«Смерть и дифференциация в семье» (Питер Тайтельман. пер.А.Шмелев)

Опыт смерти в жизни Боуэна: от детства до взрослого возраста.

Знакомство с фактами жизни Мюррея Боуэна позволяет пролить свет на процесс развития его теории и на то, что позволило ему применить новый теоретический подход к смерти и к утрате. Мюррей Боуэн был старшим из детей и естественным лидером в семье, в которой рос. Его отец владел похоронным бюро в Уэверли, Теннеси. Участие Боуэна в работе семейного похоронного бюро познакомило его со смертью как с естественной частью человеческого жизненного цикла и научило его, что жизнь и смерть неразрывно связаны. Боуэн видел смерть с юных лет, и смерть не вызывала у него тревогу.

Он вырос на семейной ферме в контакте с миром животных и с природой. Он видел, как животные рождаются и как они умирают. Этот опыт без сомнения сыграл свою роль в его более позднем интересе к естественным системам.

Юношей Боуэн работал на скорой помощи, доставляя больных или раненых пациентов в больницу. Увиденная им смерть в суматохе госпиталя мальчика подростка стала узловым событием, той нитью, которая привела его к изучению медицины и хирургии перед тем, как он выбрал стать психиатром.

Перед тем как начать изучать психологию, Боуэн четыре года был врачом в Англии во время Второй мировой войны. Безусловно, это был еще один опыт переживания травмы и смерти.

Во время своих занятий психологией в Институте Меннингера после войны Боуэн интервьюировал суицидальных пациентов, их общение было открытым и прямым. В каждом интервью Боуэна, в котором он обсуждал с пациентами смерть, они говорили о ней прямо и открыто. Это был взаимный процесс, инициированный отсутствием у Боуэна тревоги и страха смерти. Это позволило создать потенциал для разговора о смерти в рамках «открытой системы». Боуэн был одним из первых в психиатрии и медицине, кто напрямую обратился к темам хронических болезней и смерти.

Подход эмоциональных систем Боуэна к смерти

Боуэн писал, что:

Человек… следует тем же предсказуемым инстинктивным жизненным паттернам, что и все остальные живые существа. Он рождается, он растет до зрелости, он воспроизводится, его жизненные силы уходят, и он умирает (1978,p.321).

Человек сосредоточен на смерти и на том, чтобы остаться живым, в большей степени, чем на любом другом вопросе. Смерть универсальна. Человек похож на все биологические организмы тем, что все жизни заканчиваются смертью. Если кто-то не умрет, он никогда не жил. Не было бы начала жизни, если бы не было также и ее конца.

Теория Боуэна задает рамку для понимания смерти в семье.

Эта глава включает в себя следующие разделы: 1) Семья – это эмоциональная система, 2) Дифференциация себя по отношению к смерти в семье, 3) Твердое я и псевдо-я  по отношению к смерти в семье, 4) Базовый и функциональный уровни дифференциации «Я» по отношению к смерти в семье, 5) Дифференциация «Я» и хроническая тревожность по отношению к смерти в семье, 6) Эмоциональная реактивность и дифференциация «Я»  по отношению к смерти в семье, 7) Континуум дифференциации в семье по отношению к смерти 8) Вариативность дифференциации и реакции семьи на смерть, 9) Клиническое применение для хронических болезней и смерти в семье: разговор с человеком за пределами его дисфункции

Семья – это эмоциональная система

В 1950-е начался сдвиг с изучения отдельного человека к изучению семьи как единицы. Боуэн был одним из важнейших исследователей, кто в это время стоял у истоков развития семейной терапии.

Начальное теоретическое описание Боуэном «семьи как системы» было сделано в 1955 году, в начале сдвига парадигмы от человека к семье в качестве эмоциональной единицы в психотерапии, теории и исследованиях маленькой группы психотерапевтов и исследователей со всей страны. Боуэн и другие специалисты, занимающиеся терапией семьи, сначала использовали фразу «семья как единица лечения», в контексте клинической практики появилось сокращение «семья как единица».

Теоретическая версия новой парадигмы с точки зрения эмоциональных систем Боуэна заключалась в том, что семья – это эмоциональная система. Он думал о семье как о «… комбинации систем “эмоций” и “отношений”». Термин «эмоциональная система» относится к силе, которая движет системой, термин «система отношений» относится к тому, как она выражается. (1978, p.158).

Ниже перечислены ключевые компоненты концепции Боуэна о семье как об эмоциональной единице.

1) Семья – это многопоколенческая эмоциональная система, которая состоит из отдельных личностей в семье, ядерной семьи, семьи происхождения и из расширенной семьи. Она включает в себя всех живых членов семьи, обычно простираясь на три и иногда на большее число поколений.

2) Силы совместности и индивидуальности в эмоциональной системе управляют отношениями в семейной единице. Эти силы проявляются через эмоциональный процесс в системе отношений.

3) Семейный эмоциональный процесс – это эмоциональная активность или реактивность, которая случается между двумя или более членами семьи. Боуэн описывал эмоциональный процесс как «… эмоциональная отзывчивость, которой один из членов семьи автоматически отвечает на эмоциональное состояние другого… Она действует в периоды конфликта и в периоды спокойной гармонии» (1978, p. 66-67).

4) Семейная система держится вместе, как эмоциональный магнит. Термин «Эмоциональное слияние» описывает поведенческое выражение эмоциональной связности или эмоциональное единство, которое существует вдоль континуума во всех частях многопоколенческой семьи.

5) Семейная система включает в себя переплетенное взаимное функционирование в системе отношений. Оно включает в себя компенсаторные изменения у двух членов ядерной семьи, или компенсаторные изменения у сегмента ядерной семьи, или компенсаторные изменения в той или иной части семьи происхождения или расширенной семьи, а также компенсаторное взаимное функционирование в нескольких поколениях.

6) Сверхадекватная-неадекватная взаимность, которая позднее была переименована в недостаточную-излишнюю взаимность, является процессом заимствования и отдачи себя во взаимном функционировании между двумя членами семьи. Кода это происходит, оба «я» оказываются скомпрометированными, по крайней мере, до некоторой степени (Titelman, 2014, p.22).

7) Функциональная позиция нейтрально обозначает позицию, которую индивид занимает в семейной системе по отношению ко взаимно определенным позициям других членов семьи. Боуэн взял термин «функция» из биологии, для того чтобы описать поведение индивида, части семейной системы или семьи целиком.

Концепт дифференциации «Я».

Дифференциация «Я» – это краеугольный концепт в теории семейных систем Боуэна. Дифференциация «Я» – это автоматический естественный процесс, а определение себя – это преднамеренный процесс, для человека как биологического вида характерны оба процесса (Titelman, 2014, p.24).

Боуэн писал:

Термин «дифференциация Я» был выбран как наиболее точно описывающий тот длительный процесс, в ходе которого ребенок медленно отрывается от первоначального слияния с матерью и двигается к своей эмоциональной автономии (1972, p.74).

Концепт дифференциации «Я»  описывает степень эмоциональной дифференциации, оторванности человека от родителя. В широком смысле ребенок физически отрывается от матери во время рождения, но процесс эмоционального отрыва является медленным и сложным, и в лучшем случае не до конца завершенным. Первоначально этот процесс больше связан с факторами, зависящими от матери, от ее способности позволить ребенку расти от нее, чем от факторов, зависящих от ребенка (1972, p.74).

Автор этой статьи предполагает, что отец также может иметь или не иметь способность позволить ребенку расти от него.

Как естественный процесс дифференциации «Я», так и преднамеренный процесс определения себя относятся к способности или неспособности индивида отделить движимую эмоциями инстинктивную реактивность от обдуманной целенаправленной деятельности (Titelman, 2014, p.24).

Боуэн писал, что «ядро моей теории связано с тем, до какой степени люди способны разделять чувства и интеллектуальный процесс» (1978, p.355).

Автор этой статьи писал:

Суть континуума дифференциации/недифференциации заключается в степени эмоциональной связности, эмоционального единства или эмоционального слияния членов семьи. Боуэн первоначально описал это как недифиренцированную семейную эго массу, а позднее как эмоциональную систему ядерной семьи. … Дифференциация «Я» также может быть описана как вариации способности индивида быть отдельным я, функционируя как часть семьи или группы (Titelman, 2014, p.25).

Боуэн постулировал, что существует две силы, лежащие в основе дифференциации «Я»: совместность и индивидуация:

[Он] описывал их как элементы эмоциональной системы. Хотя не существует научных доказательств существования этих инстинктивных сил, теоретики и практики теории Боуэна описывали – в ходе клинических и неклинических наблюдений – поведение, которое явно выражает этот феномен.

Инстинкт совместности побуждает человека быть связанным, зависимым, быть неотличаемой частью пары, семьи или несемейной группы. Сила индивидуации побуждает индивида быть отдельной, независимой и отличаемой сущностью, следующей своим установкам. Дифференциация «Я», естественная или модифицированная усилиями индивида, является балансом этих двух инстинктов в интеллектуальной системе. Чем сильнее эмоция доминирует в балансе этих двух сил, тем ниже уровень дифференциации «Я»  у индивида. Чем больше интеллект доминирует в балансе этих двух сил, тем выше уровень дифференциации «Я» у индивида (Titelman, 2014, p. 25-26).

Твердое я и псевдо-я по отношению к смерти в семье.

Автор этой статьи писал:

Твердое я и псевдо-я представляют собой два отдельных способа функционирования, которые располагаются вдоль континуума, в котором псевдо-я находится на нижнем конце функционирования и твердое я находится на высшем конце функционирования. Баланс псевдо-я и твердого я зависит от того, какой из них более заметен. … Твердое я состоит из определенных верований, убеждений и жизненных принципов, от которых не отступают под давлением другого. Боуэн писал: «Каждое убеждение и каждый принцип согласуются с другими, и [твердое] я будет предпринимать ответственные действия, основанные на принципах, даже в ситуации высокой тревоги» (1978, p. 406). Твердое я выражается через занятие Я-позиций. Это происходит, когда индивид противостоит давлению семьи (или значимых членов несемейной группы) подчиниться силам совместности и адаптироваться к взглядам или моделям поведения других, в которые он сам не верит. … Псевдо-я – это «притворное» я. Оно и приобретается и может быть изменено эмоциональным давлением со стороны других. Боуэн следующим образом описывает псевдо-я: «Оно состоит из случайных и противоречивых убеждений и принципов, приобретенных, потому что они были нужны, так как считалось, что это правильные мысли или действия, или для того чтобы повысить статус в социальном сообществе» (1978, 406).

Семьи, столкнувшиеся со смертью одного из членов семьи, чьи уровни дифференциации располагаются на отрезке от среднего до высокого, – это те семьи, которые состоят из более твердых я. Эти семьи, состоящие из совокупности их членов, состоят из индивидов, которые не имеют эмоционального слияния со своей семейной единицей. Они могут быть эмоционально близки, но они способны поддерживать свою индивидуальность как твердых я. Сила индивидуации доминирует над силой совместности. Если умер лидер семьи, появляется новый лидер, и семья принимает и поддерживает его или ее. Новые лидерские функции могут быть распределены для поддержания стабильности семейной единицы. Семьи с более высоким уровнем дифференциации могут быть эмоционально близки, но они способны поддерживать свою индивидуальность как твердых я.

Семьи с низким уровнем дифференциации – это те семьи, которые состоят из псевдо-я. Они управляемы силой совместности в большей степени, чем силой индивидуации. Совокупность членов этих семей имеет более низкий уровень дифференциации и в большей степени сливается эмоционально. Боуэн называл это эмоциональным единством, а первоначально недиффиренцированной эго массой. Когда семья с низким уровнем дифференциации сталкивается со смертью члена семьи, особенно со смертью лидера или значимого члена семьи, она с меньшей вероятностью будет способна поддержать стабильность семейной эмоциональной единицы. Как если бы семейный лидер был вырван из семейной единицы, оставляя ее энергию связанной и дестабилизированной.

Базовые и функциональные уровни дифференциации «Я»по отношению ко смерти в семье.

Чрезвычайно сложно оценить и осмыслить расхождение между базовым и функциональным уровнем индивида, в случае семьи эта задача становится еще сложнее. Сложность заключается в том, что люди, как было описано в прошлом разделе, обладают и твердым я, и псевдо-я. Когда человек «заимствует» или «отдает» себя в отношениях с членами семьи и важными несемейными членами группы, через процесс слияния или недифференциации, он или она будет демонстрировать более высокий или более низкий уровень функциональной дифференциации, чем его или ее базовый уровень дифференциации.

Боуэн писал:

Степень псевдо-я настолько варьируется, что невозможно достоверно оценить твердое я, кроме как оценивая жизненные паттерны на протяжении длительного отрезка времени… Со всеми переменными возможно провести достаточно точную оценку дифференциации «Я» на основе моделей слияния в предыдущих поколениях и общего курса жизни в настоящем. (1978, p.306)

Столкновение со смертью в семье является одним из самых (если не самым) резких узловых событий в жизни человека. Оно зачастую вызывает огромный стресс, острую и хроническую тревогу и реактивность. Боуэн писал: «Настоящая проверка стабильности дифференциации случается, когда человек снова подвергается хроническому тяжелому стрессу» (1978, p. 371).

Дифференциация «Я»  и хроническая тревога по отношению к смерти в семье.

Хотя дифференциация «Я»  является краеугольным концептом теории Боуэна, дифференциация «Я» – это одновременно и концепт, и переменная. Две важнейших переменных теории – это континуум дифференциации «Я» и диапазон хронической тревоги. В теории Боуэна острая тревога – это психологическая или физиологическая реакция человека на реальную угрозу. Она обычно ограничена во времени. Хроническая тревога – это реакция на воспринимаемую или воображаемую угрозу, как правило, не ограниченная во времени. Керр писал: «…конкретные события или проблемы обычно являются основными генераторами острой тревоги. Основными генераторами хронической тревоги является реакция людей на нарушение баланса в системе отношений» (Kerr and Bowen, 1988, p. 113).

На континууме дифференциации более высокие уровни хронической тревоги соотносятся с более низкими функциональными уровнями дифференциации «Я». Более низкие уровни хронической тревоги соотносятся с более высокими функциональными уровнями дифференциации.

Столкновение со смертью в семье вызывает острую тревогу членов семьи и семьи как целого. Семьи с более низким уровнем дифференциации с большей вероятностью переходят в состояние хронической тревоги. Семьи со средним или более высоким уровнем дифференциации с малой вероятностью продолжат существовать в состоянии хронической тревоги, такая семья стремится к тому, чтобы эмоционально стабилизировать себя.

Эмоциональная реактивность и дифференциация «Я» по отношению ко смерти в семье.

Автор этой статьи писал (2014), что:

Эмоциональная реактивность – это поведенческое или физиологическое выражение тревоги, острой или хронической, в ответ на  поведение другого человека. Сначала это происходит в семейной системе отношений, и затем в других несемейных отношениях. Реактивность одного из членов семьи вызывает реактивность другого. Хроническая реактивность, в контексте хронической тревоги, приводит к нарушению баланса в системе отношений.

Интенсивность эмоциональной реактивности, так же как интенсивность хронической тревоги, связана с уровнем дифференциации. Чем ниже уровень дифференциации, тем чаще случаются эпизоды эмоциональной реактивности, и они чаще случаются с высокой степенью интенсивности. На более высоких уровнях дифференциации эпизоды реактивности случаются реже, и уровень эмоциональной реактивности обладает меньшей интенсивностью (Titelman,2014, pp.29-30).

Когда стресс, реактивность и хроническая тревога высоки, дифференциация находится на низком уровне. Когда семья с низким уровнем дифференциации имеет дело со смертью , но не обращается к ней напрямую, семейная эмоциональная единица может быть дестабилизирована. И наоборот, когда стресс, хроническая тревога, реактивность и адаптивность низки, уровень дифференциации высок,  семья открыто и напрямую обсуждает смерть. Адаптивность – это способность человека и семьи регулировать свою тревогу и эмоциональную реактивность для того, чтобы сохранить или восстановить эмоциональное равновесие семейной эмоциональной единицы.

Континуум дифференциации в семье по отношению к смерти

Способность определять себя перед лицом смерти членов семьи – это важный фактор для континуума дифференциации Боуэна. Семьи, совокупность членов которой находится в середине или на более высоком уровне континуума дифференциации, обладают большей способностью реалистично обсуждать и переживать хроническую болезнь и/или смерть в семье. Семьи, совокупность членов которой находится на более низком уровне дифференциации, с большой вероятностью будут выражать отрицание по отношению к смерти. Они с меньшей вероятностью будут способны открыто обсуждать такие темы и с большей вероятностью проявят психологические, физические или социальные симптомы в связи с потерей члена семьи.

Основываясь на совокупности эмоциональной связности членов семьи, эмоционального единства  или эмоционального слияния, дифференциация членов семьи лежит вдоль континуума нестабильности/стабильности в момент смерти.

Необходимо понимать вариативность уровня семейной хронической тревоги, стресса и адаптивности как реакции на хроническую болезнь или смерть. Семьи на более низком конце континуума с большей вероятностью испытают « волны эмоционального потрясения и шока»  (Bowen, 1978) в своей ядерной семье и в расширенной семье на протяжении многих поколений. Их устойчивость слаба, и стабилизировать семейную единицу после смерти гораздо сложнее. Семьи, функционирующие на средних или более высоких уровнях дифференциации с большей вероятностью сумеют поддержать или стабилизировать семейную эмоциональную единицу, столкнувшись с хронической болезнью и смертью. Уровни дифференциации семей – это, согласно теории Боуэна, критически важные переменные при реакции на смерть.

Клинический подход Боуэна к смерти: принципы, концепты и ритуалы.

Отрицание смерти в семье

Клинический подход Боуэна приводил  к прямому общению с людьми и членами семьи о хронической болезни и смерти. У него было два принципа, которым он следовал как с клиентами, так и со своей собственной семьёй, друзьями и коллегами: 1) быть «присутствующим и учитывающим», когда член семьи, друг или коллега имеет серьезное хроническое заболевание, умирает или умер; 2) прямое столкновение со смертью, без отрицания, отношение к смерти по принципу «легко пришло, легко ушло», не отрицая смерть, но и не фокусируясь на ней излишне.

Боуэн уважал отрицание, действующее в семье. Тем не менее, ему было комфортно и он не испытывал тревоги, используя такие прямые слова, как «смерть», «умереть» и «похоронить». Они избегал использования менее прямых слов, таких как «скончался», «почил» и «упокоился». Боуэн считал, что это помогает умирающему и членам его или ее семьи быть более открытыми и реалистичными в отношении смерти (1978, p. 329).

Контекст «открытых» и «закрытых систем» по отношению к смерти.

Боуэн (1978) писал:

«Открытая» система отношений – это та система, в которой человек свободен в том, чтобы поделиться большим процентом своих внутренних мыслей, чувств и фантазий с другим, который может ответить взаимностью. Ни у кого не бывает полностью открытых отношений с другим, но это здоровое состояние, когда человек способен иметь отношения, в которых возможен разумный уровень открытости. … «Закрытая» система отношений – это автоматический эмоциональный рефлекс для защиты себя от тревоги другого, хотя большинство людей говорят, что они избегают запретных тем, чтобы не расстраивать другого (p. 322).

«Закрытая система» в особенной степени доминирует в процессе обсуждения умирания и смерти. Боуэн описывает взаимную блокировку между тремя закрытыми системами. Каждая из этих систем играет свою роль в закрытой коммуникационной системе. Это три следующих закрытых процесса: 1) внутрипсихическое отрицание смерти пациентом в его или ее закрытой системе; 2) закрытая система семьи в отрицании умирающего члена семьи; 3) тревога терапевта, которая движет его отрицанием и отсутствием ясности в описании пациенту смерти и его или ее блокировок. Это может быть описано как «закрытый треугольный коммуникационный процесс», который оставляет умирающего пациента во позиции аутсайдера, а семью пациента и лечащего врача а в позиции инсайдеров. Однако каждый из углов треугольника находится в темноте. Каждая из сторон треугольника не может ясно и открыто говорить с двумя другими сторонами. Боуэн описывал слабую коммуникацию между врачом и семьей в качестве главной проблемы (1978, p.324).

Открытая и закрытая системы в обсуждении смерти и скорби варьируются вдоль континуума дифференциации. Этот континуум включает в себя уровни хронической тревоги и диапазон дифференциации «Я»  при реакции на смерть у пациентов, семей и врачей.

Волна эмоционального потрясения и смерть

В этом разделе описывается вспомогательный концепт Боуэна,  волна эмоционального потрясения и шока, которая случается у многих семей, столкнувшихся со смертью. Этот концепт описывает, как некоторые семьи на средних или более низких уровнях дифференциации «Я»  развивают симптомы (психологические, физические и социальные, а также несчастные случаи и другие проблемы) при реакции на хроническую болезнь или смерть члена семьи. Шоковые волны могут с течением времени проходить через многочисленные поколения или могут быть несильными в пределах ядерной семьи в  зависимости от степени интенсивности и уровней дифференциации. Семьи на более высоких уровнях дифференциации «Я»  склоны к менее интенсивным эмоциональным волнам с меньшим количеством симптомов. Если они у них случаются, они длятся меньший отрезок времени, чем у семей на более низких уровнях дифференциации.

Когда семья не испытывает тревоги и функционирует в равновесии, каждый член семьи действует с разумной эффективностью в течение определенного отрезка времени (Bowen, 1978,pp.324-325). Нарушение равновесия происходит, когда или умирает член семьи, или добавляется новый член семьи. Интенсивность эмоциональной реакции контролируется уровнем функциональной эмоциональной интеграции семьи в этот момент или функциональной значимостью появления или потери члена семьи (Bowen, 1978, pp. 324-325).

Боуэн (1978) писал:

«Волна эмоционального потрясения» — это сеть подземных «после-шоков» серьезных жизненных событий, которая может произойти в любой части расширенной семейной системы через месяцы или годы после того, как в семье произошли эти важные эмоциональные события. Она наиболее часто случается после смерти или после угрозы смерти значимого члена семьи, но может случиться и после утрат другого типа. (p.325)

Таким образом, эмоциональные шоковые волны имеют пять компонентов: 1) уровни дифференциации в семье; 2) уровни хронической тревоги в семье; 3) хроническая болезнь, смерть или прибавление в семье; 4) отрицание эмоционального слияния в семье; 5) более высокие уровни интенсивности шоковых волн могут привести к межпоколенческой передаче шоковых волн в расширенных семьях на протяжении нескольких поколений.

Боуэн считал, что волна эмоционального потрясения присутствует в какой-то степени у значительного процента семей. Согласно исследованию Бонанно (2005 & 2011), высокий процент семей демонстрируют устойчивость после смерти члена семьи. Возможно, это верно для населения, которое исследовал Бонанно. Однако он в своем исследовании изучал индивидов, а не семьи, и поэтому не наблюдал волны эмоционального потрясения  и нарушение равновесия после хронической болезни или смерти члена семьи в более широких семейных системах.

Функциональная позиция и смерть

Функциональная позиция – это вспомогательный концепт Боуэна. Она является компонентом нескольких концептов теории Боуэна (треугольники, ядерная семья, процесс семейной проекции, процесс межпоколенческой передачи,  сиблинговая позиция , эмоциональный разрыв и й эмоциональный процесс в обществе). Функциональная позицияэто нейтральное обозначение позиции, которую человек занимает в семейной системе по отношению ко взаимно определенным позициям других членов семьи.

Согласно Боуэну, когда член семьи умирает, функциональные позиции живых членов семьи сдвигаются, и это изменяет функциональную позицию семьи в плане стабильности или нестабильности. Негативный эффект для семьи гораздо сильнее в случае смерти семейного лидера, такого как отец, мать, дедушка или бабушка. Если смерть связана с «особым ребенком», суицидом или с потерей члена семьи в раннем возрасте, эффект для семьи также будет очень сильным. Если член семьи занимает менее важную для семьи функциональную позицию, эффект для семьи будет меньше. Примеры более слабого эффекта смерти и хронической болезни следующие: 1) если умирающий человек имел продолжительное хроническое заболевание и не был активен в семейной системе в течение долгого отрезка времени, 2) если индивид занимает менее важную позицию в семье; или 3) если физическое или психическое функционирование  человека затруднено до такой степени, что  сильно ограничивает  его вклад  в функционирование семьи как целого.

Ритуалы, связанные со смертью, в семье

Люди – это единственный биологический вид, который раздумывает и размышляет о своей смерти через осознание прошлого, настоящего и будущего. «Ритуал – это набор действий, религиозных или светских, который имеет символическое значение. Индивиды, группы или целые сообщества могут проводить их, публично или приватно, в формальной или в неформальной обстановке» (Titelman, 2014, p.134). У людей всегда были различные ритуалы, религиозные или светские, в зависимости от их культур и философий. Они в основном связаны с традициями их семей, племен, стран или государств, в зависимости от уровня их эмоциональной привязанности к их родителям и к их расширенным семьям. Ритуалы, связанные со смертью, и в особенности погребение, позволяют семьям утвердить свое территориальное происхождение и свою продолжающуюся историю в прошлом и в будущем. Так как люди в первую очередь являются эмоциональными существами, у них есть возможность обдумывать смысл жизни и смерти, и это часто выражается через традиционные ритуалы.

Ритуалы, связанные со смертью, позволяют семье и более крупным социальным сетям признать смерть без отрицания и без изоляции семьи от сообщества. Боуэн описал универсальное значение ритуала в столкновении со смертью:

Лучшая функция похорон проявляется, когда они приводят родственников и друзей к наилучшему из возможных контакту с суровым фактом смерти и друг с другом в этот момент высокой эмоциональности (1978, p.331).

Автор этой статьи (2014) писал:

Семейные ритуалы, связанные со смертью … проводятся вдоль континуума дифференциации «Я»  в семье. На более низких концах континуума ритуал будет менее гибким, более механическим и будет связан с более высокими уровнями эмоциональной реактивности. На более высоких уровнях континуума семейные ритуалы более гибкие и менее эмоционально реактивные, то есть менее импульсивные и неконтролируемые. Они в большей степени отражают индивидуальность членов семьи, чем являются результатом эмоционального слияния в семье или социальных паттернов и ожиданий. (p.134)

Автор этой статьи (2014) также писал:

… Функция ритуалов применима в равной степени к религиозным и светским, традиционным и нетрадиционным ритуалам, связанным со смертью. Преимущества старинных традиционных ритуалов или вновь созданных ритуалов зависят от уровней дифференциации и хронической тревоги, которые лежат в основе того, как эти ритуалы выражаются и воспринимаются семьей и обществом. (p.134)

Вариативность уровня дифференциации у семей, столкнувшихся со смертью.

Сложность заключается в концептуализации несоответствия между базовой и функциональной дифференциацией «Я»:

Когда индивид «заимствует» или «отдает» себя в своих отношениях с мужем, с женой, с детьми, с родителями, с расширенной семьёй и со значимыми несемейными членами группы – через процесс эмоционального слияния или недифференциации – он или она будет демонстрировать более высокую или более низкую функциональную дифференциацию по сравнению со своим базовым уровнем дифференциации (Titelman, 2014, p. 32)

Боуэн писал: «Настоящий тест стабильности дифференциации происходит, когда человек [или семья] … подвергается хроническому сильному стрессу» (1978, p. 371).

Столкновение со смертью в семье – это значимое событие для всех людей. Оно показывает уровень твердого я и уровень псевдо-я. Хотя смерть – это очень значимый фактор, это только один из факторов, которые составляют характеристику дифференциации  семьи и ее членов.

Среди следующих примеров реакции семьи на смерть один приведен на основе открытых источников. Среди трёх других одна семья пациентов и две семьи, лично знакомые автору. Четыре примера представляют разнообразие реакций семьи на смерть, отражающих их уровень дифференциации.

Конфликт жизни и смерти: семья на низком уровне дифференциации

Этот пример семьи на низком уровне дифференциации себя приведен на основе материалов в открытых источниках. Смерть Терри Шайво стала поводом для судебного процесса, посвященному праву на смерть, который продолжался с 1990 по 2005 год. В 1990 у нее случилась остановка сердца в ее квартире во Флориде, ее муж позвонил в скорую помощь. По всей видимости, к этому состоянию ее привела экстремальная диета при чрезмерном употреблении жидкостей. Семейная реакция на необратимо вегетативное состояние Терри была чрезвычайно интенсивной.

Терри родилась в 1963 в Морланд Тауншип, округ Монтгомери, Пенсильвания, в пригороде Филадельфии. Ее родителями были Роберт и Мэри Шиндлер, у нее был младший брат Бобби и младшая сестра Сюзанн. В подростковом возрасте Терри была ростом 1 метр 60 см и весила более 90 килограмм. В 1982 году она познакомилась с Майклом Шайво, и в 1984 они поженились.

Непосредственно после сердечного приступа Терри в 1990 отношения между ее мужем и ее родителями были дружелюбными. Майкл даже некоторое время бесплатно жил в кондоминиуме Шиндлеров в период с 1990 по 1993 год. В этот период, вплоть до 1993, Майкл испробовал множество способов лечения своей жены. В середине 1993 года Майкл подписал указание «не реанимировать» (DNR), после того как Терри перенесла инфекцию мочевыводящих путей. (https://en.wikipedia.org/wiki/Terri_Schiavo_case).

Семейные реакции были крайне эмоциональными и интенсивными.

Отец Терри говорил: «Я ошеломлен, я просто ошеломлен. В это трудно поверить». Муж Шайво, Майкл Шайво, сказал, что он возмущен, что в спор о праве на смерть вмешиваются политики из конгресса. В течение многих лет он боролся с родителями своей жены по вопросу, следует ли позволить ей умереть или ее жизнь должна поддерживаться при помощи питательного зонда… Боб Шиндлер посещал свою дочь вечером в воскресенье и заявил, что обнаружил у нее признаки обезвоживания. По его словам, она выглядела уставшей, но в некоторый момент отреагировала на его поддразнивание, состроив ему рожицу. … Брайан Шайво, брат Майкла, заявил, что он провел день воскресенья со своим братом и Терри в хосписе, но Терри не двигалась и не издавала никаких звуков. «Тому, кто думает, что она говорит и реагирует, стоит самому пройти психиатрическое обследование», — отметил он. (http://www.nbcnews.com/id/7212079/ns/us_news/t/bush-signs-schiavo-legislation/)

Родители Терри хотели, чтобы ее жизнь бесконечно поддерживалась, а ее муж хотел перестать поддерживать ее жизнь, так как она находилась в вегетативном состоянии. Конфликт продолжался с 1993 по 2005 год. Родители изо всех сил старались сохранить дочь «живой», хотя она была в безжизненном состоянии. Обсуждение этого случая в религиозных, юридических, судебных и политических кругах, включая специальное возвращение президента США Джорджа Буша в Вашингтон, чтобы подписать указ, передающий этой дело в федеральный суд, добавило эмоциональной реактивности конфликту между родителями и мужем Терри.

Когда семейные конфликты включают в себя множество связанных треугольников, маловероятно, что когда-либо будет достигнут рациональный результат. Треугольник между родителями Терри, ее мужем и самой Терри был «ментальным треугольником». Бессознательная третья сторона (Терри) не могла присутствовать в силу того, что не приходила в сознание, из-за невозможности участия Терри ситуация не могла быть детриангулирована. Тем не менее, в 2000 году федеральный судья постановил, что Терри «… с высокой степенью надежности делала устные заявления, согласно которым, она бы хотела, чтобы питательный зонд был удален». (https://en.wikipedia.org/wiki/Terri_Schiavo_case). Питательный зонд был окончательно удален в 2005, и она умерла в марте 2005 года.

По теории Боуэна, эта семья находилась на низком уровне континуума дифференциации, что выражалось в степени эмоционального слияния между родителями и ребенком. Родители испытывали потребность в эмоциональной совместности с дочерью , даже несмотря на то что у них не было шансов на живые отношения с Терри.

Функциональные позиции и послешоковые волны у трех поколений после смерти: семья на среднем уровне континуума дифференциации.

Ниже будет описан пример функциональных позиций, которые передавались на протяжении трех поколений в результате реакции на значимую смерть в первом поколении. Старшая дочь нашла своего отца запертым на кухне и почувствовала запах газа. Ее матери и младшей сестры не было дома, поэтому она побежала к кузену, который жил по соседству. Но ее отец был уже мертв. Его суицид  прокатился по семье волной эмоционального потрясения.  Старшая дочь имплицитно заняла функциональную позицию спасителя в своей взрослой рабочей системе. Вероятно в ответ на суицид своего отца она присоединилась к Красному кресту и работала в местах национальных и международных катастроф, спасая жизни.

Младшая дочь во взрослом возрасте стала педагогом, фокусируясь на эмоциональном, социальном и образовательном развитии ребенка. Когда она вышла замуж и завела детей, она заняла в семье функциональную позицию  тревожного гиперфункционала по отношению к своему сыну, который гипофункционировал  как тревожный, медленно развивающийся ученый. Гипофункционирование  сына  было связано с  восприятием  его матерью мужской уязвимости.

Когда сын вырос, он стал психологом. Когда он гостил у родителей, которые переехали во Францию в его молодости, он узнал, что его мать тревожится из-за депрессии отца. В  их разговоре  мать выразила тревогу, сказав, что она чувствует себя некомфортно при мысли о деловой поездке в Англию, предполагая, что ее муж может иметь суицидальные мысли, и что она не хочет оставлять его одного. Сын выразил мнение, что его отец испытывал депрессию, но не имел суицидальных мыслей. Мать почувствовала облегчение и смогла совершить деловую поездку.  Такое волнение матери, как кажется, связано с той волной эмоционального потрясения, которая возникла из-за самоубийства ее отца, и которая докатилась и до ее мужа и до ее сына.

Три поколения функциональных позиций в семье демонстрировали сверхфункционирование и недофункционирование как ответ на то, что Боуэн описал как начальную шоковую волну, которая последовала за суицидом отца, и на то, как она действовала «в подземной сети эмоциональной зависимости членов семьи друг от друга» (1978, p.325).

У семьи была закрытая система общения о смерти. Она не была способна открыто говорить об умерших членах семьи. Также у них было мало ритуалов, связанных со смертью, которые включали семью и друзей.

Ниже следует восемь примеров семейной тревоги и отрицания по отношению к смерти:

1) Младшая дочь и ее муж избегали ритуалов, связанных со смертью.

2) Когда сыну младшей дочери было восемь лет, в Лос Анджелесе от инфаркта умерла его бабушка по материнской линии. Он почувствовал, что родители расстроены, и спросил, как дела у Бабули в больнице. Его родители сначала сказали ему, что с бабушкой все в порядке, но вскоре оба сказали ему, что она умерла. На следующий день отец взял сына в больницу, куда он поехал забрать ее вещи. Восьмилетний мальчик сидел в машине и гадал, что его отец делает в больнице. Пепел бабушки был затем отправлен в Филадельфию и захоронен в могиле в Филадельфии, где уже был похоронен ее муж.

3) В возрасте 28 лет сын посетил первые похороны в своей жизни, похороны его 97-летней бабушки по отцовской линии. Его отец решил не приходить на похороны.

4) Мать сына знала, что ее отец совершил суицид, но не говорила сыну до тех пор, пока ему не исполнилось 30 лет.

5) В 1975 во Франции, во время семейного ужина в ресторане, сын решил напрямую поговорить со своей матерью и тетей о смерти дедушки. Они говорили об их отце, но его тетя сказала племяннику, что его дедушка по материнской линии умер от инфаркта, отрицая его суицид. Однако его мать сказала, что их отец совершил суицид. Отсутствие полной открытости не оставило ясности относительно смерти дедушки по материнской линии.

6) Мать умерла в больнице в Лондоне, Англия, в 1977 году. Она выбрала кремацию. Сын присутствовал на кремации матери, но его отец и сестра не пришли. Его отец провел несколько часов, сидя со своей мертвой женой в больнице. Позднее, летом 1977, сын и отец похоронили пепел его матери под вишневым деревом во Франции, где жили родители. Его сестра не пришла. Поминовение семьей, друзьями и коллегами вновь не случилось. Однако после смерти матери отец получил около сотни писем с выражениями соболезнования от семьи, друзей и коллег. В некоторый момент он отправил их сыну, который показал часть из них своей сестре. Отец организовал обед в честь своей покойной жены в педагогическом колледже в Нью-Йорке, где она была одним из руководителей начальной школы. Ни ее дочь, жившая в Англии, ни сын не пришли на обед.

7) Отец сына умер в 1993, одиннадцать лет страдая болезнью Альцгеймера. Как и его жена, он выбрал кремацию. Сын присутствовал на кремации отца, как он присутствовал и на кремации матери. И сын, и дочь видели тело отца перед кремацией. Дочь предпочла не посещать кремации своих родителей. Сын, дочь и партнер их отца на протяжении 15 лет похоронили его пепел под вторым вишневым деревом в их саду во Франции, где за 16 лет до этого была похоронена мать. Сын произнес речь о жизни своего отца при захоронении его пепла.

8) Закрытая коммуникационная система семьи проявилась, когда дочь писала некрологи в the New York Times как для матери, так и для отца. Они, к сожалению, были коротки. Сын и дочь не поместили некрологи ни в газетах в Англии, где жила дочь, ни в газетах маленького города в Новой Англии, где жил сын.

Отсутствие похорон и поминок родителей или отсутствие на них некоторых членов ядерной семьи, расширенной семьи, друзей и коллег продлило закрытую коммуникационную систему о смерти на три поколения семьи. Существовали обстоятельства, такие как переезды и жизнь в других странах, которые затрудняли общение близких, друзей и коллег. Тем не менее, не проведение существенных светских ритуалов, связанных со смертью, создало неправильные прецеденты. Третье поколение продолжает жить с некоторыми отголосками подземной эмоциональной шоковой волны, которая образовалась в 1928 году после суицида дедушки по материнской линии.

Родители, как кажется, находились на среднем уровне континуума дифференциации себя, в особенности в том, как непрямо происходили столкновения с умиранием и смертью в семье.

Через много лет после смертей родителей и тети сын, который сохранил часть пепла от каждой из их кремаций, организовал поминки, на которых пепел был развеян над океаном в особом для семьи месте. Похоже, что третье поколение сумело продвинуться к более «открытой коммуникационной системы» в столкновении со смертью и в проведении ритуалов со своими семьей и друзьями. Они сохранили светские убеждения по отношению ко смерти, но попытались создать светские ритуалы, связанные со смертью, которые имели бы для них значение.

Умирающий дедушка определяет себя по отношению к своей внучке: семья на среднем уровне континуума дифференциации.

В этой виньетке подчеркнут «танец» между внучкой и ее дедушкой, который осознал, что конец его жизни неминуемо приближается:

Внучка: (48 лет): [Пока я медленно вставала из кресла, осознание, что это действительно может быть наше последнее прощание, было тяжелым. Должна ли я делать вид, что это такой же разговор, как многие предыдущие, или должна сказать ему что-нибудь значимое или важное для него? Дедушка (84) был простым человеком, выражавшим свою любовь и привязанность в действиях, редко в словах.]

Внучка: Окей, дедушка. Я собираюсь идти.

Дедушка: Окей.

Внучка: Я могу быть на следующих выходных. Я же увижу тебя?

Дедушка: Я так не думаю, дорогая.

Внучка: Не думаешь? Почему?

Дедушка: Я устал.

Внучка: Я знаю, дедушка. Тебе ничего не надо делать. Просто расслабься.

Дедушка: Я скучаю по Барбаре [Барбара была его женой, умерла за четыре года до этого].

Внучка: Я тоже по ней скучаю.

Дедушка: [Глубокий вздох]. Я устал. Я готов умереть. [Его глаза мокрые от слез.]

Внучка: Я знаю, что ты устал. Но что если я не готова, чтобы ты умер? [У меня перехватило голос].

Дедушка: [Смотрит на меня с абсолютной ясностью в глазах и сталью в голосе]. Это уже не про тебя.

Внучка: [Мои глаза начинают наполняться слезами, хотя я знала, что он хотел бы, чтобы я была сильной в наши последние моменты вместе, в этом я была уверена. Я делаю глубокий вдох и наклоняюсь, чтобы поцеловать и обнять его. Поднимаясь от него, я спрашиваю:] Ты знаешь, что я люблю тебя, так ведь, дедушка?

Дедушка: [Смотрит на меня с улыбкой и говорит:] Аналогично [его фирменный способ отвечать мне на фразу «я люблю тебя»].

Внучка: [В этот момент я кивнула и улыбнулась, по моим щекам медленно катились слезы]. Аналогично, дедушка [и я вышла].

Хотя и дедушка, и внучка чувствовали и выражали грусть, они оба намеренно приняли исход. Это указывает на средний или более высокий функциональный уровень дифференциации и открытости в определении двух я в семье.

Три поколения семьи, которая намеренно сталкивается со смертью: от среднего до высокого положения на континууме дифференциации

Ряд смертей в семье Г. были такими, что их можно назвать «намеренными». У дедушки Гарри Г. в 1930-е, когда ему было чуть больше 60 лет, постепенно развился крайне тяжелый артрит. Он постоянно испытывал боль, не был способен двигаться и функционировать как сильный счастливый человек, которым он был в расцвете сил. Однажды вечером он и его жена пригласили на ужин своего близкого друга, местного доктора. После ужина доктор сказал бабушке Г., что он уложит Гарри в кровать. Он отнес его в спальню, дал ему устроиться в кровати и по обоюдной договоренности вколол ему что-то, что помогло бы ему заснуть. На следующее утро дедушка Г. не проснулся.

Его племянница, Пенелопа, также сама приняла решение, когда она готова закончить свою жизнь. Ей было почти 80, ее любимый муж умер, она больше не могла заниматься домашним хозяйством и заботиться о животных, поэтому она легла в постель, перестала есть и пить и умерла через 10 дней.

Сыну Гарри, МГ, было 82, когда он умер. У него был артрит, он испытывал трудности с передвижением и после серии микроинсультов у него наблюдалось ухудшение умственных способностей. Он также страдал от хронической  сердечной недостаточности. За ним ухаживала его жена БГ. Однажды после полудня ей надо было сделать несколько дел, поэтому она пригласила молодого человека прийти и пообедать с ее мужем. На обеде он сказал молодому человеку, что если бы он «умер сегодня, я бы почувствовал, что прожил хорошую жизнь. Я люблю свою жену и детей, но я готов уйти». После обеда МГ отправился в гостиную вздремнуть. Молодой человек убрал со стола и начал мыть посуду, но через минуту услышал глухой звук из гостиной. Когда он пошел посмотреть, в чем дело, он обнаружил мертвого МГ на полу.

БГ жила почти до 85. У нее также был артрит и хроническая сердечная недостаточность, но ей удавалось вести счастливую полную жизнь после смерти МГ. Она с большим воодушевлением ждала поездки к своему младшему брату в Калифорнию. Перед тем как покинуть свой дом в Фильдельфии, она выписала доверенность на имя своего старшего сына, который жил поблизости, и он стал соуправляющим ее банковского счета. «Просто на случай, если что-нибудь случится», — сказала она. В Калифорнии ее брат замечательно ее принимал и отвез ее на ферму арабских лошадей, что ей очень понравилось. Когда они вернулись с фермы, она сказала, что хочет отдохнуть. Она легла в спальне, впала в кому и никогда больше не очнулась. Ее брат позвонил пятерым ее детям, и четверо из них прилетели в Калифорнию, чтобы быть с ней в отделении интенсивной терапии, где врачи интубировали ее, пытаясь определить, какое лечение ей нужно, после того, как у нее диагностировали менингит. Ее старший сын не приехал, но подтвердил, что поддержит решение других. Четверо детей приехали в палату, где она была подключена к огромному количеству поддерживающих жизнь аппаратов. У каждого из детей была копия ее завещания, в котором она заявила, что не хотела бы лечения, поддерживающего жизнь, если она впадет в вегетативное состояние. Доктора сказали им, что если бы хоть один из ее детей был против, они должны были бы сохранять ей жизнь, но так как все дети согласны в том, что хотят последовать ее завещанию, они удалят трубки, которые ее поддерживали. Вскоре после процедуры она умерла.

У кузины в третьем поколении в возрасте 80 лет был диагностирован рак почки. Она решила отказаться от лечения и продолжила жить полной жизнью. Когда ей было около 85 лет, ее рак находился в состоянии ремиссии.

Эта семья из трех поколений демонстрирует более высокие уровни дифференциации перед лицом смертности. Члены каждого из поколений выбирали намеренно закончить свою жизнь, если серьезно болели, испытывали сильную боль или не могли поддерживать свою жизнь и сами ею управлять. Дедушка, это первое поколение, жил с сильным артритом и договорился со своим доктором, что при помощи медицины мирно закончит свою жизнь. Пенелопа, его племянница, это второе поколение, в возрасте 80 лет намеренно решила прекратить есть и пить и умерла через 10 дней. МГ, это также второе поколение, жил полной жизнью и умер от естественных причин в возрасте 82 лет. В день, когда он умер, интуиция, судя по всему, подсказывала ему, что надвигается смерть, и он принял ее.

БГ, жена МГ, умерла в возрасте почти 85 лет. Она подготовилась к своей смерти, отправив копии своего завещания всем своим детям, чтобы быть уверенной, что ее не будут поддерживать живой в вегетативном состоянии. В третьем поколении семьи все пять взрослых детей согласились последовать последней воли матери. Каждый из них принес к ее постели в больнице документы, которые она им послала, о том, что ей не стоит продолжать поддерживать жизнь. Они были присутствующими и учитывающими, и каждый из них определил себя в том, что позволил матери уйти, хотя в то же время они знали, что будут очень по ней скучать.

Клиническая иллюстрация:  хроническая болезнь и смерти в семье-говори с человеком за пределами  его дисфункции.

Лоретта Новаковски (Loretta Nowakowski, R.N., PhD), дипломированная медсестра,  работала на основе теории Боуэна и применяла ее при уходе за хронически больными и умирающими пациентами. Ниже следуют некоторые ее наблюдения и клинические подходы, взятые из ее статьи «Дезориентация — сигнал или диагноз» (1978). Дезориентированность в основном случается при нарушении функций головного мозга, но встречается и при других болезнях. Боуэн (1971, лично) познакомил Новаковски с одним из важнейших своих принципов: «Говори с человеком за пределами его дисфункции». Новаковски применяла следующие методы, когда разрабатывала приемы работы с дезориентацией:

Чтобы оставаться объективной при наблюдении дезориентации , я говорила себе, что имею дело с человеком, который ответственен за свою жизненную ситуацию и играет свою роль в том состоянии, которое он демонстрирует. Следуя этому принципу, я могла не быть слишком помогающей или слишком симпатизирующей пациенту. Позднее, работая инструктором по сестринскому делу при работе с острыми случаями, я обнаружила, что могу говорить с человеком, демонстрирующим дезориентацию, ясно и по существу. (Nowakowski, 1978, p.297)

Новаковски описывает важность понимания системы отношений дезориентированного человека. Она советует оценить семейную систему и систему здравоохранения, определив уровень тревоги в этих системах и поняв, до какой степени дезориентации пациента добавляет тревоги система здравоохранения. Подобные примеры демонстрируют и семьи, и профессиональные психологи, когда они слишком помогают или, в терминах Боуэна, «сверхфункционируют», пытаясь помочь пациенту и мало интересуясь, что он или она может сделать для себя.

Новаковски описывает важнейшие характеристики дезориентации: «… 1) отказ от принятия решений по важному вопросу и недовольство результатом принятого другими решения; 2) нарушение или отказ от значимых отношений; 3) интенсивное слияние в супружеских отношениях». (1978, p. 300).

Концепты теории Боуэна, треугольники и гипер и гипофункционирование, могут объяснить сложности отношений. Когда трения в семье велики, семейные системы могут привлекать «посторонних», чтобы они поглотили тревогу.

Согласно Новаковски:

Сверхфункционирование работников системы здравоохранения влияет и обычно усиливает гипофункционирование пациента. Треугольник может быть изменен, и тревога может быть уменьшена в присутствии значимого другого, который остаётся объективным по отношению к проблеме и может поддерживать отношения один-на-один с дезориентированным человеком, с врачами и с другими членами семьи. Когда работник здравоохранения обращается к человеку за пределами  его дисфункции, он или она становится важен для дезориентированного человека, так как они, как правило, за время своей болезни оказались лишены значимых отношений (1978, p.300).

Новаковски утверждает: «Когда дезориентация может рассматриваться скорее как сигнал тревоги в семейной системе или в системе здравоохранения, чем как диагноз для конкретного пациента, для дезориентированного человека появляются новые возможности» (1978, p.304).

Выводы

В этой главе автор следовал теории Боуэна, которая является основой для его теоретического понимания семейной реакции на смерть вдоль континуума дифференциации.  Столкновение со смертностью для человека, который умирает, и для его или ее семьи, а также для врачей и других работников системы здравоохранения всегда будет включать большинство, чей уровень эмоциональной реактивности – в особенности при столкновении с концом жизни – будет основан на низких уровнях дифференциации «Я».  Будут созданы новые лекарства, будет развиваться система уходя для пожилых и умирающих ( дома престарелых и хосписы). Тем не менее, у применения подхода Боуэна об «открытой коммуникационной системы» между умирающим человеком, семьёй и врачами будут свои взлеты и падения. Потому что, как писал Боуэн: «Смерть — это биологическое событие, которое заканчивает жизнь. Никакое событие жизни не может вызвать у человека больше движимого эмоциями мышления и эмоциональной реактивности в ответ на него (pp. 321-22).

Факты науки объективны, как правило. Но эмоционально субъективные реакции на смерть, а не объективные реакции на смерть, как правило, доминируют. Нет свидетельств того, что в скором времени большинство людей достигнут более высоких уровней дифференциации. Следовательно, подход Боуэна, заключающийся в прямом «контакте» со смертью, вероятно, не затронет большинство людей.

ЛИТЕРАТУРА

Bowen, M. (1978). Family therapy in clinical practice. New York: Jason Aronson.

Bowen, M. (1972). Toward the differentiation of self in one’s family of origin. In

Francis D. Andres & Joseph P. Lorio, (Eds.) Georgetown family symposia (Vol. I, 1971-1972). Washington, DC: Family Section, Department of Psychiatry, Georgetown University Medical Center.

Bonanno, G. A. (2005). Resilience in the face of potential trauma. Current Directions in            Psychological Science, 14(3), 135-138.

Bonanno, G. A., Westphal, M., & Mancini, A. D. (2011). Resilience to loss and potential trauma. Annual Review of Clinical Psychology, 7, 511-535.

Kerr, M. E. & Bowen, M. (1988). Family evaluation: An approach based on Bowen theory. New York: W.W. Norton.

Nowakowski, L. (1978). Disorientation—signal or diagnosis.In Georgetown family  symposia: A collection of selected papers (Vol. III, 1975-1976). Washington, DC: Georgetown Family Center.

Titelman, P.(2014). Differentiation of self: Bowen family systems theory perspectives. New York: Taylor & Francis.

Wikipedia. (July 25, 2017). Terri Schiavo Case. Retrieved from https://en.wikipedia.org/wiki/Terri_Schiavo_case