выявлены два главных компонента: упорядоченность и мягкий/персонифицированный вид кабинета. Эти переменные легли в основу всех восьми исследований, и все их можно отнести к характеристикам фона:

  • «Мягкий» кабинет имеет множество мягких поверхностей и текстур: мягкое кресло, обои, шторы, толстые напольные ковровые покрытия или настенный ковер, растения, настольные лампы, подвижная мебель. «Твердый» офис имеет больше твердых гладких поверхностей (пол, стены, мебель) и яркое освещение;
  • Персонализированный кабинет имеет сувениры и личные или символические предметы, такие как фотографии членов семьи или просто фотографии, скульптуры/безделушки/декоративные предметы, растения, дипломы/свидетельства о достижениях, книги, а также личные вещи, такие как плед или предметы одежды. В «обезличенном» кабинете такие сувениры или личные знаки отсутствуют;
  • Упорядоченный кабинет — это просторное, чистое, аккуратное и структурированное пространство, где все предметы имеют свое место. В неупорядоченном кабинете тесно, царит беспорядок и хаос, отсутствует пространственная структура.

Мягкость и персонификацию исследователи объединили в рамках одной интегрированной шкалы, второй шкалой стала упорядоченность.

В результате исследований студентов выяснилось, что чем больше мягкости/персонификации и порядка присутствует в кабинете психотерапевта, тем выше и ожидания клиентов (потенциальных клиентов) в отношении качества обслуживания, комфорта, уверенности и профессиональных характеристик терапевта. При этом мягкость/персонификация имели больший эффект, чем порядок. Воспринимаемая желательность кабинета в качестве места для собственной терапии повышалась с возрастанием мягкости/персонификации и упорядоченности кабинета. Несмотря на меньшую согласованность ответов респондентов относительно того, какой именно кабинет они скорее всего выберут для терапии, было больше согласованности относительно того, какой кабинет респонденты скорее всего не выберут. А при сравнении групп респондентов с разными параметрами было доказано, что результаты могут быть одинаково применимы как к клиентам, уже имеющим опыт терапии, так и к новичкам, людям разного пола, возраста, географического региона и размера города. Через несколько лет такие же исследования студентов были проведены в Турции и Вьетнаме (Devlin, Nasar and Cubukcu, 2013), и их результаты сравнили с результатами, полученными ранее в США. Выяснилось, что в трех совершенно разных культурах роль мягкости/персонализации и упорядоченности была одинаково высокой при вынесении суждений о качестве ожидаемой помощи и степени комфорта в различных кабинетах психотерапевтов.

Основываясь на выводах о сходстве реакций на окружающую среду разных демографических и культурных групп, исследователи предположили, что если терапевтам предложить оценить фото кабинетов, то их суждения будут схожи с суждениями студентов. В целом терапевты достаточно точно предсказывали, как клиенты будут воспринимать офисы, но эффект от упорядоченности они оценили несколько ниже, чем потенциальные клиенты. В качестве объяснений недооценки данного параметра исследователи приводят следующую цитату одного из своих респондентов-терапевтов: «Я знаю слишком много великих терапевтов, которые работают в грязных кабинетах и имеют очень довольных клиентов, чтобы вкладывать много сил в упорядоченность кабинета или книжных шкафов» и выдвигают следующее предположение, почему упорядоченность обстановки важна для клиентов: «В контексте терапевтической среды упорядоченная клиническая обстановка может обеспечить ощущение структуры и предсказуемости для клиента, чья собственная жизнь может не обладать этими обнадеживающими характеристиками» (Devlin, Nasar, 2012).

Таким образом, для создания продуктивного фона, который будет способствовать как эффективной работе психотерапевта, так и комфорту и ощущению спокойствия и безопасности клиента, в практической работе могут быть использованы: мягкие поверхности, растения и теплое освещение, организованное с помощью настольных ламп. Данными параметрами можно повысить уровень самораскрытия, усилить доверие терапевту.

Исследования параметров физической среды как фрейма психотерапевтического процесса

Интересны исследования, где информантами выступают сами терапевты (Antony & Watkins, 2007; Dey, Kumar, 2020).

Исследование K. H. Antony and N. J. Watkins (2007) интересно для нас не только тем, что в исследовании физической среды авторы обратились к опыту психотерапевтов (кабинеты важны не только для клиентов, которые их посещают, но и для психологов, которые работают там ежедневно), но особенно тем, что в направлении их исследовательского поиска и в его результатах мы видим явную и успешную попытку выявить и описать физические структуры, конструирующие фрейм психотерапевтического процесса, хоть сами ученые и не используют данный концептуальный аппарат. В авторской терминологии, они пришли к выводу, что «очевидная потребность всех психологов заключалась в том, чтобы офис сообщал соответствующие социальные сценарии, необходимые для успешного терапевтического сеанса». Собственно, эти социальные сценарии и стратегии их выстраивания терапевтами с помощью физического пространства и становятся предметом данного исследования.

Это было качественное исследование, в котором информантами стали 10 лицензированных психотерапевтов, практикующих в разных подходах, работающих в государственных организациях либо ведущих частную практику. Важно, что интервью проводилось в обстановке кабинета, где практикует терапевт, что давало возможность обсудить его специфику и детали. По результатам анализа собранных данных исследователи выделили две системообразующих их подход категории: терапевтические потребности — критерии, которые, по мнению психотерапевтов, были необходимы для успешной психотерапии, и экологические реакции — параметры среды, реализующие терапевтические потребности. Если необходимые «реакции окружающей среды» отсутствовали в кабинете и не могли быть реализованы, то задача психотерапевта состояла в том, чтобы найти способ адаптировать кабинет под потребность. Терапевтические потребности включали потребность в контроле, конструирование контекста, практичность, определение социальных ролей, безопасность, комфорт, адаптивность, конфиденциальность, порядок и сочувствие. Экологическими реакциями на терапевтические потребности были часы, освещение, дистанция, удобство сидений, окна, цветовое оформление, мебель, тепловой комфорт, декор, местоположение кабинета, звукоизоляция, мобильность части элементов пространства, размер кабинета и растения.

В исследовании были описаны ошибки и неудачи терапевтов в реализации терапевтических потребностей, но мы сосредоточимся на продуктивных стратегиях организации среды:

  • контроль того, что клиенты могли или не могли видеть с помощью разделения кабинета на два поля зрения: в поле зрения терапевта размещались поддерживающие его предметы, которые приятно видеть, или часы, чтобы следить за временем, а в поле зрения клиента, например, пейзажи, восстанавливающие и снимающие напряжение;
  • теплое точечное освещение — распространенная техника поощрения клиентов к раскрытию личной информации;
  • способ смягчения конфронтации между психологом и клиентом — возможность видеть дверь: по наблюдениям терапевтов, «клиенты чувствовали себя комфортно, имея четко определенный выход» (Antony & Watkins, 2007);
  • психотерапевты использовали радиоприемники или комнатные фонтаны для обеспечения белого шума, чтобы компенсировать недостатки шумоизоляции;
  • психотерапевты полагают, что их клиенты имеют дело со слишком большим хаосом вне терапевтического окружения, поэтому принципиально важно поддерживать свои кабинеты в чистоте и порядке.

Выводы:

Так как внешний вид терапевта и интерьер кабинета являются терапевтическими переменными, которые многие практикующие психотерапевты могут контролировать, в качестве выводов перечислим рекомендации, которые были сформулированы исследователями на основе полученных результатов их работ.

Освещение является одним из значимых факторов создания доверительной и безопасной психотерапевтической атмосферы. Рекомендуется использовать естественное дневное освещение, если есть такая возможность, либо теплое рассеянное освещение с дополнительной акцентной подсветкой в виде настольных ламп или торшеров. Стиль оформления кабинетов лучше выбрать мягкий, создающий уют и тепло, с использованием мягкой мебели, ковров или текстильных напольных покрытий, оживив интерьер предметами декора: картинами или другими предметами искусства (лучше всего подойдут пейзажи), очень приветствуются растения. Можно использовать предметы, отражающие индивидуальность терапевта, а также атрибуты профессионализма, такие как дипломы и сертификаты.

В кабинете не должно быть беспорядка или хаоса, пространство следует четко структурировать, особенно если оно большого размера (например, на рабочую зону для индивидуальной деятельности терапевта и на зону работы с клиентом). Рассадку клиента и терапевта лучше организовать друг напротив друга или чуть по диагонали на расстоянии 1,2–1,5 метров, и хорошо бы, чтобы у клиента была возможность видеть входную дверь. Кабинет должен быть достаточно просторным, без ощущения тесноты. В кабинете нужна хорошая шумоизоляция, чтобы не было слышно посторонних звуков и у клиента не создавалось ощущения отсутствия конфиденциальности. Даже если кабинет не является персональным кабинетом терапевта, важно получить контроль над пространством, суметь адаптировать пространство для своей работы, творчески подходить к решению нетривиальных задач и, когда это необходимо, компенсировать влияние того или иного фактора, не поддающегося непосредственному контролю.

Что касается выбора одежды, к сожалению, однозначные рекомендации отсутствуют. Видимо, терапевту стоит ориентироваться на свое самоощущение и личный комфорт.

Таким образом, терапевтический кабинет выступает, во-первых, как фрейм (метакоммуникативное сообщение), содержащий инструкции и правила поведения участников. С этой точки зрения важны набор мебели, рассадка, расстояние между терапевтом и клиентом. Во-вторых, кабинет является фоном психотерапевтического процесса, формирующим комфортное состояние как для терапевта, так и для клиента посредством мягких поверхностей и текстиля, освещения, упорядоченности. В-третьих, как внешний вид терапевта, так и кабинет сами по себе являются сообщениями клиентам, поэтому важно, чтобы они говорили клиенту об уважении, внимании и заботе, что можно достичь через персонализацию, упорядоченность и продуманную компенсацию негативных факторов обстановки, если такие имеются.

ЛИТЕРАТУРА:

  1. Бэйтсон, Г. (2000). Экология разума: избранные статьи по антропологии, психиатрии и эпистемологии. Д. Я. Федотова, М. П. Папуша. М.: Смысл.
  2. Бурлачук, Л. Ф., Кочарян, А. С., Жидко, М. Е. (2007). Психотерапия: Учебник для вузов. 2-е изд., стереотип. СПб.: Питер.
  3. Вацлавик, П., Бивии, Д., Джексон, Д. (2000). Прагматика человеческих коммуникаций: Изучение паттернов, патологий и парадоксов взаимодействия. М.: Апрель-Пресс, Изд- во ЭКСМО Пресс.
  4. Зиновьева, Д. М. (2018). Интерперсональный подход в психологическом консультировании: учебно-методическое пособие. Волгоград.
  5. Карвасарский, Б. Д. (2016). Психотерапия: учеб. для вузов. Изд. 2-е, перераб. СПб.: Питер.
  6. Минухин, С., Фишман, Ч. (1998). Техники семейной терапии. Пер. с англ. А. Д. Иорданского. М.: Независимая фирма «Класс».
  7. Перлз, Ф. (1993). Гештальт-терапия дословно. Московский психотерапевтический журнал, 3(3).
  8. Польстер, И., Польстер, М. (1996). Интегрированная гештальт-терапия. Контуры теории и практики. Москва.
  9. Цапкин, В. Н. (2008). К новой картографии психотерапевтического поля. Московский психотерапевтический журнал, 1(55).
  10. Amira, S., & Abramowitz, S. I. (1979). Therapeutic attraction as a function of therapist attire and office furnishings. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 47(1), 198–200.
  11. Antony, K. H., & Watkins, N. J. (2007). The design of the Psychologists’ offices: A qualitative evaluation of environment function fit. American Institute of Architects Academy Journal. http://info.aia.org/nwsltr_print.cfm? pagename=aah_jrnl_20071101_watkins
  12. Backhaus, K. L. (2008). Client and therapist perspectives on the importance of the physical environment of the therapy room: A mixed methods study (A dissertation submitted in partial fulfillment of the requirements for the degree of doctor of philosophy in the graduate school of The Texas Woman’s University). https://hdl.handle.net/11274/10590
  13. Bloom, L. J., Weigel, R. G., & Trautt, G. M. (1977). Therapeutic factors in psychotherapy: Effects of office décor and subject-therapist sex pairing on the perception of credibility. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 45(5), 867–873.
  14. Chaikin, A. L., Derlega, V. J., & Miller, S. J. (1976). Effects of room environment on self-disclosure in a counseling analogue. Journal of Counseling Psychology, 23(5), 479–481.
  15. Dacy, J. M., & Brodsky, S. L. (1992). Effects of therapist attire and gender. Psychotherapy: Theory, Research, Practice, Training, 29(3), 486–490.
  16. Devlin, A. S., Donovan, S., Nicolov, A., Nold, O. (2009). “Impressive?” credentials, family photographs, and the perception of therapist qualities. Journal of Environmental Psychology, 29(4), 503–512.
  17. Devlin, A. S., Nasar, J. L. (2011). Impressions of psychotherapists’ offices. Journal of Counseling Psychology, 58(3).
  18. Devlin, A. S., Nasar, J. L. (2012). Impressions of psychotherapists’ offices: Do therapists and clients agree? Professional Psychology: Research and Practice, 43(2), 118–122.
  19. Devlin, A. S., Nasar, J. L., & Cubukcu, E. (2014). Students’ impressions of psychotherapists’ offices: cross-cultural comparisons. Environment and Behavior46(8), 946–
  20. Dey, A., Kumar, A. (2020). Physical framework for a counselling environment in India: Thematic analysis of counsellors’ perceptions. Counseling & psychotherapy research, 20(2), 336–345.
  21. Dinges, N. G., & Oetting, E. R. (1972). Interaction distance anxiety in the counseling dyad. Journal of Counseling Psychology, 19(2), 146–149. Gass, C. S. (1984). Therapeutic influence as a function of therapist attire and the seating arrangement in an initial interview. Journal of Clinical Psychology, 40(1), 52–57.
  22. Goodman, P. (1962). Utopian Essays and Practical Proposals. New York: Random House.
  23. Heppner, P. P., & Pew, S. (1977). Effects of diplomas, awards, and counselor sex on perceived expertness. Journal of Counseling Psychology, 24(2), 147–149.
  24. Jackson, D. (2018). Aesthetics and the psychotherapist’s office. Journal of Clinical Psychology, 74(2), 233–238.
  25. Kagan, J. (2016). On Being Human: Why Mind Matters. Yale University Press, First Edition, 320. Knight, P. H., & Bair, C. K. (1976). Degrees of client comfort as a function of dyadic interaction distance. Journal of Counseling Psychology, 23(1), 13–16.
  26. Miwa, Y. and Hanyu, K. (2006). The Effects of Interior Design on Communication and Impressions of a Counselor in a Counseling Room. Environment and Behavior, 38(4), 484–502. Pressly, P. K., Heesacker, M. (2001). The physical environment and counseling: A review of theory and research. Journal of Counseling & Development, 79(2), 148–160.
  27. Scharff, K. (2004). Therapy demystified: An insider’ s guide to getting the right help – without going broke. NY: Marlowe.

[1] Здесь мы ссылаемся на наше (Варзакова, 2018) качественное исследование, проведенное в 2018 году, в рамках которого клиенты в свободной форме делились своим опытом прохождения психотерапии. Одним из открытий данного исследования было то, что если клиентский опыт оценивался скорее как негативный, то в этих описаниях гораздо чаще всплывала тема внешности терапевта или описание кабинета, чем в изложениях позитивного опыта.

[2] Выдержка из интервью, проведенного А. Варзаковой в рамках качественного исследования, 2018 г., где клиенты в свободной форме делились своим опытом прохождения психотерапии.

[3] Под ДП имеются в виду «двойные послания».

[4] https://markgeraldphoto.com/

[5] https://www.cbsnews.com/news/the-evolution-of-the-psychoanalysts-office/

[6] https://www.cbsnews.com/news/the-evolution-of-the-psychoanalysts-office/

[7] https://www.cbsnews.com/news/the-evolution-of-the-psychoanalysts-office/

[8] https://www.cbsnews.com/news/the-evolution-of-the-psychoanalysts-office/

[9] https://www.nytimes.com/2008/03/06/garden/06shrink.html