Системный подход к работе с семьей, планирующей отказ от новорожденного

Введение

Интерес к проблеме родительской жестокости и пренебрежению нуждами ребенка возник в России не так давно. Первые статистические данные о распространенности этих явлений в нашей стране стали появляться в конце прошлого века [6]. Одним из вариантов проявления девиантного родительства является отказ от новорожденного (так называемый «скрытый инфантицид»). Маленькая проблема с тяжелой историей и трагическими последствиями, требующая быстрых действий и высокого профессионализма специалистов так можно коротко охарактеризовать ситуацию отказа от новорожденного ребенка. Проблема может показаться действительно «маленькой»: в целом отказы случаются вроде бы достаточно редко. По данным разных авторов, частота случившихся отказов о новорожденных составляет в среднем 0,5-1,5% от общего количества родившихся детей. Казалось бы, немного: гораздо большее количество людей погибает от болезней и несчастных случаев. Однако, если перевести проценты в конкретные цифры, то окажется, что в среднем в год по стране до двадцати тысяч младенцев оставляются своими родителями в роддомах.[7]

Как известно [3,5], даже кратковременный разрыв с матерью является для младенца стрессом и часто приводит к тяжелым психологическим и даже психическим последствиям в виде нарушения развития и поведенческих расстройств. Маленькие «отказнички» могут задерживаться в учреждениях здравоохранения и социальной защиты на долгие недели, месяцы и даже годы. Не удивительно, что отказные дети составляют группу повышенного риска по формированию нервно-психических и соматических расстройств. Такие дети часто повторяют судьбу своих родителей, пополняя, таким образом, порочный круг социального сиротства. [3,5]

Ряд авторов склонен утверждать, что масштабы проблемы лавинообразно нарастают. Однако, по данным статистики г. Екатеринбурга, количество отказов от новорожденных имеет тенденцию к уменьшению ( Табл.1)

Таблица 1. Динамика отказов от новорожденных в г. Екатеринбурге, 2004 – 2016 гг.

(данные Управления Здравоохранения г. Екатеринбурга)

Год Количество новорожденных, оставленных в роддомах
2004 256
2005 233
2006 203
2007 198
2008 161
2009 192
2010 123
2011 105
2012 78
2013 99
2014 78
2015 68
2016 55

СРОО «Аистенок» работает с проблемой профилактики отказов от новорожденных с 2004 года. За этот период удалось «аннулировать» отказы по 129 детям, что в среднем составляет около 30% от всех случаев заявленных отказов от новорожденных, сигналы о которых поступили в организацию. Если в 2004 году количество «аннулированных» специалистами СРОО «Аистенок» отказов составило 27% от общего числа заявленных, то в 2012 и 2013 годах – 71% и 60% соответственно. В настоящее время большинство этих семей поддерживают контакты со специалистами «Аистенка», находясь на разной степени активности сопровождении.

«Семьи-отказницы»- социально-психологический портрет.

Системность в  подходе к  семье, планирующей отказ от новорожденного,  давно стала одним из ключевых принципов работы нашей организации. Однако, понятие «системный подход» можно трактовать по-разному. Чаще оно является синонимом понятий « междисциплинарный», «комплексный», когда помощь семье оказывается с привлечением ресурсов  нескольких организаций (учреждения здравоохранения, соц. защиты, НКО и др.). В этом случае под «системностью» подразумевается сотрудничество «внешних» систем в вопросах оказания семье помощи. Разработаны и показали свою практическую эффективность алгоритмы ключевых этапов работы с ситуацией «скрытого инфантицида», описывающие основные цели, задачи и способы их достижения на каждом из этапов (поступление сигнала, первичная консультация, принятие решения, последующее сопровождение). В этом случае «системность» — это четкий алгоритм действий специалистов.[6,4]. Еще одно значение понятия «системный подход» раскрывает системная семейная терапия. Семья рассматривается, как «живой организм», в котором то, что происходит между людьми (общение, эмоции, отношения и т. д), не менее, а порой даже более важно, чем происходящее с каждым по отдельности. Как и любая социальная система, семья  подчиняется определенным законам и  может быть исследована   с учетом определенных параметров [2,9].

СРОО «Аистенок» регулярно проводит анализ причин, приводящих к ситуации отказов от новорожденных. (Таб.2)

Таблица 2

Сравнение «социального портрета» женщин, отказавшихся от новорожденного и изменивших решение и сохранивших ребенка в семье

Параметр Женщины, отказавшиеся от ребенка  (% от группы) Женщины, сохранившие в семье ребенка (% от группы)
Имеется российское гражданство 83,0 77, 0
Имеется официальная прописка в г.Екатеринбурге 54,0 100,0
Имеются постоянные источники дохода 19,8 53,8
Состоят в официальном (зарегистрированном) браке 9,6 23,0
Присутствует поддержка семьи 0,0 84,6
Имеются зависимости (наркотическая, алкогольная и др.) 16,1 0
Имеется предыдущий опыт материнства 64,0 46,0
Наблюдалась в женской консультации 0,0 38,4
Проявляет заинтересованность ребенком 32,3 100,0
Согласна  принимать помощь 0,0 100,0

 

Как видно из Таблицы 2, женщины, в конце концов, оставившие ребенка, в социальном плане были заметно благополучнее тех, кто все-таки реализовал намерение отказаться от него. Среди тех, кто решился на отказ от новорожденного, было заметно меньше женщин, состоявших в официальном браке (9,6% в группе «отказниц» и 23,0% в группе «передумавших»), имевших городскую (екатеринбургскую) прописку (100% в группе «передумавших» и только 54% в группе «отказниц»; у остальных была областная прописка, что подразумевает, что женщина оставляет семью, нередко с маленькими детьми, на всю рабочую неделю, приезжая домой только на выходные) и постоянные источники дохода (на наличие таких источников указали 53,8% в группе «передумавших» и только 19,8% в группе «отказниц»).Различия между «отказницами» и «передумавшими» были не только социальными, но и психологическими. Все (100%) женщины в группе «передумавших» и сохранившие ребенка, несмотря на заявленный отказ, проявляли к нему интерес, соглашались «посмотреть», «покормить», узнавали про самочувствие. У «отказниц» какая-то заинтересованность ребенком проявлялась только в трети (32,3%) случаев.

Важнейшим ресурсом, влияющим на сохранение ребенка в семье, является поддержка, которую готовы оказать его матери кровные родственники. Поэтому большое внимание во время уже первой встречи специалиста с «отказницей» уделяется   сбору информации об отношении   близких к   новорожденному. Одним из кардинальных отличий между теми, чей отказ удалось предотвратить и отказавшимися, стало наличие или отсутствие семейной поддержки. 84,6% из аннулировавших отказ нашли (пускай не сразу) поддержку и помощь со стороны близких. Интересно, что чаще всего встречались два «пути» получения поддержки. В первом случае женщина самостоятельно обращалась к родственникам за помощью, но только после разговора со специалистом. Во втором она не решалась поговорить сама, но соглашалась, чтобы  с ее близкими пообщался специалист организации, давала контактные телефоны.  Практически все, оставившие в роддоме ребенка, женщины рассказали о равнодушном либо негативном, агрессивном отношении родственников к новорожденному, контакты в большинстве случаев давать отказались. В редких случаях предоставленных контактов, родственники подтвердили специалисту свое нежелание помогать ей с ребенком каким-либо образом.

Женщины, планирующие отказ от новорожденного, нерегулярно наблюдаются в женской консультации. Среди «отказниц» мы практически не встретили женщин, обращавшихся за помощью к акушерам-гинекологам во время беременности. Многие из них узнавали, что ждут ребенка только во втором или даже третьем триместре. Можно предположить, что такая ситуация скорее всего связана с отсутствием   в системе ценностей «отказниц» понятий «забота о здоровье», «ответственное отношение к своей жизни». Среди женщин, заявивших о желании отказаться, но сохранивших ребенка, женскую консультацию эпизодически посещали 38,4% беременных. В большинстве случаев речь идет о 2-3-х посещениях врача, чаще не поздних сроках беременности. Тем не менее, это может говорить о несколько более ответственном отношении женщин к своему здоровью и  о заботе ( чаще неотрефлексированной ) о ребенке. В нескольких случаях именно эти посещения женских консультаций и способствовали более раннему началу работы по предотвращению отказа. Либо медицинский работник обращал внимание на эмоциональное неблагополучие беременной и направлял ее в нашу организацию, либо женщина сама просила о помощи. Кстати, готовность принимать помощь — еще одна черта, по нашим наблюдениям, отличающая женщин, сохранивших ребенка от «отказниц». Матери, аннулировавшие отказ, в 100% случаев были готовы к принятию помощи, верили, что люди, предлагавшие ее, реально готовы помогать, при этом чаще всего рассматривали эту помощь, как временную и старались ею не злоупотреблять. Отказницы в большинстве случаев не верили в возможность бескорыстной помощи чужих людей и практически всегда от нее отказывались. Возможно, такое различие в отношении к помощи со стороны связано с базовым доверием (либо недоверием) к миру, людям, и является  одной из важных личностных характеристик  женщин, заявивших о желании отказа от новорожденного. Следует учесть, что исследовать «скрытый инфантицид» крайне сложно. Семьи не всегда охотно идут на контакт, большинство из них мотивировано преимущественно на получение материальной и социальной видов помощи. Говоря о том, в какой помощи они нуждаются, многие называют «психологическую», подразумевая под этим понятием исключительно «готовность выслушать и утешить» (безусловно, это важный, но далеко не единственный компонент психологической помощи) [10].

Мы стараемся не только изучать заявленные женщинами причины отказов (как правило, они однотипны: «нет денег», «жилья», «близкие против»), но и пытаемся разобраться в историях семей, пришедших к намерениям отказа от новорожденного. Более глубокий и системный взгляд на проблему показывает, что «социальный портрет отказниц» не остается постоянным: в нем четко отражаются социальные и политические процессы, проходящие в обществе.  На смену «году отказов женщин-мигрантов из стран СНГ» приходит год «отказов женщин, приехавших на заработки из области». В 2016 году одной из ведущих проблем в «отказных семьях» стало домашнее насилие и жестокое обращение, ранее в таких острых формах не проявлявшееся (по наблюдениям специалистов нашей организации за период 2013-2016 гг.).

В целом, как проведенный нами анализ, так и вся практика работы доказывает целеосообразность замены привычного термина «женщина-отказница» на термин «семья-отказница». Соответственно, и работа по предотвращению и аннулированию отказов должна быть направлена не на отдельную женщину, а на семью в целом. Без системной психологической работы с семьей на разных уровнях (с самой женщиной, диадными отношениями, супружеской системой, другими членами семьи), весь комплекс проводимых мер будет носить паллиативный характер. Иными словами, вероятность реализации рисков жестокого обращения и пренебрежения для ребенка в семье будет сохраняться. Следует исходить из того, что практически за каждым отказом стоит тяжелая семейная история. Редко причиной намерения семьи отказаться от новорожденного является острая стрессовая ситуация. В большинстве случаев мы имеем дело с грубыми и глубокими трансгенерационными семейными нарушениями, длительно накапливающимся внутрисемейным напряжением, приводящим к кризису семейной системы. [1,5,8] В таких семьях постоянно присутствует привычное домашнее насилие (в разных формах), зависимости (алкогольная, наркотическая), жестокое обращение с детьми и пренебрежение их нуждами. Отношения между близкими родственниками чаще характеризуются, как напряженные, конфликтные либо разорванные. (Табл.3) [10]

Таблица 3 Оценка женщиной-отказницей отношений с родителями.

Отношения в родительской семье до беременности %  опрошенных
Теплые и надежные 13,0
Спокойные, бесконфликтные 18,0
Конфликтные, с периодическими ссорами 27,5
Опасные, с применением насилия 2,1
У меня нет родителей 30,2
Уклонились от ответа 9,2

Интересен факт, что достаточно большое количество опрошенных отвечают «у меня нет родителей», не являясь сиротами. В данном случае речь, скорее, идет об эмоциональном разрыве, прекращении (по крайней мере на момент опроса) отношений с родителями. Большинство «отказных» семей имеют основные признаки дисфункциональности по циркулярной модели Д. Олсона  [9]. Чаще среди планирующих отказ от новорожденного встречаются разобщенные семьи: как ригидные, так и хаотичные.

Разобщенная и ригидная семья

Типичным для категории разобщенных и ригидных семей является неготовность меняться и приспосабливаться к новым обстоятельствам. Нередко есть член семьи, который всем заведует и все старается единолично контролировать. Практически все решения принимаются этим «лидером». Как правило, внутрисемейные роли строго распределены и правила взаимодействия всегда остаются неизменными. В результате члены семьи мало привязаны друг к другу, неспособны оказывать друг поддержку и совместно решать проблемы, устанавливать близкие отношения.

А., 23 года, первая беременность.

О желании отказаться от новорожденного сообщила врачу женской консультации в сроке 30 недель.  Проживает с родителями, отец ребенка оставил ее, узнав о беременности. Студентка. Все вопросы в семье находятся под контролем отца женщины. Мать не работает. Заявленная причина отказа: негде жить, нет денег на существование. Отец категорически против ребенка, не пустит с ним домой («позор»), а мать не пойдет против его воли. Семейные отношения характеризует, как конфликтные. «Всю жизнь я делаю так, как они хотят, они постоянно давят». У родителей затяжной конфликт, живут, как соседи.

Разобщенная и хаотичная семья

Решения в разобщенной и хаотичной семье принимаются импульсивно и поэтому часто являются непродуманными. Роли неясны и часто смещаются с одного члена семьи на другого. Это приводит к спутанности ролей, хаосу в отношениях и непредсказуемости поведения членов семейной системы. В то же время члены семьи боятся эмоциональной близости, мало привязаны друг к другу, и, как и в случае разобщенной ригидной семьи, не способны решать совместно жизненные проблемы.

А., 15 лет, первая беременность.

 Проживает с «теми родственниками, которыми сейчас не в ссоре». «Перемещается» от мамы (она живет с новым мужем) к бабушке или к тете. С отцом ребенка – случайная связь, на его помощь не рассчитывает. Известие о беременности вынудило родственников напрячься и на некоторое время объединиться. Но дальше «семейный совет» решил, что девушке одной не справиться, а брать на себя ответственность за ребенка и помогать ей никто не хочет (у всех своя налаженная жизнь). Лучшим выходом видится отказ от новорожденного.

Запутанная и ригидная семья.

В данном варианте чрезмерная эмоциональная близость (слияние), отсутствие у членов семьи права на личное пространство сочетается с низкой адаптивностью всей системы. Особо подчеркнем, что под словом «близость» не обязательно подразумеваются теплые, поддерживающие отношения. Вариантом такой «близости» могут быть постоянные конфликты, грубое вмешательство в личную жизнь друг друга.

С., 17 лет, беременность первая .

Проживает в общежитии с матерью и старшей сестрой. Родители разведены. Беременность от случайной связи. На аборте, а затем и на отказе от новорожденного настаивала именно мать женщины. Причина: «бабушка» (38 лет) говорит: «Я не потяну еще один рот, я молодая еще и хочу пожить для себя». Дома постоянные конфликты (с матерью, сестрой): «Мама всюду лезет, не дает ничего делать и решать самой, мешает жить». Светлана родила дочку, мать помогала в уходе за ребенком, но постоянно попрекала, называя ее «плохой матерью». Позже бабушка даже попыталась оформить опеку над внучкой. Ее остановило то, что для этого нужно предварительно лишить дочку родительских прав: так далеко зайти она не решилась.

Такая система не способна решать жизненные задачи, возникающие перед семьей при ее продвижении по стадиям жизненного цикла. Семья отказывается меняться и приспосабливаться к изменившейся ситуации.

Запутанная и хаотичная семья.

Это один из самых тяжелых случаев, поскольку у членов такой семьи большинство поступков импульсивны, эмоции не контролируются разумом. Члены семьи являются слабо дифференцированными (роли неясны и часто смещаются от одного члена к другому). Такой тип системы имеет неустойчивое и ограниченное руководство и испытывает недостаток лидерства.

И. 32 года. Беременность 2-я.

 Разведена, проживает с матерью и старшим братом в общежитии. Ребенок от брака живет со своим отцом (бывшим мужем И.). Беременность от случайных отношений. На консультацию пришла мама И. Она не хочет, чтобы ребенок оказался в детском доме, готова оформить на себя опеку, но дочь не дает на это согласие. И говорит » лучше мой ребенок останется сиротой, чем я сделаю своей матери такой подарок». В процессе работы с женщинами удается достигнуть компромисс. Ребенок остается в семье. Заботу о нем на себя берет бабушка.

Для того, чтобы психологическая работа оказалась эффективной, семья должна рассматриваться не просто как группа людей, связанных «по крови», совместному проживанию или еще каким-либо параметрам, а как «живой организм», где то, что происходит между людьми (общение, эмоции, отношения и т.д.) не менее, а порой даже более важно, чем то, что происходит с каждым по отдельности. Именно в этом состоит суть системного подхода. Как и любая социальная система, семья подчиняется определенным законам и может быть исследована с учетом определенных параметров: структуры, коммуникации, стадии развития жизненного цикла семьи, семейной истории и функции в ней проблемного поведения или симптомов. [2,9] Интересным и практически значимым стало для нас изучение влияния информации о беременности на отношения между представителями разных подсистем (табл.4,5)

Табл. 4. Динамика отношений с родителями в связи с беременностью и родами

(по данным социологического исследования организации [10])

Характер отношений с родителями Период времени
Во время беременности % После рождения ребенка%
Теплые и надежные 13,4 13,4
Спокойные, бесконфликтные 18,3 21,8
Конфликтные случаются ссоры 27,5 23,2
Опасные с применением насилия 2,1 0,7
У меня нет родителей 32,4 32,4
Уклоняюсь от ответа 9,2 11,3

 

Таблица 5 Динамика отношений с партнером в связи с беременностью и родами

(по данным социологического исследования организации [10])

Характер отношений Период времени
Во время беременности ( % от опрошенных) После рождения ребенка ( % от опрошенных)
Теплые и надежные 36,9 11,5
Спокойные, бесконфликтные 32,7 17,3
Конфликтные, случались ссоры 30,8 5,8
Опасные, с применением насилия 9,6 15,4
Партнер ушел 32,7
Уклоняюсь от ответа 13,5 15,4


Принципы системного подхода в практической работе с семьями, планирующими отказ от новорожденного.

Можно сказать, что в своей работе мы используем системный подход во всех трех вышеперечисленных значениях. Основной этап работы начинается с момента заключения между семьей и организацией договоренности о сотрудничестве. Семья обещает приложить все усилия для сохранения ребенка, организация- максимально поддерживать и помогать в этом. В самом начале, при выстраивании отношений между организацией, работающей с отказами, и семьей, на первом плане, как правило, находится не психологическая, а материальная помощь и поддержка. Решение острых первоочередных проблем семьи (жилье, еда, одежда ребенку) снижает внутреннее напряжение и тревогу и помогает перейти к решению более глубоких, требующих дополнительных сил, ресурсов, психологических вопросов. При этом оказание материальной помощи содействует формированию доверия и готовности сотрудничать. Совместное времяпровождение с детьми, праздники, подарки, чаепития не только помогают снизить напряжение, доставляют положительные эмоции, но и показывают новые непривычные для многих дисфункциональных семей модели взаимоотношений. Однако ограничиваться материальной помощью нецелесообразно: необходимо различными способами мотивировать семью на психологическую работу. Требуется переход от методов «поддерживающих», помогающих семье стабилизироваться и справиться со стрессовой ситуацией, к методам активным, побуждающим к смене поведенческих паттернов на более эффективные с последующей интеграцией их в повседневную жизнь

На примере 20 семей, планировавших отказ от новорожденного и находящихся на сопровождении «Аистенка», мы рассмотрели не только общие характеристики этих семейных систем, но и особенности работы с семьями, которые, с нашей точки зрения, сыграли важную роль в преодолении кризиса.Из этих 20 семей, только в 15% случаев супруги официально зарегистрировали свои отношения. В 25% случаев речь шла о совместном сожительстве («гражданском браке). Чаще всего участницы исследования указывали, что «иногда встречаются» со своим партнером, но проживают с родителями, одиноко или с детьми от предыдущих браков (60%). 6% опрошенных в этой группе были официально разведены, остальные никогда не состояли в браке. Чрезвычайно важным вопросом, который стремится прояснить специалист при беседе с женщиной, планирующей отказ, это готов ли кто-то из близких поддержать ее, оказать помощь. В окружении «передумавших» и аннулировавших первоначальное заявление об отказе, такие люди находились в 84,6% (т.е. в подавляющем большинстве) случаев.  Женщины-«отказницы»  сообщали либо  о полном равнодушии родственников к будущему ребенку, либо об агрессивном настаивании на отказе от новорожденного. Нередко «отказницы» заявляли: «это мое и только мое решение!». Прямым следствием данной ситуации является неготовность принимать помощь, недоверие к людям – типичная психологическая черта «женщин-отказниц». Мы уточняли у представительниц двух основных групп, при каких условиях они были бы готовы все-таки оставить ребенка в семье. В группе передумавших указали как на главное условие «поддержку со стороны близких» 61,3% опрошенных. Фактически, эти женщины сказали: «ребенок останется с нами, если мое решение поддержит семья». Семейная система рассматривается как важный ресурс. Как правило, в этих семьях есть опыт помощи и поддержки близких в трудной ситуации. Женщина готова обращаться за помощью. Почти треть женщин ( 31%) этой же группы сказали, что смогли бы  сохранить ребенка в семье, если были бы психологически более готовы к материнству. Для специалиста, работающего с «отказницей» это важный сигнал, что женщина готова к более осознанному и глубокому разговору на тему «что такое быть матерью». Она, возможно, более предметно готова говорить, к чему не готова совсем, а с чем могла бы справиться. Из туманного » я боюсь, потому, что не знаю, что с этим делать» разговор превращается в » это я знаю, этому еще нужно учится, а в этом без посторонней помощи мне не справиться». Фактически, от страхов мы переходим к плану действий. В группе «отказниц» — только 38,0% сказали о важности поддержки семьи. Фактически это звучит, как « я буду решать свои проблемы сама. Мне не стоит рассчитывать на чью-то помощь, особенно родственников. Даже если мне и помогут, то это может мне «дорого стоить». Такие психологические установки характерны для дисфункциональных семей [2,9].  Только 3.2 % из женщин этой группы сказали, что сохранить ребенка им мешает «психологическая неготовность». Это критерий практически не попадает для них в параметры, необходимые для принятия решения. Сложно говорить об осознанности, а, значит, ответственности. действия скорее импульсивны. Такая позиция может быть проявлением слабой дифференцированности семейной системы, а, значит, ее дисфункциональностью [2]. Сохранившие ребенка семьи почти никогда не упоминали решение материальных проблем как обязательное условие для «аннулирования отказа». В группе тех, кто решился на отказ, на материальный фактор было указано в 20,0% случаев. Безусловно, из этого не стоит делать вывод, что семьи, изменившие решение, вообще не имели материальных сложностей (хотя, как было показано, они находились в более благополучном положении, чем семьи «отказниц»). Можно предположить, что ресурсы для выхода из сложившейся ситуации они видели не только в материальной сфере, но и в сфере семейной поддержки и формирования психологической готовности к родительству.

Главным условием сохранения ребенка женщины, все-таки отказавшиеся от новорожденного, называют «достаточное количество денег на него». В данной выборке мы не встретили ситуаций «острого стресса». Практически все семьи находились в длительном стрессовом состоянии. Большинство женщин проживало со своими матерями (некоторые с сиблингами) и чаще всего (не зависимо от возраста) финансово от них зависели. С некоторыми проживали дети от предыдущих отношений. В 17 из 20 проанализированных случаях основной причиной отказа назывался именно длительный конфликт с родителями (преимущественно матерью). Отцы в большинстве случаев занимали пассивную позицию («мне все равно»). Если отношения с родителями женщины — «отказницы» описывали как напряженные, конфликтные, иногда конкурирующие, то отец ребенка чаще просто разрывал отношения и исчезал из жизни женщины [7,10].В двух случаях женщины сами были сиротами и выросли в детских домах. В одном из этих случаев в последующем опекуном ребенка стала родная мать женщины, которую удалось разыскать и которая, не сумев в свое время позаботиться о дочери, взяла на себя заботу о внуке.

Что же, в конечном счете, приводило женщину к решению аннулировать свое заявление об отказе от ребенка?   Главное —  это восстановление отношений с родительской семьей (14 случаев из 20). В 3-х случаях помогло некоторое дистанцирование, выход женщины «из детской позиции во взрослую». В 2-х важную роль сыграли старшие дети, взявшие на себя заботу о младшем и поддержку матери. В данных случаях речь не шла о том, что дети заменили мать, скорее, они активнее включились в жизнь в семьи, взяли на себя больше ответственности.  В 2-х случаев бабушки новорожденных приняли решение избавиться от зависимости и успешно прошли лечение, благодаря поддержке организации.  Все эти перемены сыграли важную роль в стабилизации семейных систем. На сегодня шесть детей из группы исследованных живут в кровных семьях, восемь – с кровными матерями, но «новыми отцами», трое – под опекой бабушек, а еще трое воспитываются приемными родителями. Стоит подчеркнуть, что в своей работе мы не руководствуемся принципом «во что бы то ни стало сохранить ребенка в семье». Мы понимаем, что в некоторых случаях это невозможно и даже опасно. «Хорошими» могут оказаться самые разные сценарии: воссоздание кровной семьи, изменение отношений, распад семьи и создание новой, размещение ребенка в приемной семье. Понимание этого помогает сохранять нейтральность и уважение к семейной системе, контролировать профессиональную позицию специалиста и дает силы для работы. Мы стремимся выявлять и объективно оценивать ресурсы каждого члена семьи, а также ресурсы внутрисемейного взаимодействия и семейной системы в целом.

Заключение

В целом можно говорить о стабилизации семейных отношений в группе «передумавших». Можно высказать предположение, что ситуация «скрытого инфантицида», ставшая следствием глубокого кризиса семейной системы, поставила семью перед выбором: сохранить ребенка и начать изменения, либо, отказавшись от новорожденного, продолжить процессы межпоколенной передачи регрессии системы.

Таким образом, наш опыт показывает, что в работе с ситуациями заявленного отказа от новорожденного   важна помощь не только матери ребенка, но и   комплексный подход ко всей семейной системе. Это помогает не только сохранить новорожденного в семье, но и является профилактикой жесткого обращения, пренебрежения нуждами ребенка, вторичных отказов. Хочется привлечь внимание специалистов к необходимости дальнейшей разработки и внедрения технологий работы с семьями, заявившими о намерении отказа от новорожденного.

Литература:

  1. БрутманВ. И., Варга А.Я., Сидорова В.Ю., Хамитова И.Ю. Предпосылки девиантного материнского поведения // Семейная психология и семейная психотерапия,  1999г., №3 , с. 14-35.
  2. Варга А.Я.Системная семейная терапия. Краткий лекционный курс. — СПб.: Речь, 2001.
  3. Лангмайер К., Матейчик З. «Психическая депривация в детском возрасте» Прага: Авицена 1984 г
  4. Методические рекомендации Министерства Здравоохранения Российской Федерации о Профилактике отказов от новорожденных09.2014. http://base.garant.ru/71206454/
  5. Прихожан А.М. Толстых Н.Н «Психология сиротства» Спб.: Питер, 2007 г
  6. Профилактика отказов от детей при рождении. Материалы для специалистов и руководителей систем здравоохранения и социальной защиты, органов опеки и попечительства. — М.: Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ), 2011
  7. Статистика: социально-психологический портрет женщин, изъявляющих намерение отказа. — М.:Фонд профилактики социального сиротства,2013.  http://fondpcc.ru/info/news/143-newsstatistika.html
    1. Хамитова. И.Ю.Исследование семейных предпосылок девиантного материнского поведения http://supporter.ru/ru/kollegam/biblioteka-semejnogo-psikhoterapevta/?pages.php
  8. Черников А.В.Системная семейная терапия: Интегративная модель диагностики. — М.: Класс, 2001.
  9. Слабое звено: Социальный портрет женщин, находящихся в трудной жизненной ситуации, обращающихся в кризисные центры, изучение их потребностей в услугах/под.ред.Л.В.Лазаревой.-Екатеринбург: Изд-во Урал.ун-та,2017.-96 с..