Исследование связи ценностных ориентаций родителей и самооценки детей младшего школьного возраста
Мельникова Ирина Васильевна
Кандидат психологических наук, доцент
НОЧУ ВО «Московский институт психоанализа»
Российская Федерация, г. Москва, 121170, пр-кт Кутузовский, д. 34, стр. 14
Доцент кафедры «Возрастная психология и семейное консультирование»
e-mail: iramelnickowa@yandex.ru
НОЧУ ВО «Московский институт психоанализа»
Российская Федерация, г. Москва, 121170, пр-кт Кутузовский, д. 34, стр. 14
Доцент кафедры «Возрастная психология и семейное консультирование»
e-mail: iramelnickowa@yandex.ru
Кадикина Светлана Игоревна
Кандидат юридических наук
Магистр психологии
e-mail: Lana.sip@mail.ru
Магистр психологии
e-mail: Lana.sip@mail.ru
Ключевые слова: ценностные ориентации, самооценка, младший школьный возраст
Research Of the Connection Between Parents Values And Children's Self-esteem in Primary School Age
Melnikova Irina Vasilievna
Candidate of Psychological Sciences, Associate Professor
Moscow Institute of Psychoanalysis
34, Kutuzovsky Prospekt, Building 1, Moscow, 121 170, Russian Federation 14
Associate Professor of the Department of Age Psychology and Family Counseling
e-mail: iramelnickowa@yandex.ru
Kadikina Svetlana Igorevna
Cheboksary, Russian Federation
PhD in Jurisprudence
Master of Psychology
e-mail: Lana. sip@mail.ru
Key words: value orientations, self-esteem, primary school age
Abstract
The article examines the constructs of "self-esteem" and "value orientations". It presents the results of an empirical study investigating the connection between parents' value orientations and various aspects of their primary school-age children’s self-esteem. The diagnostic tools included: M. Rokeach’s "Value Orientations" questionnaire and E.B. Fantalova’s "Level of Ratio between 'Value' and 'Accessibility' in Various Life Spheres' questionnaire for assessing the parents' value sphere. The following methods were used to study the structure of the children’s self-esteem: the "Dembo-Rubinstein" method (modification by M.A. Prikhozhan), V.G. Shchur’s "Ladder" method, and the "What Am I Like?" method (modification by O.S. Bogdanova). The sample consisted of 30 dyads (a parent and their primary school-age child). The study was conducted in compliance with ethical standards; participation was voluntary, based on the respondents' informed consent. Data processing was performed using the IBM SPSS Statistics software. The hypothesis of a statistically significant relationship between parents' value orientations and their children’s self-esteem was tested using correlation analysis and was confirmed. Analysis of the research results revealed that a significant discrepancy between the significance of values and their availability is often associated with impaired self-esteem in the child. A connection was also found between specific terminal and instrumental values of the parents and the features of self-esteem in primary school-age children. It is noted that the study has a number of methodological limitations and, due to the small sample size, can only be considered a pilot study. The need for further research is emphasized.
Candidate of Psychological Sciences, Associate Professor
Moscow Institute of Psychoanalysis
34, Kutuzovsky Prospekt, Building 1, Moscow, 121 170, Russian Federation 14
Associate Professor of the Department of Age Psychology and Family Counseling
e-mail: iramelnickowa@yandex.ru
Kadikina Svetlana Igorevna
Cheboksary, Russian Federation
PhD in Jurisprudence
Master of Psychology
e-mail: Lana. sip@mail.ru
Key words: value orientations, self-esteem, primary school age
Abstract
The article examines the constructs of "self-esteem" and "value orientations". It presents the results of an empirical study investigating the connection between parents' value orientations and various aspects of their primary school-age children’s self-esteem. The diagnostic tools included: M. Rokeach’s "Value Orientations" questionnaire and E.B. Fantalova’s "Level of Ratio between 'Value' and 'Accessibility' in Various Life Spheres' questionnaire for assessing the parents' value sphere. The following methods were used to study the structure of the children’s self-esteem: the "Dembo-Rubinstein" method (modification by M.A. Prikhozhan), V.G. Shchur’s "Ladder" method, and the "What Am I Like?" method (modification by O.S. Bogdanova). The sample consisted of 30 dyads (a parent and their primary school-age child). The study was conducted in compliance with ethical standards; participation was voluntary, based on the respondents' informed consent. Data processing was performed using the IBM SPSS Statistics software. The hypothesis of a statistically significant relationship between parents' value orientations and their children’s self-esteem was tested using correlation analysis and was confirmed. Analysis of the research results revealed that a significant discrepancy between the significance of values and their availability is often associated with impaired self-esteem in the child. A connection was also found between specific terminal and instrumental values of the parents and the features of self-esteem in primary school-age children. It is noted that the study has a number of methodological limitations and, due to the small sample size, can only be considered a pilot study. The need for further research is emphasized.
В статье рассмотрены конструкты «самооценка» и «ценностные ориентации». Представлены результаты эмпирического исследования, посвященного изучению связи ценностных ориентаций родителей с различными аспектами самооценки детей младшего школьного возраста.
В качестве диагностического инструментария были использованы: опросники «Ценностные ориентации» М. Рокича и «Уровень соотношения „ценности“ и „доступности“ в различных жизненных сферах» Фанталовой Е. Б. — для обследования ценностной сферы родителей. Методики «Дембо — Рубинштейн» (модификация М.А. Прихожан); «Лесенка» Щур В. Г. и «Какой Я?» (модификация О.С. Богдановой) — для изучения структуры самооценки детей.
Выборку испытуемых составили 30 диад (родитель и его ребенок младшего школьного возраста). Исследование проводилось с соблюдением этических норм, участие было добровольным, с информированным согласием респондентов. Расчеты проводились с использованием программы IBM SPSS Statistics. Гипотеза о наличии статистически значимой связи между ценностными ориентациями родителей и самооценкой их детей проверялась методом корреляционного анализа и была подтверждена.
Анализ результатов исследования показал, что существенное расхождение между значимостью ценностей и их доступностью у родителей зачастую связано с нарушениями самооценки ребенка. Также была обнаружена связь между конкретными терминальными и инструментальными ценностями родителей и особенностями самооценки детей младшего школьного возраста.
Отмечается, что проведенное исследование имеет ряд методологических ограничений и в виду малой выборки может рассматриваться не иначе как пилотное. Говорится о необходимости дальнейших изысканий.
В качестве диагностического инструментария были использованы: опросники «Ценностные ориентации» М. Рокича и «Уровень соотношения „ценности“ и „доступности“ в различных жизненных сферах» Фанталовой Е. Б. — для обследования ценностной сферы родителей. Методики «Дембо — Рубинштейн» (модификация М.А. Прихожан); «Лесенка» Щур В. Г. и «Какой Я?» (модификация О.С. Богдановой) — для изучения структуры самооценки детей.
Выборку испытуемых составили 30 диад (родитель и его ребенок младшего школьного возраста). Исследование проводилось с соблюдением этических норм, участие было добровольным, с информированным согласием респондентов. Расчеты проводились с использованием программы IBM SPSS Statistics. Гипотеза о наличии статистически значимой связи между ценностными ориентациями родителей и самооценкой их детей проверялась методом корреляционного анализа и была подтверждена.
Анализ результатов исследования показал, что существенное расхождение между значимостью ценностей и их доступностью у родителей зачастую связано с нарушениями самооценки ребенка. Также была обнаружена связь между конкретными терминальными и инструментальными ценностями родителей и особенностями самооценки детей младшего школьного возраста.
Отмечается, что проведенное исследование имеет ряд методологических ограничений и в виду малой выборки может рассматриваться не иначе как пилотное. Говорится о необходимости дальнейших изысканий.
Введение
На протяжении десятилетий психологическая наука не теряет интерес к вопросам ценностных ориентаций. Несмотря на ряд созданных концепций и теорий на эту тему (М. Рокич [Rokeach 1973: 438], Ш. Шварц [Шварц 2012: 45-60], В.А. Ядов [Ядов 2013: 374]), законченного знания тут нет и быть не может, ведь оно по своей природе встроено в динамику развития (или деградации) как общества, так и отдельного индивида.
Однако при своей способности к трансформации, ценности одновременно выступают несущей конструкцией в социально-психологических процессах, среди которых важнейший — воспитание нового поколения. Последнее же невозможно рассматривать вне контекста института семьи.
Здесь интересен как сам механизм передачи ценностей от родителей к детям, так и то, какого качества психологические новообразования они порождают. И, попадая в данное поле, мы сталкиваемся с такими понятиями, как самосознание, самоопределение, самооценка и т.п. Именно на самооценке — предтече и результате формирования личности — мы и сфокусировались в нашем исследовании.
Изучение трудов Л.С. Выготского [Выготский 2005: 1136], Л.И. Божович [Божович 2001: 264], А.И. Липкиной [Липкина 1999:382] и анализ других теоретических подходов и наработок по теме позволили констатировать, что ценностные ориентации представляют собой сложную, иерархически организованную систему убеждений, выполняющую регуляторную функцию в жизни личности.
Здесь интересен как сам механизм передачи ценностей от родителей к детям, так и то, какого качества психологические новообразования они порождают. И, попадая в данное поле, мы сталкиваемся с такими понятиями, как самосознание, самоопределение, самооценка и т.п. Именно на самооценке — предтече и результате формирования личности — мы и сфокусировались в нашем исследовании.
Изучение трудов Л.С. Выготского [Выготский 2005: 1136], Л.И. Божович [Божович 2001: 264], А.И. Липкиной [Липкина 1999:382] и анализ других теоретических подходов и наработок по теме позволили констатировать, что ценностные ориентации представляют собой сложную, иерархически организованную систему убеждений, выполняющую регуляторную функцию в жизни личности.
Переходя ко второму конструкту нашего исследования, следует упомянуть, что понятие «самооценка» было предложено и развито зарубежными (Р. Бернс, У. Джеймс, К. Роджерс, З. Фрейд, Э. Эриксон) и отечественными (Б.Г. Ананьев [Ананьев 2009: 449], Л. И. Божович [Божович 2001: 264], И.С. Кон) учеными.
В.П. Зинченко и В. Г. Мещерякова [Зинченко, Мещерякова 2009: 811] определяют ее как ценность, которую индивид приписывает себе в целом и отдельным сторонам своей личности, деятельности и поведения. Самооценка представляет собой центральное структурное образование личности. В. В. Столин [Столин 1983: 284] отмечает, что она выполняет регуляторную и защитную функции, оказывает определяющее влияние на все сферы жизнедеятельности человека: его поведение, деятельность, межличностные контакты, устойчивость к внешнему влиянию и критике.
Если же говорить об объекте нашего исследования — самооценке детей младшего школьного возраста, то, обобщая работы А. И. Липкиной [Липкина 1999:382], Е. С. Терещенко [Терещенко 2017: 31−34], С. Т. Шаверневой [Шавернева 2024: 37], М. Н. Чукановой [Чуканова 2024: 40], С. Ю. Черницыной [Черницына 2024: 328−330], И. В. Давыдовой [Давыдова 2024: 24], О. В. Головырских [Головырских 2023: 80−84], Р. А. Сафаралиевой [Сафаралиева 2023: 62−73], А. В. Гребенниковой [Гребенникова 2023: 79−86], К. С. Степановой [Степанова 2022: 128−132], В. В. Голубовской [Голубовская 2022: 30], Е. А. Мищенко [Мищенко 2022: 273−276], О. В. Колесовой [Колесова 2021: 24−28], Д. А. Кротюк [Кротюк 2020: 65], Е. И. Ерохиной [Ерохина 2024: 157] и других авторов, можно резюмировать, что ее генезис характеризуется рядом специфических особенностей: на первом этапе происходит переход от общей к дифференцированной самооценке (ребенок учится оценивать свои отдельные качества, поступки, успехи в разных учебных предметах и сферах общения); на втором этапе, к 3−4 классу, происходит постепенное смещение от чисто внешней (родителя, учителя, сверстников) оценки к внутренним критериям; к концу младшего школьного возраста самооценка приобретает иерархическое строение: оценка отдельных качеств начинает подчиняться более общей, целостной. Закладывается фундамент для будущего «Я-образа» ребенка.
Д.Б. Эльконин в работе «К проблеме периодизации психического развития в детском возрасте» также отмечает, что, младший школьный возраст представляет собой критический этап в формировании самооценки. Успешность его прохождения является важнейшим предиктором последующего благополучного личностного развития ребенка в подростковом и юношеском возрасте.
Проанализировав работы, посвященные связи личностных характеристик родителей и детей (Д. Баумринд [Баумринд 2002: 123−144], А. Я. Варга [Варга 2001: 142], В. В. Столин [Столин 1983: 284]., Э. Г. Эйдемиллер [Эдеймиллер 1999: 651]), мы убедились, что она носит опосредованный характер, реализуясь через стиль воспитания, качество привязанности и практики семейного воспитания.
Знание вышеназванных аспектов детско-родительского взаимодействия, а также природы ценностных ориентаций родителей и детской самооценки в младшем школьном возрасте привели нас к гипотезе о связи данных конструктов. Поскольку ее подтверждение (или опровержение) имело значение как для психолого-педагогического сопровождения семьи, так и для психологической науки в целом, мы приступили к ее проверке.
В.П. Зинченко и В. Г. Мещерякова [Зинченко, Мещерякова 2009: 811] определяют ее как ценность, которую индивид приписывает себе в целом и отдельным сторонам своей личности, деятельности и поведения. Самооценка представляет собой центральное структурное образование личности. В. В. Столин [Столин 1983: 284] отмечает, что она выполняет регуляторную и защитную функции, оказывает определяющее влияние на все сферы жизнедеятельности человека: его поведение, деятельность, межличностные контакты, устойчивость к внешнему влиянию и критике.
Если же говорить об объекте нашего исследования — самооценке детей младшего школьного возраста, то, обобщая работы А. И. Липкиной [Липкина 1999:382], Е. С. Терещенко [Терещенко 2017: 31−34], С. Т. Шаверневой [Шавернева 2024: 37], М. Н. Чукановой [Чуканова 2024: 40], С. Ю. Черницыной [Черницына 2024: 328−330], И. В. Давыдовой [Давыдова 2024: 24], О. В. Головырских [Головырских 2023: 80−84], Р. А. Сафаралиевой [Сафаралиева 2023: 62−73], А. В. Гребенниковой [Гребенникова 2023: 79−86], К. С. Степановой [Степанова 2022: 128−132], В. В. Голубовской [Голубовская 2022: 30], Е. А. Мищенко [Мищенко 2022: 273−276], О. В. Колесовой [Колесова 2021: 24−28], Д. А. Кротюк [Кротюк 2020: 65], Е. И. Ерохиной [Ерохина 2024: 157] и других авторов, можно резюмировать, что ее генезис характеризуется рядом специфических особенностей: на первом этапе происходит переход от общей к дифференцированной самооценке (ребенок учится оценивать свои отдельные качества, поступки, успехи в разных учебных предметах и сферах общения); на втором этапе, к 3−4 классу, происходит постепенное смещение от чисто внешней (родителя, учителя, сверстников) оценки к внутренним критериям; к концу младшего школьного возраста самооценка приобретает иерархическое строение: оценка отдельных качеств начинает подчиняться более общей, целостной. Закладывается фундамент для будущего «Я-образа» ребенка.
Д.Б. Эльконин в работе «К проблеме периодизации психического развития в детском возрасте» также отмечает, что, младший школьный возраст представляет собой критический этап в формировании самооценки. Успешность его прохождения является важнейшим предиктором последующего благополучного личностного развития ребенка в подростковом и юношеском возрасте.
Проанализировав работы, посвященные связи личностных характеристик родителей и детей (Д. Баумринд [Баумринд 2002: 123−144], А. Я. Варга [Варга 2001: 142], В. В. Столин [Столин 1983: 284]., Э. Г. Эйдемиллер [Эдеймиллер 1999: 651]), мы убедились, что она носит опосредованный характер, реализуясь через стиль воспитания, качество привязанности и практики семейного воспитания.
Знание вышеназванных аспектов детско-родительского взаимодействия, а также природы ценностных ориентаций родителей и детской самооценки в младшем школьном возрасте привели нас к гипотезе о связи данных конструктов. Поскольку ее подтверждение (или опровержение) имело значение как для психолого-педагогического сопровождения семьи, так и для психологической науки в целом, мы приступили к ее проверке.
Ход и результаты эмпирического исследования
В качестве диагностического инструментария мы использовали следующие методики: опросник «Ценностные ориентации» М. Рокича (в адаптации А. Г. Гоштаутаса, Н. А. Семенова и В. А. Ядова) и опросник «Уровень соотношения „ценности“ и „доступности“ в различных жизненных сферах» Фанталовой Е. Б. — для выявления ценностной сферы родителей. Методики «Дембо — Рубинштейн» (модификация М.А. Прихожан); «Лесенка» Щур В. Г. (модификация Т.Б. Марцинковской) и «Какой Я?» (модификация О.С. Богдановой) — для изучения структуры самооценки детей.
Выборку испытуемых составили 30 диад (родитель и его ребенок младшего школьного возраста от 8 до 10 лет). Исследование проводилось с соблюдением этических норм, участие было добровольным, с информированным согласием респондентов. Гипотеза проверялась методом корреляционного анализа, расчеты проводились с использованием программы IBM SPSS Statistics.
В проведенном исследовании мы выявили большое количество корреляций, которые представлены в диаграммах. Проведем содержательный анализ и обобщим наиболее значимые из них.
По опроснику «Ценностные ориентации» М. Рокича (в адаптации А. Г. Гоштаутаса, Н. А. Семенова и В. А. Ядова) наиболее значимыми терминальными ценностями для большинства родителей (Диаграмма 1) оказались «здоровье» (3,57 ± 3,26), «счастливая семейная жизнь» (4,57 ± 4,38) и «любовь» (4,87 ± 3,61). Чуть менее важными, но значимыми показали себя «материально обеспеченная жизнь» (6,73 ± 3,88); «уверенность в себе» (7,23 ± 4,41) и «свобода» (8,00 ± 5,25). На последнем месте в группе расположилась ценность «счастье других» (16,00 ± 2,13).
Среди инструментальных ценностей (Диаграмма 2) наиболее значимой (ранг 1.0−5.0) оказалась «честность» (4,7 ± 4,0). Высокоранговыми ценностями (5.0−8.0) выступили «жизнерадостность» (5,43 ± 3,44), «рационализм» (6,80 ± 4,16) и «ответственность» (7,30 ± 4,72). Низкую значимость (ранг 11.0+) показали ценности «высокие запросы» (14,83 ± 3,95) и «непримиримость к недостаткам» (15,87 ± 3,79).
Таким образом, выборка родителей характеризуется ориентацией на семейные ценности, прагматизмом, эмоциональной стабильностью и стремлением к базовой физической безопасности, а также предпочтением интеллектуального роста творческому, избеганием жестких установок и критики в пользу гармоничных отношений и отсутствием альтруистических тенденций.
В качестве диагностического инструментария мы использовали следующие методики: опросник «Ценностные ориентации» М. Рокича (в адаптации А. Г. Гоштаутаса, Н. А. Семенова и В. А. Ядова) и опросник «Уровень соотношения „ценности“ и „доступности“ в различных жизненных сферах» Фанталовой Е. Б. — для выявления ценностной сферы родителей. Методики «Дембо — Рубинштейн» (модификация М.А. Прихожан); «Лесенка» Щур В. Г. (модификация Т.Б. Марцинковской) и «Какой Я?» (модификация О.С. Богдановой) — для изучения структуры самооценки детей.
Выборку испытуемых составили 30 диад (родитель и его ребенок младшего школьного возраста от 8 до 10 лет). Исследование проводилось с соблюдением этических норм, участие было добровольным, с информированным согласием респондентов. Гипотеза проверялась методом корреляционного анализа, расчеты проводились с использованием программы IBM SPSS Statistics.
В проведенном исследовании мы выявили большое количество корреляций, которые представлены в диаграммах. Проведем содержательный анализ и обобщим наиболее значимые из них.
По опроснику «Ценностные ориентации» М. Рокича (в адаптации А. Г. Гоштаутаса, Н. А. Семенова и В. А. Ядова) наиболее значимыми терминальными ценностями для большинства родителей (Диаграмма 1) оказались «здоровье» (3,57 ± 3,26), «счастливая семейная жизнь» (4,57 ± 4,38) и «любовь» (4,87 ± 3,61). Чуть менее важными, но значимыми показали себя «материально обеспеченная жизнь» (6,73 ± 3,88); «уверенность в себе» (7,23 ± 4,41) и «свобода» (8,00 ± 5,25). На последнем месте в группе расположилась ценность «счастье других» (16,00 ± 2,13).
Среди инструментальных ценностей (Диаграмма 2) наиболее значимой (ранг 1.0−5.0) оказалась «честность» (4,7 ± 4,0). Высокоранговыми ценностями (5.0−8.0) выступили «жизнерадостность» (5,43 ± 3,44), «рационализм» (6,80 ± 4,16) и «ответственность» (7,30 ± 4,72). Низкую значимость (ранг 11.0+) показали ценности «высокие запросы» (14,83 ± 3,95) и «непримиримость к недостаткам» (15,87 ± 3,79).
Таким образом, выборка родителей характеризуется ориентацией на семейные ценности, прагматизмом, эмоциональной стабильностью и стремлением к базовой физической безопасности, а также предпочтением интеллектуального роста творческому, избеганием жестких установок и критики в пользу гармоничных отношений и отсутствием альтруистических тенденций.
Диаграмма 1. Распределение баллов по опроснику
«Ценностные ориентации»
М. Рокича (терминальные ценности; выборку составили
30 родителей)
«Ценностные ориентации»
М. Рокича (терминальные ценности; выборку составили
30 родителей)
Диаграмма 2. Распределение баллов по опроснику
«Ценностные ориентации»
М. Рокича (инструментальные ценности; выборку составили
30 родителей)
«Ценностные ориентации»
М. Рокича (инструментальные ценности; выборку составили
30 родителей)
Анализ доступности ценностей (см. Диаграмма 4) показывает, что наиболее доступными (от 7.0) родители считают «здоровье», «счастливую семейную жизнь» и «любовь» (они же, как мы помним, выступают и наиболее значимыми). Средние показатели (от 5.0. до 7.0) по данному критерию продемонстрировали «уверенность в себе», «познание», «свобода», «наличие хороших и верных друзей» и «материальная обеспеченность». Низкую доступность (до 5.0) показали ценности «активная жизнь», «интересная работа», «красота природы и искусства» и «творчество».
Диаграмма 3. Распределение баллов по опроснику
«Уровень соотношения „ценности“ и „доступности“ в различных жизненных сферах»" Е. Б. Фанталовой. Ранг ценности
(выборку составили 30 родителей).
«Уровень соотношения „ценности“ и „доступности“ в различных жизненных сферах»" Е. Б. Фанталовой. Ранг ценности
(выборку составили 30 родителей).
Диаграмма 4. Распределение баллов по опроснику
«Уровень соотношения „ценности“ и „доступности“ в различных жизненных сферах»" Е. Б. Фанталовой. Доступность ценности (выборку составили 30 родителей).
«Уровень соотношения „ценности“ и „доступности“ в различных жизненных сферах»" Е. Б. Фанталовой. Доступность ценности (выборку составили 30 родителей).
Общий индекс расхождения между значимостью ценностей и их доступностью составляет 21,97 ± 14,92. Это указывает на умеренный уровень внутренней конфликтности обследуемых родителей. При этом наблюдается значительный разброс индивидуальных показателей (от 4 до 62). Общий показатель внутреннего конфликта (17,53 ± 20,16) превышает показатель внутреннего вакуума (14,93 ± 16,28), что свидетельствует о преобладании нереализованных значимых ценностей над реализованными, но незначимыми.
От общих индексов мы перешли к анализу наиболее проблемных сфер с выраженным внутренним конфликтом, где ИР > 1,0. Ценностями, попавшими в данную зону, оказались:
— «свобода» (ИР = 1,23 ± 3,08) при высокой важности (6,60 ± 2,34) демонстрирует низкую доступность (5,37 ± 3,01). Это может быть связано с объективными ограничениями родительской роли, требующей постоянных временных и эмоциональных затрат и расстановки приоритета, иногда в ущерб собственным потребностям.
— «любовь» (ИР = 1,10 ± 2,58) и «Счастливая семейная жизнь» (ИР = 1,10 ± 2,94) — несмотря на максимальные ранги важности и высокую (сравнительно с другими ценностями) доступность (8,77 ± 1,85 и 9,40 ± 1,89 соответственно), они имеют достаточно большой (1,1) индекс расхождения. То есть высокая в относительных значениях доступность данных ценностей нивелируется стремлением родителей к их максимально возможной реализации.
Полученные данные свидетельствуют об умеренном внутреннем конфликте в целом (за исключением частных противоречий, описанных выше) респондентов-родителей; а низкие показатели внутреннего вакуума по творческим и эстетическим ценностям указывают на периферийное положение последних в системе ценностей взрослых участников исследования.
Таким образом выборка родителей характеризуются прагматической ориентацией на базовые потребности и семейное благополучие, но при этом наблюдается некоторая депривация ценностей обследуемых участников в области социальной самореализации и личностного роста.
От общих индексов мы перешли к анализу наиболее проблемных сфер с выраженным внутренним конфликтом, где ИР > 1,0. Ценностями, попавшими в данную зону, оказались:
— «свобода» (ИР = 1,23 ± 3,08) при высокой важности (6,60 ± 2,34) демонстрирует низкую доступность (5,37 ± 3,01). Это может быть связано с объективными ограничениями родительской роли, требующей постоянных временных и эмоциональных затрат и расстановки приоритета, иногда в ущерб собственным потребностям.
— «любовь» (ИР = 1,10 ± 2,58) и «Счастливая семейная жизнь» (ИР = 1,10 ± 2,94) — несмотря на максимальные ранги важности и высокую (сравнительно с другими ценностями) доступность (8,77 ± 1,85 и 9,40 ± 1,89 соответственно), они имеют достаточно большой (1,1) индекс расхождения. То есть высокая в относительных значениях доступность данных ценностей нивелируется стремлением родителей к их максимально возможной реализации.
Полученные данные свидетельствуют об умеренном внутреннем конфликте в целом (за исключением частных противоречий, описанных выше) респондентов-родителей; а низкие показатели внутреннего вакуума по творческим и эстетическим ценностям указывают на периферийное положение последних в системе ценностей взрослых участников исследования.
Таким образом выборка родителей характеризуются прагматической ориентацией на базовые потребности и семейное благополучие, но при этом наблюдается некоторая депривация ценностей обследуемых участников в области социальной самореализации и личностного роста.
Диаграмма 5. Показатели по методике «Лесенка» В.Г. Щур
(выборку составили 30 детей и 30 родителей).
(выборку составили 30 детей и 30 родителей).
Диаграмма 6. Показатели по методике «Какой Я» В.С. Богдановой
(выборку составили 30 детей)
(выборку составили 30 детей)
Результаты проведения опросника «Лесенка» Щур В. Г. (См. Диаграмма 5) продемонстрировали, что средняя самооценка детей в выборке (4,90) находится на умеренно заниженном уровне. При этом стандартное отклонение 1,03 показывает, что респонденты достаточно разнородны в этом показателе.
Уровень притязаний демонстрирует крайне высокий средний показатель (6,67) при низком стандартном отклонении (0,66) что может говорить о высоких, но однородных притязаниях у большинства детей.
Индекс расхождения между самооценкой и уровнем притязаний (1,77 ± 1,07) показывает значительный разрыв между реальной самооценкой и желаемым уровнем, что может указывать на внутренний конфликт и неудовлетворенность текущим положением. При этом высокое стандартное отклонение (1,07) показывает, что некоторые дети испытывают особенно сильное напряжение (есть случаи с расхождением в 3 ступени).
Средняя ожидаемая оценка родителя (5,80) существенно выше средней самооценки детей (4,90). Реальная же оценка родителя (6,13) еще выше, что говорит о позитивном отношении родителей к детям.
Индекс расхождения 0,90 показывает, что младшие школьники в нашей выборке в среднем несколько недооценивают позитивное отношение родителей к себе, что может быть обусловлено приоритетностью учебной деятельности как ведущей, результаты которой достаточно критично оцениваются родителями в процессе взаимодействия с ребенком, оставляя за границами внимания те виды деятельности, в которых ребенок может быть успешным (творчество, спорт, общение).
Таким образом, выборка младших школьников характеризуется противоречивым профилем их самооценки: с одной стороны — высокие притязания детей и позитивное реальное отношение их родителей, с другой — умеренно заниженная самооценка младших школьников и недооценка позитивного родительского отношения. Это создает почву для внутренних конфликтов детей, создает риск фрустрации из-за недостижимости высоких притязаний и тревожности на фоне постоянного несоответствия ожиданиям. Из-за такого искаженного восприятия может нарушиться детско-родительское взаимодействие.
Результаты проведения опросника «Какой Я?» (модификация О.С. Богдановой) (Диаграмма 6) показали, что общий уровень самооценки детей составил 7,167 ± 1,367 (из 10 баллов — выше среднего. Большинство качеств имеют оценки выше 0,65, что указывает на позитивное самовосприятие детей нашей выборки.
Наблюдается иерархия характеристик — дети дифференцируют свои сильные и слабые стороны (разброс от 0,617 до 0,850 показывает умеренную дифференцированность).
Качественный анализ профиля самооценки демонстрирует, что высокие баллы (> 0,75) показали характеристики «хороший», «добрый», «вежливый» «умелый». Низкие оценки (<0,70) получили качества: «аккуратный»; «умный», «внимательный», «честный».
В сравнении с методикой «Лесенка» выявлено интересное противоречие в показателе общей самооценки: по «Лесенке» она умеренно заниженная (4,90/7), по методике «Какой Я» — выше среднего (7,17/10). Это может объясняться разной методологией, дизайном и контекстуальными различиями методик. Полагаем, что привнесение требования дать оценку себе с позиции родителя в методике «Лесенка» лежит в основе данных отличий, что позволяет говорить, что более критичное отношение ребенка к себе формируется в процессе взаимодействия с родителями.
Обобщая полученные данные, мы можем заключить, что в выборку вошли младшие школьники, которые высоко оценивают свои моральные характеристики и достаточно низко оценивают волевые характеристики (результаты методик показали низкую самооценку «аккуратности», поляризованное отношение к послушанию). Можно сказать, что профиль соответствует младшему школьному возрасту.
Результаты проведения опросника «Самооценка по Дембо — Рубинштейн» (модификация М.А. Прихожан) (Диаграммы 7, 8). показали иерархию с разбросом почти 10 баллов между шкалами. Наивысшие оценки получили: «внешность» и «умелые руки» (визуальные и практические аспекты). Низшие — «ум», «характер» (внутренние психологические качества).
Уровень притязаний демонстрирует крайне высокий средний показатель (6,67) при низком стандартном отклонении (0,66) что может говорить о высоких, но однородных притязаниях у большинства детей.
Индекс расхождения между самооценкой и уровнем притязаний (1,77 ± 1,07) показывает значительный разрыв между реальной самооценкой и желаемым уровнем, что может указывать на внутренний конфликт и неудовлетворенность текущим положением. При этом высокое стандартное отклонение (1,07) показывает, что некоторые дети испытывают особенно сильное напряжение (есть случаи с расхождением в 3 ступени).
Средняя ожидаемая оценка родителя (5,80) существенно выше средней самооценки детей (4,90). Реальная же оценка родителя (6,13) еще выше, что говорит о позитивном отношении родителей к детям.
Индекс расхождения 0,90 показывает, что младшие школьники в нашей выборке в среднем несколько недооценивают позитивное отношение родителей к себе, что может быть обусловлено приоритетностью учебной деятельности как ведущей, результаты которой достаточно критично оцениваются родителями в процессе взаимодействия с ребенком, оставляя за границами внимания те виды деятельности, в которых ребенок может быть успешным (творчество, спорт, общение).
Таким образом, выборка младших школьников характеризуется противоречивым профилем их самооценки: с одной стороны — высокие притязания детей и позитивное реальное отношение их родителей, с другой — умеренно заниженная самооценка младших школьников и недооценка позитивного родительского отношения. Это создает почву для внутренних конфликтов детей, создает риск фрустрации из-за недостижимости высоких притязаний и тревожности на фоне постоянного несоответствия ожиданиям. Из-за такого искаженного восприятия может нарушиться детско-родительское взаимодействие.
Результаты проведения опросника «Какой Я?» (модификация О.С. Богдановой) (Диаграмма 6) показали, что общий уровень самооценки детей составил 7,167 ± 1,367 (из 10 баллов — выше среднего. Большинство качеств имеют оценки выше 0,65, что указывает на позитивное самовосприятие детей нашей выборки.
Наблюдается иерархия характеристик — дети дифференцируют свои сильные и слабые стороны (разброс от 0,617 до 0,850 показывает умеренную дифференцированность).
Качественный анализ профиля самооценки демонстрирует, что высокие баллы (> 0,75) показали характеристики «хороший», «добрый», «вежливый» «умелый». Низкие оценки (<0,70) получили качества: «аккуратный»; «умный», «внимательный», «честный».
В сравнении с методикой «Лесенка» выявлено интересное противоречие в показателе общей самооценки: по «Лесенке» она умеренно заниженная (4,90/7), по методике «Какой Я» — выше среднего (7,17/10). Это может объясняться разной методологией, дизайном и контекстуальными различиями методик. Полагаем, что привнесение требования дать оценку себе с позиции родителя в методике «Лесенка» лежит в основе данных отличий, что позволяет говорить, что более критичное отношение ребенка к себе формируется в процессе взаимодействия с родителями.
Обобщая полученные данные, мы можем заключить, что в выборку вошли младшие школьники, которые высоко оценивают свои моральные характеристики и достаточно низко оценивают волевые характеристики (результаты методик показали низкую самооценку «аккуратности», поляризованное отношение к послушанию). Можно сказать, что профиль соответствует младшему школьному возрасту.
Результаты проведения опросника «Самооценка по Дембо — Рубинштейн» (модификация М.А. Прихожан) (Диаграммы 7, 8). показали иерархию с разбросом почти 10 баллов между шкалами. Наивысшие оценки получили: «внешность» и «умелые руки» (визуальные и практические аспекты). Низшие — «ум», «характер» (внутренние психологические качества).
Диаграмма 7. Распределение баллов самооценки по шкалам опросника «Дембо - Рубинштейн» с общим показателем самооценки
(выборку составили 30 детей).
(выборку составили 30 детей).
Диаграмма 8. Распределение баллов по уровню притязаний по
шкалам опросника «Дембо – Рубинштейн» с общим показателем
уровня притязаний (выборку составили 30 детей).
шкалам опросника «Дембо – Рубинштейн» с общим показателем
уровня притязаний (выборку составили 30 детей).
Общий уровень притязаний составил 88,23 ± 10,92 — это крайне высокие цифры — дети стремятся к почти идеальным показателям. Причем наивысшие притязания проявлены в шкале «ум», «умелые руки», «внешность», а относительно низкие — по шкале «здоровье».
Наибольший внутренний конфликт (индекс расхождения > 19) обнаружен по шкале «ум» (20,77 ± 16,35) и (неожиданно) «здоровье» (19,93 ± 21,13).
Умеренный (ИР 15-17) проявился по шкалам «характер» (16,20 ± 19,99); «авторитет у сверстников» (16,83 ± 27,56) и «уверенность в себе» (15,17 ± 22,58).
Относительно гармоничную ситуацию (ИР < 14) по данному критерию показали шкалы «умелые руки» (13,33 ± 22,10) и «внешность» (11,50 ± 19,50).
Таким образом, выборка характеризуется адекватно высокой (выше среднего), и при этом дифференцированной самооценкой. Наблюдается умеренный общий внутренний конфликт между «реальным Я» и «идеальным Я», а в качестве критической зоны можно отметить интеллектуальную самооценку и здоровье.
Проведенный корреляционный анализ позволил выявить ряд статистически значимых связей между структурой ценностей родителей и различными аспектами самооценки их детей. Ниже мы приводим корреляционные плеяды изучаемых показателей (Рис. 1-6).
Наибольший внутренний конфликт (индекс расхождения > 19) обнаружен по шкале «ум» (20,77 ± 16,35) и (неожиданно) «здоровье» (19,93 ± 21,13).
Умеренный (ИР 15-17) проявился по шкалам «характер» (16,20 ± 19,99); «авторитет у сверстников» (16,83 ± 27,56) и «уверенность в себе» (15,17 ± 22,58).
Относительно гармоничную ситуацию (ИР < 14) по данному критерию показали шкалы «умелые руки» (13,33 ± 22,10) и «внешность» (11,50 ± 19,50).
Таким образом, выборка характеризуется адекватно высокой (выше среднего), и при этом дифференцированной самооценкой. Наблюдается умеренный общий внутренний конфликт между «реальным Я» и «идеальным Я», а в качестве критической зоны можно отметить интеллектуальную самооценку и здоровье.
Проведенный корреляционный анализ позволил выявить ряд статистически значимых связей между структурой ценностей родителей и различными аспектами самооценки их детей. Ниже мы приводим корреляционные плеяды изучаемых показателей (Рис. 1-6).
| Корреляционные плеяды изучаемых показателей Рис 1. Статистически значимые корреляционные связи между ценностными ориентациями родителей и показателями самооценки их детей (данные получены по методикам М. Рокича и «Лесенка» В.Г. Щур; выборку составили 30 детей и 30 родителей. Рис 2. Статистически значимые корреляционные связи между характеристиками ценностей родителей и показателями самооценки их детей (данные получены по методикам Е.Б. Фанталовой «УСЦД» и «Лесенка» В.Г. Щур; выборку составили 30 детей и 30 родителей). Рис 3. Статистически значимые корреляционные связи между ценностными ориентациями родителей и показателями самооценки их детей (данные получены по методикам М. Рокича и «Какой Я» О.С. Богдановой; выборку составили 30 детей и 30 родителей). Рис 4. Статистически значимые корреляционные связи между характеристиками ценностей родителей и показателями самооценки их детей (данные получены по методикам Е.Б. Фанталовой «УСЦД» и «Какой Я» О.С. Богдановой; выборку составили 30 детей и 30 родителей). Рис 5. Статистически значимые корреляционные связи между ценностными ориентациями родителей и показателями самооценки их детей (данные получены по методикам М. Рокича и «Самооценка по Дембо-Рубинштейн» в модификации МА. Прихожан; выборку составили 30 детей и 30 родителей). Рис 6. Статистически значимые корреляционные связи между характеристиками ценностей родителей и показателями самооценки их детей (данные получены по методикам Е.Б. Фанталовой «УСЦД» и «Самооценка по Дембо-Рубинштейн» в модификации М.А. Прихожан; выборку составили 30 детей и 30 родителей) |
Самооценка ребенка связана не столько со степенью значимостью ценности для родителя, сколько с индексом расхождения между ее значимостью и доступностью.
Высокий общий ИР по УСЦД, а также конфликт по конкретным ценностям («познание», «творчество», «уверенность в себе»), связан с повышенным внутриличностным конфликтом (ИР) у ребенка (по методикам «Лесенка» и "Дембо-Рубинштейн"). Это проявляется в большом разрыве между самооценкой и уровнем притязаний, что может свидетельствовать о неуверенности, неудовлетворенности и внутренней напряженности ребенка.
Напротив, когда ценности для родителя доступны («здоровье», «наличие друзей», «счастливая семейная жизнь»), это может выступать стабилизирующим фактором. Доступность значимых ценностей в нашем анализе связана с более адекватной и высокой самооценкой ребенка, более высоким уровнем притязаний и меньшим разрывом между ними.
В то же время, основываясь на принципе циркулярности взаимодействия участников семейных систем, можно предположить, что проблемы и неудовлетворенность ребенка могут сами по себе стать стрессором для родителя, подтверждая его ощущение неуспеха и потенциально усугубляя его собственный ценностный конфликт. Таким образом, мы можем иметь дело не просто со связью, а с циклом взаимного усиления дезадаптации.
Мы полагаем, что доступность значимых жизненных ценностей родителя может создать более открытую и поддерживающую семейную среду, позволяющую ребенку ставить высокие, но достижимые цели, запуская уже «ресурсный цикл», в котором адекватная самооценка ребенка может стать для взрослого подтверждением собственной родительской компетентности, снизить тревогу и усилить чувство реализованности, замыкая положительную обратную связь.
О роли конкретных терминальных ценностей родителей
«Активная деятельная жизнь»: низкая значимость этой ценности может выступать фактором риска для самооценки ребенка, коррелируя с его общей низкой самооценкой, высоким ИР (по «Лесенке» и «Дембо-Рубинштейн») и негативным восприятием себя. Когда же эта ценность доступна и значима для родителя (по УСЦД) она может стать основой для уверенности ребенка.
Логика влияния «от ребенка» может выглядеть так, что младший школьник с низкой самооценкой и высоким внутренним конфликтом (большим разрывом между самооценкой и уровнем притязаний) чаще может требовать повышенного внимания, помощи в учебе, эмоциональной поддержки. Он может быть тревожным, неуверенным, избегающим сложности. На постоянное включение в проблемы такого ребенка у родителя может уходить почти вся психическая энергия и в итоге не остается ресурсов на собственную активную, насыщенную жизнь. В результате родитель может начать считать эту ценность неважной или даже невозможной в своей текущей реальности. Он снижает ее значимость, не потому что так хочет, а потому что система «родитель-проблемный ребенок» поглощает все ресурсы, заставляя пересмотреть приоритеты.
«Счастливая семейная жизнь» и «наличие хороших и верных друзей»: доступность и значимость данных ценностей для родителя связана с высоким уровнем притязаний ребенка, особенно в сферах «ум», «характер» и «умелые руки». Низкая значимость «счастливой семейной жизни» связана с высоким ИР у ребенка.
Осмысляя обратную связь, можно предположить, что внутренний конфликт, неудовлетворенность и низкие притязания ребенка могут создавать в семье ощущение неуспеха. Родитель, находясь в подобной атмосфере, может испытывать противоречие: «Я должен стремиться к счастливой семейной жизни, но моя семья (из-за проблем ребенка) — источник несчастья». Чтобы уменьшить этот дискомфорт, у взрослого может включиться защитный механизм обесценивания, который переместит ценность на более низкие ступени иерархии, что в свою очередь, снова может отразиться на самооценке ребенка.
Ценность «творчество» неожиданно для нас связана с нарушениями самооценки детей. Высокая значимость и, особенно, высокая недоступность «творчества» для родителя коррелируют с внутренним конфликтом (ИР) у ребенка по большинству шкал. Парадоксально, но снижение значимости творчества для родителя связано с более высокой самооценкой ребенка. Предполагаем, что нереализованные творческие амбиции родителя могут создавать в семье атмосферу неудовлетворенности. А абсолютная реализация данной ценности родителем, возможно, не оставляет ему ресурса для включенного воспитания и эмоционального взаимодействия с ребенком.
Обратная же связь может возникать из того, что более успешный в собственных глазах ребенок «стабилизирует» родителя и позволяет ему принять свою жизнь без творческих амбиций, что снижает внутренний конфликт взрослого и, вместе с ним, степень значимости «творчества» у родителя.
«Здоровье»: высокая доступность этой ценности для взрослого связана с высокой самооценкой и высоким же уровнем притязаний ребенка. Обратный же вектор может иметь следующую природу: успешный и активный ребенок неосознанно транслирует родителю: «В нашей семье все хорошо, мы полны сил». Это ощущение благополучия может делать ценность «здоровье» субъективно более доступной для взрослого, он чувствует ее через успехи и жизнеспособность своего ребенка.
Высокий общий ИР по УСЦД, а также конфликт по конкретным ценностям («познание», «творчество», «уверенность в себе»), связан с повышенным внутриличностным конфликтом (ИР) у ребенка (по методикам «Лесенка» и "Дембо-Рубинштейн"). Это проявляется в большом разрыве между самооценкой и уровнем притязаний, что может свидетельствовать о неуверенности, неудовлетворенности и внутренней напряженности ребенка.
Напротив, когда ценности для родителя доступны («здоровье», «наличие друзей», «счастливая семейная жизнь»), это может выступать стабилизирующим фактором. Доступность значимых ценностей в нашем анализе связана с более адекватной и высокой самооценкой ребенка, более высоким уровнем притязаний и меньшим разрывом между ними.
В то же время, основываясь на принципе циркулярности взаимодействия участников семейных систем, можно предположить, что проблемы и неудовлетворенность ребенка могут сами по себе стать стрессором для родителя, подтверждая его ощущение неуспеха и потенциально усугубляя его собственный ценностный конфликт. Таким образом, мы можем иметь дело не просто со связью, а с циклом взаимного усиления дезадаптации.
Мы полагаем, что доступность значимых жизненных ценностей родителя может создать более открытую и поддерживающую семейную среду, позволяющую ребенку ставить высокие, но достижимые цели, запуская уже «ресурсный цикл», в котором адекватная самооценка ребенка может стать для взрослого подтверждением собственной родительской компетентности, снизить тревогу и усилить чувство реализованности, замыкая положительную обратную связь.
О роли конкретных терминальных ценностей родителей
«Активная деятельная жизнь»: низкая значимость этой ценности может выступать фактором риска для самооценки ребенка, коррелируя с его общей низкой самооценкой, высоким ИР (по «Лесенке» и «Дембо-Рубинштейн») и негативным восприятием себя. Когда же эта ценность доступна и значима для родителя (по УСЦД) она может стать основой для уверенности ребенка.
Логика влияния «от ребенка» может выглядеть так, что младший школьник с низкой самооценкой и высоким внутренним конфликтом (большим разрывом между самооценкой и уровнем притязаний) чаще может требовать повышенного внимания, помощи в учебе, эмоциональной поддержки. Он может быть тревожным, неуверенным, избегающим сложности. На постоянное включение в проблемы такого ребенка у родителя может уходить почти вся психическая энергия и в итоге не остается ресурсов на собственную активную, насыщенную жизнь. В результате родитель может начать считать эту ценность неважной или даже невозможной в своей текущей реальности. Он снижает ее значимость, не потому что так хочет, а потому что система «родитель-проблемный ребенок» поглощает все ресурсы, заставляя пересмотреть приоритеты.
«Счастливая семейная жизнь» и «наличие хороших и верных друзей»: доступность и значимость данных ценностей для родителя связана с высоким уровнем притязаний ребенка, особенно в сферах «ум», «характер» и «умелые руки». Низкая значимость «счастливой семейной жизни» связана с высоким ИР у ребенка.
Осмысляя обратную связь, можно предположить, что внутренний конфликт, неудовлетворенность и низкие притязания ребенка могут создавать в семье ощущение неуспеха. Родитель, находясь в подобной атмосфере, может испытывать противоречие: «Я должен стремиться к счастливой семейной жизни, но моя семья (из-за проблем ребенка) — источник несчастья». Чтобы уменьшить этот дискомфорт, у взрослого может включиться защитный механизм обесценивания, который переместит ценность на более низкие ступени иерархии, что в свою очередь, снова может отразиться на самооценке ребенка.
Ценность «творчество» неожиданно для нас связана с нарушениями самооценки детей. Высокая значимость и, особенно, высокая недоступность «творчества» для родителя коррелируют с внутренним конфликтом (ИР) у ребенка по большинству шкал. Парадоксально, но снижение значимости творчества для родителя связано с более высокой самооценкой ребенка. Предполагаем, что нереализованные творческие амбиции родителя могут создавать в семье атмосферу неудовлетворенности. А абсолютная реализация данной ценности родителем, возможно, не оставляет ему ресурса для включенного воспитания и эмоционального взаимодействия с ребенком.
Обратная же связь может возникать из того, что более успешный в собственных глазах ребенок «стабилизирует» родителя и позволяет ему принять свою жизнь без творческих амбиций, что снижает внутренний конфликт взрослого и, вместе с ним, степень значимости «творчества» у родителя.
«Здоровье»: высокая доступность этой ценности для взрослого связана с высокой самооценкой и высоким же уровнем притязаний ребенка. Обратный же вектор может иметь следующую природу: успешный и активный ребенок неосознанно транслирует родителю: «В нашей семье все хорошо, мы полны сил». Это ощущение благополучия может делать ценность «здоровье» субъективно более доступной для взрослого, он чувствует ее через успехи и жизнеспособность своего ребенка.
О значимости инструментальных ценностей
Высокая значимость для родителя социально-одобряемых ценностей («воспитанность», «ответственность», «честность») связана с высокой самооценкой детей по соответствующим шкалам «вежливый», «послушный», «честный». Предполагаем, что здесь срабатывает механизм прямого научения и усвоения социальных норм. В обратной связи ребенок, поведение которого соответствует ожиданиям взрослого, подкрепляет и стабилизирует значимость вышеупомянутых ценностей для самого родителя, замыкая позитивную обратную связь.
Низкая значимость ценностей самостоятельности и воли («независимость», «смелость в отстаивании своего мнения», «твердая воля») для родителя коррелирует с более низкой самооценкой ребенка по шкалам «внешность», «авторитет», «умелые руки». Это может быть обусловлено тем, что родитель, не ценящий самостоятельность, непреднамеренно подавляет ее и в ребенке. Или, напротив, изначальная низкая инициативность или неуверенность ребенка в социальных и практических сферах («авторитет», «умелые руки») может приводить родителя к девальвации важности самостоятельности и усилению гиперопеки. Последняя, в свою очередь, лишает ребенка необходимого опыта самостоятельных проб и достижений, «консервируя» низкую самооценку в этих сферах. Таким образом, особенности ребенка и установки родителя могут взаимно поддерживать друг друга, формируя дисфункциональные равновесие.
Высокая значимость ценности «самоконтроль» для родителя парадоксальным образом связана с большим ИР у ребенка по шкалам «характер» и «уверенность». Вероятно, излишне контролирующий родитель передает ребенку установку на постоянную самокритику.
Возможно и обратное: изначальная неуверенность или тревожность ребенка, связанная с высоким же ИР, провоцирует родителя на усиление внешнего контроля и требований к дисциплине, что повышает для него субъективную важность «самоконтроля». Постоянный контроль, однако, мешает формированию у ребенка автономии и здоровой самооценки, поддерживая и даже усиливая его исходный внутренний конфликт, которой снова провоцирует родительский контроль.
Об особенностях восприятия детско-родительских отношений
Связи с методикой «Лесенка» (ожидаемая и реальная оценка родителя) показывают, что высокий ИР у родителя по ценностям «Свобода» и «Творчество» связан с завышенным ожиданиями ребенка вероятной оценки родителя. Возможно, внутренний конфликт родителя может прождать дефицитарную атмосферу, формирующую, в свою очередь, у ребенка компенсаторные и завышенные ожидания, а последние оказывают обратное давление на родителя, потенциально усугубляя его исходное состояние. Это не линейная цепь «конфликт — искаженное восприятие», а подвижная, но замкнутая цепь, где проблема взаимоотношений постоянно воспроизводится их участниками.
Обобщение представленных выводов подталкивает нас к мысли, что ценностные ориентации родителей, как и особенности самооценки их детей, могут в равной степени связываться как по вектору «от родителя к ребенку» так и по обратному вектору, а в ряде случаев связи они замыкаются в петли обратной связи, следуя базовому принципу циркулярности семейного взаимодействия.
Вместе с тем, ценностные ориентации — консервативная, ядерная структура личности взрослого, которая недостаточно лабильна, чтобы легко меняться под воздействием еще неустойчивой самооценки ребенка младшего школьного возраста, поэтому запуски «циркуляции» по вектору «ребенок→родитель», на наш взгляд, менее вероятны и требуют исключительной атрибуции.
Однако правда в том, что дизайн нашего исследования не позволяет идентифицировать направленность векторов полученных связей и их каузальность, поэтому все представленные обоснования мы определяем как возможные, но не обязательные варианты.
В этом смысле мы идем за базовыми постулатами теории семейных систем, где детско-родительские отношения рассматриваются как двунаправленные и взаимообуславливающие процессы взаимодействия родителя с ребенком, но при этом жесткая прямая связь, когда те или иные качества личности последнего интерпретируются как прямой результат родительского влияния, не предполагается [Карабанова 2005: 320].
Высокая значимость для родителя социально-одобряемых ценностей («воспитанность», «ответственность», «честность») связана с высокой самооценкой детей по соответствующим шкалам «вежливый», «послушный», «честный». Предполагаем, что здесь срабатывает механизм прямого научения и усвоения социальных норм. В обратной связи ребенок, поведение которого соответствует ожиданиям взрослого, подкрепляет и стабилизирует значимость вышеупомянутых ценностей для самого родителя, замыкая позитивную обратную связь.
Низкая значимость ценностей самостоятельности и воли («независимость», «смелость в отстаивании своего мнения», «твердая воля») для родителя коррелирует с более низкой самооценкой ребенка по шкалам «внешность», «авторитет», «умелые руки». Это может быть обусловлено тем, что родитель, не ценящий самостоятельность, непреднамеренно подавляет ее и в ребенке. Или, напротив, изначальная низкая инициативность или неуверенность ребенка в социальных и практических сферах («авторитет», «умелые руки») может приводить родителя к девальвации важности самостоятельности и усилению гиперопеки. Последняя, в свою очередь, лишает ребенка необходимого опыта самостоятельных проб и достижений, «консервируя» низкую самооценку в этих сферах. Таким образом, особенности ребенка и установки родителя могут взаимно поддерживать друг друга, формируя дисфункциональные равновесие.
Высокая значимость ценности «самоконтроль» для родителя парадоксальным образом связана с большим ИР у ребенка по шкалам «характер» и «уверенность». Вероятно, излишне контролирующий родитель передает ребенку установку на постоянную самокритику.
Возможно и обратное: изначальная неуверенность или тревожность ребенка, связанная с высоким же ИР, провоцирует родителя на усиление внешнего контроля и требований к дисциплине, что повышает для него субъективную важность «самоконтроля». Постоянный контроль, однако, мешает формированию у ребенка автономии и здоровой самооценки, поддерживая и даже усиливая его исходный внутренний конфликт, которой снова провоцирует родительский контроль.
Об особенностях восприятия детско-родительских отношений
Связи с методикой «Лесенка» (ожидаемая и реальная оценка родителя) показывают, что высокий ИР у родителя по ценностям «Свобода» и «Творчество» связан с завышенным ожиданиями ребенка вероятной оценки родителя. Возможно, внутренний конфликт родителя может прождать дефицитарную атмосферу, формирующую, в свою очередь, у ребенка компенсаторные и завышенные ожидания, а последние оказывают обратное давление на родителя, потенциально усугубляя его исходное состояние. Это не линейная цепь «конфликт — искаженное восприятие», а подвижная, но замкнутая цепь, где проблема взаимоотношений постоянно воспроизводится их участниками.
Обобщение представленных выводов подталкивает нас к мысли, что ценностные ориентации родителей, как и особенности самооценки их детей, могут в равной степени связываться как по вектору «от родителя к ребенку» так и по обратному вектору, а в ряде случаев связи они замыкаются в петли обратной связи, следуя базовому принципу циркулярности семейного взаимодействия.
Вместе с тем, ценностные ориентации — консервативная, ядерная структура личности взрослого, которая недостаточно лабильна, чтобы легко меняться под воздействием еще неустойчивой самооценки ребенка младшего школьного возраста, поэтому запуски «циркуляции» по вектору «ребенок→родитель», на наш взгляд, менее вероятны и требуют исключительной атрибуции.
Однако правда в том, что дизайн нашего исследования не позволяет идентифицировать направленность векторов полученных связей и их каузальность, поэтому все представленные обоснования мы определяем как возможные, но не обязательные варианты.
В этом смысле мы идем за базовыми постулатами теории семейных систем, где детско-родительские отношения рассматриваются как двунаправленные и взаимообуславливающие процессы взаимодействия родителя с ребенком, но при этом жесткая прямая связь, когда те или иные качества личности последнего интерпретируются как прямой результат родительского влияния, не предполагается [Карабанова 2005: 320].
Обсуждение результатов исследования
Выводы настоящего исследования находятся в содержательном диалоге с существующими научными работами, подтверждая и углубляя известные закономерности.
Наш ключевой тезис о том, что гармоничная ценностная сфера родителя является основой для здоровой самооценки ребенка, находит подтверждение в ряде исследований. Работа Е. М. Листик [Листик 2012: 83−86] показала, что ориентация матерей на коллективные, просоциальные ценности связана с низкой тревожностью и высокой самооценкой у детей, что согласуется с выявленной нами стабилизирующей ролью доступных семейных и социальных ценностей («счастливая семейная жизнь», «наличие хороших и верных друзей»). Более того, исследование О. В. Суворовой и С. Н. Сорокоумовой [Суворова, Сорокоумова 2017: 179−188] эмпирически доказало, что позитивное самоотношение ребенка связано с сотрудничеством и принятием со стороны родителей, а негативное — с воспитательной конфронтацией. Это соответствует нашей логике, где внутренний ценностный конфликт (ИР) родителя выступает почвой для возникновения такой деструктивной конфронтации и эмоциональной недоступности в отношениях с ребенком.
Вместе с тем, мы вносим некоторое методологическое и содержательное уточнение. В то время как многие работы (Айдаева М.Н., Дубровина Л. А. [Айдаева, Дубровина 2013: 58−62]) и др. справедливо констатируют комплексное влияние семьи, школы и успеваемости, а другие [Парцхаладзе 2015] — анализируют стили воспитания, мы смещаем фокус на глубинный, ценностно-мотивационный уровень. Мы убеждены, что важно обращать внимание не только на декларируемую важность «хорошей» ценности (что измеряют традиционные опросники, как у Е.М. Листик), но и на степень рассогласования между ее значимостью и доступностью для родителя. Это позволяет объяснить, казалось бы, парадоксальные результаты, подобные полученному выводу о негативной связи высокой значимости «творчества» с нарушениями самооценки у детей. Ценность сама по себе не бывает «хорошей» или «плохой» для ребенка; ее эффект связан с психологическим состоянием родителя, который ее декларирует. Таким образом, мы предлагаем инструмент для анализа, почему в одной семье ценность достижений дает ребенку здоровую мотивацию, а в другой — приводит к перфекционизму и страху неудачи.
Тезис о необходимости работы с психологическим благополучием и ценностной сферой родителя как с ключевым ресурсом для ребенка так же получает подтверждение в других исследованиях. Поиски эффективных способов психолого-педагогического вмешательства (Шавернева Ю.Ю., Вертеленко А. В. [Шавернева, Вертленко 2024: 32−37]) с целью гармонизации самооценки ребенка, доказывают, что программы, вовлекающие родителей и направленные на улучшение детско-родительских отношений, успешно корректируют самооценку детей. Наши данные предоставляют конкретную мишень для таких программ: диагностику и помощь в снижении внутреннего ценностного конфликта (ИР) у родителей. Это позволяет перейти от общих рекомендаций «больше любить и поддерживать» к адресной психологической помощи самим родителям в обретении ценностного баланса.
Выводы настоящего исследования находятся в содержательном диалоге с существующими научными работами, подтверждая и углубляя известные закономерности.
Наш ключевой тезис о том, что гармоничная ценностная сфера родителя является основой для здоровой самооценки ребенка, находит подтверждение в ряде исследований. Работа Е. М. Листик [Листик 2012: 83−86] показала, что ориентация матерей на коллективные, просоциальные ценности связана с низкой тревожностью и высокой самооценкой у детей, что согласуется с выявленной нами стабилизирующей ролью доступных семейных и социальных ценностей («счастливая семейная жизнь», «наличие хороших и верных друзей»). Более того, исследование О. В. Суворовой и С. Н. Сорокоумовой [Суворова, Сорокоумова 2017: 179−188] эмпирически доказало, что позитивное самоотношение ребенка связано с сотрудничеством и принятием со стороны родителей, а негативное — с воспитательной конфронтацией. Это соответствует нашей логике, где внутренний ценностный конфликт (ИР) родителя выступает почвой для возникновения такой деструктивной конфронтации и эмоциональной недоступности в отношениях с ребенком.
Вместе с тем, мы вносим некоторое методологическое и содержательное уточнение. В то время как многие работы (Айдаева М.Н., Дубровина Л. А. [Айдаева, Дубровина 2013: 58−62]) и др. справедливо констатируют комплексное влияние семьи, школы и успеваемости, а другие [Парцхаладзе 2015] — анализируют стили воспитания, мы смещаем фокус на глубинный, ценностно-мотивационный уровень. Мы убеждены, что важно обращать внимание не только на декларируемую важность «хорошей» ценности (что измеряют традиционные опросники, как у Е.М. Листик), но и на степень рассогласования между ее значимостью и доступностью для родителя. Это позволяет объяснить, казалось бы, парадоксальные результаты, подобные полученному выводу о негативной связи высокой значимости «творчества» с нарушениями самооценки у детей. Ценность сама по себе не бывает «хорошей» или «плохой» для ребенка; ее эффект связан с психологическим состоянием родителя, который ее декларирует. Таким образом, мы предлагаем инструмент для анализа, почему в одной семье ценность достижений дает ребенку здоровую мотивацию, а в другой — приводит к перфекционизму и страху неудачи.
Тезис о необходимости работы с психологическим благополучием и ценностной сферой родителя как с ключевым ресурсом для ребенка так же получает подтверждение в других исследованиях. Поиски эффективных способов психолого-педагогического вмешательства (Шавернева Ю.Ю., Вертеленко А. В. [Шавернева, Вертленко 2024: 32−37]) с целью гармонизации самооценки ребенка, доказывают, что программы, вовлекающие родителей и направленные на улучшение детско-родительских отношений, успешно корректируют самооценку детей. Наши данные предоставляют конкретную мишень для таких программ: диагностику и помощь в снижении внутреннего ценностного конфликта (ИР) у родителей. Это позволяет перейти от общих рекомендаций «больше любить и поддерживать» к адресной психологической помощи самим родителям в обретении ценностного баланса.
Практические рекомендации для родителей
Исследование показало, что для благополучия ребенка критически важна не идеальная декларация «правильных» ценностей, а удовлетворенность жизнью самого родителя.
Здесь мы предлагаем родителю несколько способов гармонизации свою ценностной сферы:
— Практиковать самоанализ. Рекомендуется проводить регулярную «инвентаризацию» по схемам: «Что для меня важно?» — «Что я из этого я сейчас имею?» или вопросы по схеме «Хочу? — Могу? — Надо?». Цель — не самокритика, а осознание точек роста и потенциальных источников хронической неудовлетворенности.
— Культивировать «стабилизирующие» ценности. Целенаправленно вкладывать ресурсы в здоровый образ жизни, качественное общение с партнером и друзьями, укрепление семейных связей. Это не второстепенные задачи, а деятельность по созданию надежной и ресурсной среды для всей семьи, в том числе для ребенка.
И стратегии формирования адекватной самооценки ребенка:
— Поощрять самостоятельность и смелость, а не только послушания (позволять ребенку самому собирать портфель, планировать день, готовить рабочее место, нести ответственность за свои маленькие обязанности по дому; поощрять попытки решать учебные задачи самостоятельно, прежде чем обращаться за помощью).
— Приветствовать инициативность и умение принимать собственные решения (в соответствии с возрастом); давать ребенку возможность отстаивать свое мнение в семейном кругу, а затем поощрять данный паттерн во внешнем социуме (в безопасных ситуациях).
— Давать возможность проявлять независимость в суждениях и действиях.
— Формировать установку на «зону ближайшего развития», где задачи являются сложными, но выполнимыми.
— Активно обсуждать неудачи как ценный опыт, а не как провал.
— Развивать в ребенке реалистичное самовосприятие через позитивную обратную связь; помощь в адекватной оценке своих сил и возможностей.
Следует сместить фокус с общей оценки («молодец») на процессуальную и персонализированную: хвалить за усилие, настойчивость, выбранную стратегию («Мне понравилось, как ты придумал решать эту задачу»). Отмечать конкретные успехи и прогресс («Вчера у тебя не получалось, а сегодня ты уже смог!»).
— Помогать ребенку видеть свою ценность вне контекста школьной успеваемости: подчеркивать сильные стороны, не связанные с учебой: коммуникативные навыки, чувство юмора, доброту, спортивные или творческие успехи.
— Отказаться от сравнения в пользу сверстников и особенно друзей (последнее может лишить ребенка не только мотивации к саморазвитию, но и поддерживающего социального взаимодействия).
Осознанная работа родителя над собственной реализованностью и внутренней гармонией является не только личным делом, но и ключевым вкладом в психологическое благополучие ребенка.
Представленные рекомендации основаны на эмпирических данных и направлены на то, чтобы разорвать порочный круг передачи внутреннего конфликта от родителей к детям и создать условия для формирования у ребенка здоровой, адекватной самооценки, независимой мотивации и устойчивости к внешним оценкам.
Внедрение этих стратегий — процесс поступательный. Начните с одной-двух, наиболее актуальных для вашей семьи, и наблюдайте за изменениями не только в ребенке, но и в общем климате семейных отношений.
Исследование показало, что для благополучия ребенка критически важна не идеальная декларация «правильных» ценностей, а удовлетворенность жизнью самого родителя.
Здесь мы предлагаем родителю несколько способов гармонизации свою ценностной сферы:
— Практиковать самоанализ. Рекомендуется проводить регулярную «инвентаризацию» по схемам: «Что для меня важно?» — «Что я из этого я сейчас имею?» или вопросы по схеме «Хочу? — Могу? — Надо?». Цель — не самокритика, а осознание точек роста и потенциальных источников хронической неудовлетворенности.
— Культивировать «стабилизирующие» ценности. Целенаправленно вкладывать ресурсы в здоровый образ жизни, качественное общение с партнером и друзьями, укрепление семейных связей. Это не второстепенные задачи, а деятельность по созданию надежной и ресурсной среды для всей семьи, в том числе для ребенка.
И стратегии формирования адекватной самооценки ребенка:
— Поощрять самостоятельность и смелость, а не только послушания (позволять ребенку самому собирать портфель, планировать день, готовить рабочее место, нести ответственность за свои маленькие обязанности по дому; поощрять попытки решать учебные задачи самостоятельно, прежде чем обращаться за помощью).
— Приветствовать инициативность и умение принимать собственные решения (в соответствии с возрастом); давать ребенку возможность отстаивать свое мнение в семейном кругу, а затем поощрять данный паттерн во внешнем социуме (в безопасных ситуациях).
— Давать возможность проявлять независимость в суждениях и действиях.
— Формировать установку на «зону ближайшего развития», где задачи являются сложными, но выполнимыми.
— Активно обсуждать неудачи как ценный опыт, а не как провал.
— Развивать в ребенке реалистичное самовосприятие через позитивную обратную связь; помощь в адекватной оценке своих сил и возможностей.
Следует сместить фокус с общей оценки («молодец») на процессуальную и персонализированную: хвалить за усилие, настойчивость, выбранную стратегию («Мне понравилось, как ты придумал решать эту задачу»). Отмечать конкретные успехи и прогресс («Вчера у тебя не получалось, а сегодня ты уже смог!»).
— Помогать ребенку видеть свою ценность вне контекста школьной успеваемости: подчеркивать сильные стороны, не связанные с учебой: коммуникативные навыки, чувство юмора, доброту, спортивные или творческие успехи.
— Отказаться от сравнения в пользу сверстников и особенно друзей (последнее может лишить ребенка не только мотивации к саморазвитию, но и поддерживающего социального взаимодействия).
Осознанная работа родителя над собственной реализованностью и внутренней гармонией является не только личным делом, но и ключевым вкладом в психологическое благополучие ребенка.
Представленные рекомендации основаны на эмпирических данных и направлены на то, чтобы разорвать порочный круг передачи внутреннего конфликта от родителей к детям и создать условия для формирования у ребенка здоровой, адекватной самооценки, независимой мотивации и устойчивости к внешним оценкам.
Внедрение этих стратегий — процесс поступательный. Начните с одной-двух, наиболее актуальных для вашей семьи, и наблюдайте за изменениями не только в ребенке, но и в общем климате семейных отношений.
Заключение
Проведенное исследование показало, что гармоничная ценностная сфера родителя (низкий общий уровень расхождения между значимостью ценностей и их доступностью для родителя; высокая доступность последней, особенно в части социальных и витальных ценностей) связаны с адекватной, стабильной и позитивной самооценки ребенка.
Внутренне конфликтная, нереализованная ценностная сфера родителя (высокий индекс расхождения между значимостью ценностей и их доступностью, особенно по ценностям самореализации — «творчество», «познание», «уверенность в себе») связаны с развитием у ребенка внутреннего конфликта, выражающегося в завышенном уровне притязаний при низкой самооценке. Таким образом, для успешного становления самооценки ребенка имеет значение не то, какие именно ценности важны для родителя, а то, насколько они достижимы для последнего.
Настоящее исследование имеет ряд методологических ограничений и в виду малой выборки может рассматриваться не иначе как пилотное. Вместе с тем оно показало, что проведение дальнейших изысканий имеет смысл: необходимо воспроизвести результаты на более представительной выборке, организовать экспериментальное исследование, подтверждающие причинно-следственные связи изучаемых нами конструктов (например, эксперимент, в котором независимой переменной могло бы выступить предоставление родителям психологической помощи в реализации ими значимых ценностей, а зависимой — самооценка ребенка младшего школьного возраста). При этом следует осознавать сложность такого мероприятия, ведь она лежит не только в плоскости экспериментальной валидности, но и в рамках существующих этических ограничений, традиционно характерных для подобных работ.
Признавая ограничения проведенной нами работы, мы все же отмечаем, что ее результаты могут лечь в основу комплекса рекомендаций по направлениям диагностической, консультативной, терапевтической и просветительской деятельности практических психологов.
Например, можно внедрить в диагностический комплекс методику Е. Б. Фанталовой для выявления внутреннего конфликта у родителей детей с проблемной самооценкой. В рамках консультативной/терапевтической деятельности сместить фокус коррекции с поведенческих техник для ребенка на консультирование родителей, направленное на гармонизацию их жизненных приоритетов и поиск путей реализации малодоступных, но значимых ценностей (доступ к краткосрочным курсам, совместному с ребенком хобби, ведение дневника для каждой фрустрирующей ценности) и т. д.
Проведенное исследование показало, что гармоничная ценностная сфера родителя (низкий общий уровень расхождения между значимостью ценностей и их доступностью для родителя; высокая доступность последней, особенно в части социальных и витальных ценностей) связаны с адекватной, стабильной и позитивной самооценки ребенка.
Внутренне конфликтная, нереализованная ценностная сфера родителя (высокий индекс расхождения между значимостью ценностей и их доступностью, особенно по ценностям самореализации — «творчество», «познание», «уверенность в себе») связаны с развитием у ребенка внутреннего конфликта, выражающегося в завышенном уровне притязаний при низкой самооценке. Таким образом, для успешного становления самооценки ребенка имеет значение не то, какие именно ценности важны для родителя, а то, насколько они достижимы для последнего.
Настоящее исследование имеет ряд методологических ограничений и в виду малой выборки может рассматриваться не иначе как пилотное. Вместе с тем оно показало, что проведение дальнейших изысканий имеет смысл: необходимо воспроизвести результаты на более представительной выборке, организовать экспериментальное исследование, подтверждающие причинно-следственные связи изучаемых нами конструктов (например, эксперимент, в котором независимой переменной могло бы выступить предоставление родителям психологической помощи в реализации ими значимых ценностей, а зависимой — самооценка ребенка младшего школьного возраста). При этом следует осознавать сложность такого мероприятия, ведь она лежит не только в плоскости экспериментальной валидности, но и в рамках существующих этических ограничений, традиционно характерных для подобных работ.
Признавая ограничения проведенной нами работы, мы все же отмечаем, что ее результаты могут лечь в основу комплекса рекомендаций по направлениям диагностической, консультативной, терапевтической и просветительской деятельности практических психологов.
Например, можно внедрить в диагностический комплекс методику Е. Б. Фанталовой для выявления внутреннего конфликта у родителей детей с проблемной самооценкой. В рамках консультативной/терапевтической деятельности сместить фокус коррекции с поведенческих техник для ребенка на консультирование родителей, направленное на гармонизацию их жизненных приоритетов и поиск путей реализации малодоступных, но значимых ценностей (доступ к краткосрочным курсам, совместному с ребенком хобби, ведение дневника для каждой фрустрирующей ценности) и т. д.
Литература
1. Абрамова Л.В. Ценностные ориентации. — М.: Мозаика-Синтез, 2017. — 80 с.
2. Авдеева Н.Н., Берсенева И.В. Ценностные установки матерей в современных моделях родительства // Социальная психология и общество. — 2022. — Т. 13. — № 2. — С. 163–176.
3. Айдаева М.Н.; Дубровина Л.А. Факторы становления самооценки младших школьников // Интеллектуальный потенциал XXI века: ступени познания. — 2013. — №18. — С. 58 – 62.
4. Алиева С.А. Влияние семьи на психическое развитие ребенка младшего школьного возраста // Известия чеченского государственного педагогического университета. — 2021. — № 4. — С. 27–34.
5. Ананьев Б.Г. Развитие детей в процессе начального обучения и воспитания. — М.: Академия, 2009. — 449 с.
6. Батюта М.Б., Сидорина Е.В. Особенности влияния стиля семейного воспитания на уровень самооценки младших школьников // Современные научные исследования и инновации. — 2017. — № 4. — С. 797–800.
7. Варга А.Я. Системная семейная психотерапия: Крат. лекц. курс / А.Я. Варга. — СПб.: Речь, 2001. — 142 с.
8. Божович Л.И. Личность и ее формирование в детском возрасте. — М.: Просвещение, 2001. — 264 с.
9. Везетиу В.В. Ценностные ориентации младших школьников и их родителей // Гуманитарное и социально-научное знание: теоретические исследования и практические разработки. — 2019. — № 3. — С. 146–149.
10. Выготский Л.С. Психология развития человека. — М.: Смысл, 2005. — 1136 с.
11. Головырских О.В. Условия формирования самооценки у младших школьников // Вестник науки. — 2023. — Т. 5. — № 6 (63). — С. 80–84.
12. Голубовская В.В. Формирование самооценки детей младшего школьного возраста // Актуальные проблемы технического и технологического обеспечения. — 2022. — № 1. — С. 30–35.
13. Гребенникова А.В. Особенности формирования самооценки младших школьников // Сборник статей III Международного научно-исследовательского конкурса. — Петрозаводск, 2023. — С. 79–86.
14. Гуриева С.Д. Ценностные ориентации в семье: социально-психологический анализ // Социальная психология и общество. — 2024. — Т. 15. — № 3. — С. 38–59.
15. Давыдова И.В. Особенности самооценки младших школьников // Современные проблемы психологии. — 2024. — № 1. — С. 24–29.
16. Джалю Я.И. Исследование особенностей состояния нравственной самооценки учащихся младших классов общеобразовательной школы // Отечественная и зарубежная педагогика. — 2024. — Т. 1. — № 4. — С. 96–108.
17. Джиоева Г.Х. К проблеме формирования самооценки младшего школьника // Азимут научных исследований: педагогика и психология. — 2018. — Т. 7. — № 2 (23). — С. 89–92.
18. Добровидова Н.А. Исследование ценностных ориентации родителей: психолого-педагогический аспект // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. Социальные, гуманитарные, медико-биологические науки. — 2018. — Т. 20. — № 5 (62). — С. 21–26.
19. Дубровина И.В. и др. Формирование личности в переходный период от подросткового к юношескому возрасту. – М.: Педагогика, 1987. — 181 с.
20. Ерохина Е.И. Взаимосвязь детско-родительских отношений с социальной смелостью и уверенностью в себе младшего школьника // Сборник научных статей. — Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2024. — С. 157–160.
21. Карабанова О.А. Психология семейных отношений и основы семейного консультирования: Учебное пособие. — М.: Гардарики, 2005. — 320 с.
22. Колесова О.В., Зайцева С.А., Захарычева Н.В. Современные подходы к формированию самооценки у детей младшего школьного возраста // Карельский научный журнал. — 2021. — Т. 10. — № 1 (34). — С. 24–28.
23. Кротюк Д.А. Самооценка младшего школьника как важнейшая характеристика становления личности // Сборник научных статей по итогам работы Международного научного форума. — 2020. — С. 65–68.
24. Липкина А.И. Самооценка школьника. — М.: Знание, 1976. — 64 с.
25. Листик Е.М., Степанова Г.П. Взаимосвязь ценностных ориентаций матери с развитием личности ребенка старшего дошкольного возраста // Мир науки, культуры, образования. — 2012. — № 2. — С. 83–86.
26. Мещерякова Б.Г., Зинченко В.П. Большой психологический словарь — 4-е изд., расш. — М.: АСТ ; Санкт-Петербург : Прайм-Еврознак, 2009. — 811 с.
27. Мищенко Е.А., Белоус Е.Н. Формирование самооценки и причины ее нарушения у младших школьников // Смыслообразование и его контексты: жизнь, структура, культура, опыт. — 2022. — № 1. — С. 273–276.
28. Ооржак А.Б. Ценностные ориентации современных младших школьников // Вестник Тувинского государственного университета. Педагогические науки. — 2020. — № 3 (67). — С. 24–31.
29. Парцхаладзе Л. Н. Изучение влияния стиля семейного воспитания на самооценку младшего школьника // Концепт. — 2015. — Спецвыпуск № 01.
30. Сафаралиева Р.А. Исследование особенностей влияния семьи на самооценку детей старшего дошкольного возраста: практические результаты // Научный результат. Педагогика и психология образования. — 2023. — Т. 9. — № 1. — С. 62–73.
31. Слизкова Е.В., Еганова Е.С. Формирование адекватной самооценки младшего школьника средствами семейного воспитания // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. — 2014. — № 2-2. — С. 184–186.
32. Степанова К.С. Особенности самооценки детей младшего школьного возраста // Вестник магистратуры. — 2022. — № 3-2 (126). — С. 128–132.
33. Столин В.В. Самосознание личности. – М.: Изд-во МГУ, 1983. — 284 с.
34. Суворова О.В., Сорокоумова С.Н. Влияние родительского общения и структуры семьи на самооценку младшего школьника // Педагогика и психология образования. — 2017. № 3 — С.179-188.
35. Терещенко Е.С. Самооценка в структуре личности младшего школьника // Бакалавр. — 2017. — № 3-4. — С. 31–34.
36. Черницына С.Ю. Проблемы развития Я-концепции детей младшего школьного возраста // Мир науки, культуры, образования. – 2024. — № 3 (106). — С. 328–330.
37. Чуканова М.Н. Изучение самооценки детей младшего школьного возраста в процессе обучения в школе // Сборник научных статей. — 2024. — С. 40–43.
38. Шавернева Ю. Ю., Вертеленко А. В. Психолого-педагогические особенности формирования самооценки у младших школьников // Проблемы современного образования – 2024 — С.37-41.
39. Шварц Ш. Универсальные ценности: содержание и структура // Психологический журнал. —2012. — № 3. — С. 45–60.
40. Эйдемиллер Э.Г., Юстицкис В. Психология и психотерапия семьи. — СПб.: Питер, 1999. — 651 с
41. Юдченко А.В. Психологические факторы развития самооценки обучающихся младшего школьного возраста // Проблемы и перспективы осуществления междисциплинарных исследований. — 2024. — С. 186 –189.
42. Ядов В.А. Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности: диспозиционная концепция. – М.: Высшая школа экономики, 2013. — 374 с.
43. Rokeach M. The nature of human values. — New York: Free Press, 1973. — 438 p.
2. Авдеева Н.Н., Берсенева И.В. Ценностные установки матерей в современных моделях родительства // Социальная психология и общество. — 2022. — Т. 13. — № 2. — С. 163–176.
3. Айдаева М.Н.; Дубровина Л.А. Факторы становления самооценки младших школьников // Интеллектуальный потенциал XXI века: ступени познания. — 2013. — №18. — С. 58 – 62.
4. Алиева С.А. Влияние семьи на психическое развитие ребенка младшего школьного возраста // Известия чеченского государственного педагогического университета. — 2021. — № 4. — С. 27–34.
5. Ананьев Б.Г. Развитие детей в процессе начального обучения и воспитания. — М.: Академия, 2009. — 449 с.
6. Батюта М.Б., Сидорина Е.В. Особенности влияния стиля семейного воспитания на уровень самооценки младших школьников // Современные научные исследования и инновации. — 2017. — № 4. — С. 797–800.
7. Варга А.Я. Системная семейная психотерапия: Крат. лекц. курс / А.Я. Варга. — СПб.: Речь, 2001. — 142 с.
8. Божович Л.И. Личность и ее формирование в детском возрасте. — М.: Просвещение, 2001. — 264 с.
9. Везетиу В.В. Ценностные ориентации младших школьников и их родителей // Гуманитарное и социально-научное знание: теоретические исследования и практические разработки. — 2019. — № 3. — С. 146–149.
10. Выготский Л.С. Психология развития человека. — М.: Смысл, 2005. — 1136 с.
11. Головырских О.В. Условия формирования самооценки у младших школьников // Вестник науки. — 2023. — Т. 5. — № 6 (63). — С. 80–84.
12. Голубовская В.В. Формирование самооценки детей младшего школьного возраста // Актуальные проблемы технического и технологического обеспечения. — 2022. — № 1. — С. 30–35.
13. Гребенникова А.В. Особенности формирования самооценки младших школьников // Сборник статей III Международного научно-исследовательского конкурса. — Петрозаводск, 2023. — С. 79–86.
14. Гуриева С.Д. Ценностные ориентации в семье: социально-психологический анализ // Социальная психология и общество. — 2024. — Т. 15. — № 3. — С. 38–59.
15. Давыдова И.В. Особенности самооценки младших школьников // Современные проблемы психологии. — 2024. — № 1. — С. 24–29.
16. Джалю Я.И. Исследование особенностей состояния нравственной самооценки учащихся младших классов общеобразовательной школы // Отечественная и зарубежная педагогика. — 2024. — Т. 1. — № 4. — С. 96–108.
17. Джиоева Г.Х. К проблеме формирования самооценки младшего школьника // Азимут научных исследований: педагогика и психология. — 2018. — Т. 7. — № 2 (23). — С. 89–92.
18. Добровидова Н.А. Исследование ценностных ориентации родителей: психолого-педагогический аспект // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. Социальные, гуманитарные, медико-биологические науки. — 2018. — Т. 20. — № 5 (62). — С. 21–26.
19. Дубровина И.В. и др. Формирование личности в переходный период от подросткового к юношескому возрасту. – М.: Педагогика, 1987. — 181 с.
20. Ерохина Е.И. Взаимосвязь детско-родительских отношений с социальной смелостью и уверенностью в себе младшего школьника // Сборник научных статей. — Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2024. — С. 157–160.
21. Карабанова О.А. Психология семейных отношений и основы семейного консультирования: Учебное пособие. — М.: Гардарики, 2005. — 320 с.
22. Колесова О.В., Зайцева С.А., Захарычева Н.В. Современные подходы к формированию самооценки у детей младшего школьного возраста // Карельский научный журнал. — 2021. — Т. 10. — № 1 (34). — С. 24–28.
23. Кротюк Д.А. Самооценка младшего школьника как важнейшая характеристика становления личности // Сборник научных статей по итогам работы Международного научного форума. — 2020. — С. 65–68.
24. Липкина А.И. Самооценка школьника. — М.: Знание, 1976. — 64 с.
25. Листик Е.М., Степанова Г.П. Взаимосвязь ценностных ориентаций матери с развитием личности ребенка старшего дошкольного возраста // Мир науки, культуры, образования. — 2012. — № 2. — С. 83–86.
26. Мещерякова Б.Г., Зинченко В.П. Большой психологический словарь — 4-е изд., расш. — М.: АСТ ; Санкт-Петербург : Прайм-Еврознак, 2009. — 811 с.
27. Мищенко Е.А., Белоус Е.Н. Формирование самооценки и причины ее нарушения у младших школьников // Смыслообразование и его контексты: жизнь, структура, культура, опыт. — 2022. — № 1. — С. 273–276.
28. Ооржак А.Б. Ценностные ориентации современных младших школьников // Вестник Тувинского государственного университета. Педагогические науки. — 2020. — № 3 (67). — С. 24–31.
29. Парцхаладзе Л. Н. Изучение влияния стиля семейного воспитания на самооценку младшего школьника // Концепт. — 2015. — Спецвыпуск № 01.
30. Сафаралиева Р.А. Исследование особенностей влияния семьи на самооценку детей старшего дошкольного возраста: практические результаты // Научный результат. Педагогика и психология образования. — 2023. — Т. 9. — № 1. — С. 62–73.
31. Слизкова Е.В., Еганова Е.С. Формирование адекватной самооценки младшего школьника средствами семейного воспитания // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. — 2014. — № 2-2. — С. 184–186.
32. Степанова К.С. Особенности самооценки детей младшего школьного возраста // Вестник магистратуры. — 2022. — № 3-2 (126). — С. 128–132.
33. Столин В.В. Самосознание личности. – М.: Изд-во МГУ, 1983. — 284 с.
34. Суворова О.В., Сорокоумова С.Н. Влияние родительского общения и структуры семьи на самооценку младшего школьника // Педагогика и психология образования. — 2017. № 3 — С.179-188.
35. Терещенко Е.С. Самооценка в структуре личности младшего школьника // Бакалавр. — 2017. — № 3-4. — С. 31–34.
36. Черницына С.Ю. Проблемы развития Я-концепции детей младшего школьного возраста // Мир науки, культуры, образования. – 2024. — № 3 (106). — С. 328–330.
37. Чуканова М.Н. Изучение самооценки детей младшего школьного возраста в процессе обучения в школе // Сборник научных статей. — 2024. — С. 40–43.
38. Шавернева Ю. Ю., Вертеленко А. В. Психолого-педагогические особенности формирования самооценки у младших школьников // Проблемы современного образования – 2024 — С.37-41.
39. Шварц Ш. Универсальные ценности: содержание и структура // Психологический журнал. —2012. — № 3. — С. 45–60.
40. Эйдемиллер Э.Г., Юстицкис В. Психология и психотерапия семьи. — СПб.: Питер, 1999. — 651 с
41. Юдченко А.В. Психологические факторы развития самооценки обучающихся младшего школьного возраста // Проблемы и перспективы осуществления междисциплинарных исследований. — 2024. — С. 186 –189.
42. Ядов В.А. Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности: диспозиционная концепция. – М.: Высшая школа экономики, 2013. — 374 с.
43. Rokeach M. The nature of human values. — New York: Free Press, 1973. — 438 p.