Психотерапия чувства вины
с точки зрения различных подходов: стратегический
и нарративный подходы, системная семейная терапия субличностей, психодрама
и схема-терапия

Представленные подходы трактуют природу чувства вины по-разному, и в связи с этим предлагают различные стратегии и инструменты психотерапевтической работы. Каждый подход содержит положения, отличающие его от остальных школ психотерапии. Одновременно с этим понимание чувства вины, его природы и терапевтические цели подходов могут пересекаться, что является свидетельством единой природы и механизмов чувства вины человека. Различия же психотерапевтических подходов дают возможность психологам расширить взгляд на проблему чувства вины и взаимно обогатиться.

Терапевтическое вмешательство заключается в сдвиге точки зрения клиента с поиска причин проблемы на стратегию действий в проблемной ситуации. Таким образом, изменяется система индивидуального восприятия клиента от ригидного к более гибкому. Это изменение восприятия реальности в итоге меняет саму реальность (Нардонэ и др., 2006, 2008, 2011).

В фокусе внимания стратегического терапевта чувство вины может быть рассмотрено как явление, которое оказывает влияние на перцептивно-реактивную систему человека.

Когда человек охвачен чувством вины, то процесс обмена чувств в перцептивно-реактивной системе ригидный. Чтобы сломать ригидность системы, мы начинаем не с осознания проблем, а делаем так, чтобы человек почувствовал по-другому.

Ригидная перцептивно-реактивная система человека оказывает влияние на взаимодействие человека на трех уровнях:

Под воздействием чувства вины человек подвергает себя жесткой критике, теряет самоуважение. Взаимоотношения с близкими выстраиваются, исходя из долженствования. Окружающий мир воспринимается как опасный, осуждающий и отвергающий. Чтобы в нем находиться, человек как будто должен это заслужить.

Процессуально терапия состоит из 4 частей:

Изменения происходят как на сессии благодаря тому, что человек чувствует по-другому (переживает эмоционально-корректирующий опыт), так и между сессиями, благодаря правильно подобранной стратегии, позволяющей человеку случайно пережить запланированное событие.

Пункты 2 и 3 повторяются из сессии в сессию.

Первая сессия в стратегическом подходе является крайне важной. Здесь мало уделяется внимания истории возникновения чувства вины и причинам. Нас интересует актуальное состояние клиента. Собираем ответы на следующие вопросы:

Изменения в перцептивно-реактивной системе человека, переживающего чувство вины, происходят начиная с первых минут терапии благодаря специфической коммуникации, которая устанавливается между психологом и клиентом. Исследование-вмешательство — инструмент, позволяющий прицельно исследовать проблему, провести реструктурирование предпринятых попыток решения проблемы, обходя сопротивление. Задача терапии на первом этапе — заблокировать неэффективные способы избавиться от чувства вины, вызывая у клиента чувство отвращения к ним.

Основные ППР (предпринятые попытки решения) человека, переживающего вину:

Исследуя каждую из предпринятых попыток или все дисфункциональные попытки, можно подвести к реструктурированию:

Исследуя каждую из предпринятых попыток или все дисфункциональные попытки, можно подвести к реструктурированию:

Также можно обсудить вопрос, который поможет раскрыть тайную выгоду для клиента. Например, его можно сформулировать следующим образом:

На следующей сессии, как правило, происходит разблокирование проблемной ситуации: симптоматика снижается, человек отказывается от дисфункциональных предпринятых попыток.

Мы отслеживаем только ситуацию в промежутке между сессиями. Не идем в историю. Как правило, клиент, переживающий вину, мыслями возвращается в прошлое, винит себя за ошибки, которые он совершил когда-то. Здесь хорошо работает предписание, помогающее прошлое оставить в прошлом:

Это домашнее задание, помогающее принять то, что уже произошло. Когда идет процесс освобождения от чувства вины, то обнажается больше количество гнева, которое необходимо канализировать. В этом случае мы используем предписание «Письма гнева».

Во взаимодействии с окружающими людьми человек, переживающий вину, как правило, идет на уступки, бывает принужден к действиям, которые он не хочет выполнять, но не в силах отказать.

Наиболее подходящая стратегия, которой мы обучаем наших клиентов — научиться говорить «нет», не испытывая при этом вину. Этот навык «отказа» условно делим на 3 уровня.

Самый легкий уровень — введение двойственности в ответ на просьбу. Он предполагает научиться отказывать, не отказывая прямо, научиться брать паузу:

Второй уровень отказа:

Третий уровень:

Третий уровень:

Ответ на этот вопрос иллюстрирует, что человек должен делать, чтобы чувство вины вернулось.

Что общего в стратегическом подходе и других представленных на круглом столе?

Как в психодраме, схема-терапии и терапии субличностей, стратегический подход предполагает освобождение от чувства вины через проживание других чувств, которые оказались заблокированы. Чаще всего это гнев. В отличие от других подходов, в стратегическом предполагается, что человек сможет переработать негативные чувства не в кабинете психолога, а самостоятельно, используя «письма гнева». Клиенту дается прямое предписание: запастись удобной, хорошо пишущей ручкой или приятной мягкости остро заточенным карандашом. Предлагается использовать для писем блокнот, тетрадь или листы для писем, поверхность которых была бы максимально удобной для письма клиента. Озвучивая это предписание, терапевт использует суггестивный язык, предвосхищая у клиента приятные ощущения от процесса написания текста на бумаге. Инструкция:

Таким образом, мы даем клиенту не «рыбу», а «удочку».

Отличие стратегического подхода в том, что он подстраивается под клиента. Не все люди готовы к глубокой работе. Подход чаще используется с людьми без глубокой способности к рефлексии и склонными к рационализации. Данный подход мастерски обходит сопротивление клиента посредством парадокса и иррациональной логики предписаний.

При этом между тем, кто занимает эту авторскую позицию — может сам оценивать, интерпретировать события своей жизни, делать выборы в отношении событий своей жизни и того, что для него (нее) важно — и отдельными аспектами ее/его жизни, такими как Чувство вины, например, создается дистанция, позволяющая эти аспекты исследовать и менять, одновременно конструируя того, ту версию себя, которая будет осуществлять эти изменения и воплощать их в жизнь (Жорняк, 2001; Уайт, 2010; Фридман, Комбс, 2001; Epston, White, 1990; Morgan, 2000).

Во время нарративной беседы терапевт займет основанную на постмодернистских релятивистских допущениях и эффективную для созданных под нее нарративных практик сотрудничающую неэкспертную децентрированную и влиятельную позицию (White, 2000); клиент (ка)/консультирующийся человек займет авторскую позицию, комплементарную к позиции терапевта и опираясь на его вопросы, обращенные к автору — тому, кто сам себя сконструирует (Уайт, 2010; Фридман, Комбс, 2001; Epston, White, 1990; Morgan, 2000). Отвечая на экстернализационные вопросы, человек (клиент) разделит то, что он исследует и что, возможно, по крайней мере в некоторых своих аспектах причиняет ему страдания — проблему — и того, кто исследует, смотрит на эту проблему, принимает в отношении ее места в своей жизни решения — автора. Опираясь на вопросы консультанта, этот же автор одновременно конструирует свою предпочитаемую версию того, кто сможет изменить отношения с этой проблемой. Из этой предпочитаемой версии себя, состоящей в том числе из выбираемых им самим ценностей и намерений, а также наделенной им же самим переживанием активности в собственной жизни, себя как автора своей жизни, человек принимает решение (Уайт, 2010; Morgan, 2000), как он хотел бы поступить с в данном случае Чувством Вины — например, договориться с ним, расстаться, лишить голоса, — и воплощает решение. Это ему удается, потому что Чувство Вины — не его неотъемлемая часть и не он. Он — автор и та версия, которую он сейчас сконструировал.

ССТС объединила положения системной теории со знаниями об интрапсихических процессах, так, предполагается, что внутренние процессы клиента подчиняются законам системы. Субличности определены как части внутренней семейной системы, несущие определенные функции, а их взаимодействие во внутренней семье устроено аналогично процессам в обычной семье: образуются коалиции, возникают конфликты, нарушается иерархия, происходит борьба за власть и т. д. (Шварц, 2011). Каждая субличность имеет свой характер, набор установок, диапазон эмоций и даже манеру общения. Проявления субличностей различных типов могут выглядеть разнообразно: как ярко выраженные убеждения, в том числе оцененные клиентом как проблемные, навязчивое поведение, депрессия или, например, как Чувство Вины.

В подходе есть понятие Центра личности, истинного Я (Самость, Сэлф — в зависимости от перевода) (Шварц, 2011). Это врожденная, центральная часть личности, обладающая всеми необходимыми качествами для руководства внутренней семейной системой. Люди в контакте с Самостью описывают легкость, спокойность и умиротворение (Шварц, 2011). В травматичных ситуациях, когда доверие субличностей к Самости падает, субличности снимают с Самости функции руководства и берут их на себя. Нарушается иерархия внутренней системы. Тогда, несмотря на защитные функции субличностей, под их влиянием человек может демонстрировать различное поведение, испытывать различные, в том числе негативные чувства, ставить перед собой задачи, держащие его в паттерне «травматического поведения».

Предполагая руководящую природу Сэлф, подход рассматривает Сэлф как ко-терапевта (Шварц, 2011).

Особенностью подхода является его уникальная классификация субличностей (Шварц, 2011). Выделены такие группы как:

Впоследствии детские части нас находятся в довлеющем поиске одобрения. В некоторых случаях эти части нас присваивают характеристики небезопасных значимых взрослых, так появляются внутренние критики, морализаторы, носители правил и специальных жизненных идей, таких как:

Более специфично чувство вины рассмотрено как одно из отображений внутреннего критика наряду с перфекционистом, внутренним контролером и др. Дж. Ерли характеризует субличность «чувство вины» как застрявшую в прошлом, не простившую человека за совершенные ошибки и напоминающую ему о них с целью защитить от повторения подобного опыта (Earley et al., 2010, 2013).

Субличность «чувство вины», как правило, является носителем Груза прошлого. Примером таких убеждений могут быть представления о своей никчемности, недостойности, несостоятельности и т. д. Менеджер «чувство вины» обычно поляризован с Изганником, убежденным в негативных идеях Груза о себе, полученных в прошлом. Обращаясь на сессии с помощью специальных техник к прошлому клиента, становится ясно, что в данном случае Изгнанник — это часть, пострадавшая в детстве от обвинений, отвержения, осуждения, непризнания (и т. д.) значимого человека.

Мой опыт работы в данном подходе свидетельствует о том, что при выделении и более детальном изучении чувства вины как отдельной части оказывается, что оно, как правило, навязывает человеку ответственность за чувства и даже здоровье других людей, предлагает искать варианты удобного поведения, чтобы не расстраивать, не злить и в целом не вызывать негативных эмоций у других людей.

Чувство вины как Менеджер находится в страхе перед Изгнанником, его актуализацией и выходом болезненных чувств. Стратегия такого менеджера, как «чувство вины», — избегание рисков, связанных с отношениями, что делает человека малорешительным, тревожным, неуверенным и даже апатичным. Чувство вины предлагает собственные варианты «правильного поведения».

Определение позитивных намерений субличности является одним из ключевых моментов терапии в этом подходе. ССТС-терапевт, опираясь на идеи системного подхода, задает вопрос, подобный формулированию гипотезы в работе с семьей: ЗАЧЕМ данная часть делает для внутренней семейной системы то, что она делает?

Позитивный результат терапии заключается в восстановлении доверия субличностей к Сэлф, веры в его состоятельность и возврате ему контроля за функциями, которые вынуждена была на себя взять субличность «чувство вины». Этой субличности предлагается выбрать роль «по душе», взяв на себя соответствующие, полезные для внутренней семейной системы функции. Детская часть, с которой поляризовано чувство вины, освобождается от влияния Груза прошлого и получает долгожданное утешение и признание. Человек получает опыт самоподдержки перед лицом внутренних критических атак. Таким образом, подводя итог, можно сказать, что основной целью ССТС является гармонизация внутренней системы путем снятия ограничений с Сэлф для выполнения функций руководства.

По опыту моей терапевтической практики и участия в психодраматических группах коллег, проигрывание внутренней реальности человека, испытывающего чувство вины, в подавляющем большинстве случаев позволяет выделить часть, которую можно назвать «внутренний критик». Эта часть обвиняет и осуждает и никогда не нацелена на поиск разрешения ситуации. Зачастую внутренний критик и вовсе упрекает человека за то, что он на самом деле не совершил или не мог изменить. Но даже если во власти человека сделать что-то, чтобы исправить свою ошибку, внутренний критик заставляет его просто страдать, но не брать на себя ответственность за исправление ситуации. Кроме того, выявляется часть, неспособная сопротивляться напору внутреннего критика. Эта часть оказывается слепа в отношении его несправедливости и ложности предпосылок, она мучается и страдает, принимая на веру эти обвинения.

Чувство вины — это токсичное и разрушительное переживание. Оно не имеет ничего общего с муками совести или способностью человека брать на себя ответственность за случившееся. Оно заставляет мучиться, но не исправлять ошибки или учиться на них. Оно невыносимо и неразрешимо.

Психодраматическое проигрывание внутренних процессов, сопровождающих переживание чувства вины, помогает человеку сначала соприкоснуться с эмоциями вины, а затем увидеть этот процесс со стороны (Келлерман, 1998; Холмс, Карп, 2009). Используя в работе базовые техники психодрамы (обмен ролями, дублирование, зеркало), терапевт помогает человеку испытать инсайт: вспомнить, при каких обстоятельствах он впервые испытал подобное переживание и кто был тем реальным человеком в его жизни, кто обрушивал на него аналогичную критику и обвинения, которым невозможно было сопротивляться. Реконструкция прошлого опыта происходит также с помощью постановки сцены, восстанавливающей воспоминание клиента. Проигрывание этой сцены помогает человеку вспомнить детали своего прошлого, а наблюдение за ней — осознать, как это прошлое связано с сегодняшней проблемой.

По опыту собственной практики, в процессе такой работы человек осознает, что корни его чувства вины уходят в детство (как правило, дошкольный период). Голос внутреннего критика оказывается идентичным голосу родителя, упрекающего за совершение того или иного поступка, а неспособная сопротивляться часть — идентичной тому самому ребенку, которым человек был когда-то. Еще слишком маленьким, чтобы не верить и критически мыслить в ситуации, когда его ругает родитель. Но главное — зависимым от родителя и нуждающимся в признании и любви. И оттого готовым признавать свою вину даже тогда, когда ее нет, лишь бы не терять это ощущение близости и привязанности.

Уже этот этап работы длительностью, как правило, в одну-две сессии имеет терапевтический эффект. Об этом свидетельствует обратная связь, полученная от собственных клиентов и протагонистов длительных групп, участником которых мне довелось быть. Однако для людей с «хроническим» чувством вины этого оказывается недостаточно.

Хроническое чувство вины, как правило, формируется в семьях, где родители часто и систематически критикуют ребенка, перекладывая на него собственную ответственность (Лопухина, 2008a; Ильин, 2016). Ребенка могут ругать, что он испортил дорогое мамино платье, хотя это ответственность взрослого — хранить такие вещи в недоступном для ребенка месте. Или за то, что он «ведет себя как маленький» так, будто бы в его власти немедленно стать взрослым. Таким образом, родители формируют у ребенка нездоровое отношение к собственным возможностям, которые обрисовываются как безграничные, и то самое чувство вины…

Несмотря на то, что в реальной жизни взрослый человек может давно не жить с критикующим родителем и больше не слышать упреки и обвинения в свой адрес, в его внутренней реальности этот процесс воспроизводится с завидной регулярностью. На языке психодрамы, в структуре психики такого человека «внутренний родитель» (часть, формирующаяся на основе образа родителя) постоянно критикует, а «внутренний ребенок» (часть, сформированная на основе детского опыта и являющаяся хранилищем наших детских желаний, стремлений) постоянно чувствует свою вину (Айхингер, Холл, 2005; Лопухина, 2013b). И главная задача терапии — изменить соотношение сил во внутренней реальности клиента.

Достижение этой цели происходит с помощью формирования и укрепления так называемого «внутреннего взрослого». Эта часть формируется у нас во взрослом возрасте на основании имеющихся образов и опыта. Она не зависит от отношения к ней внутреннего родителя и способна стать защитником или идеальным родителем внутреннему ребенку. Формирование и укрепление этой части в психодраме происходит через проигрывание сцен, на этот раз — новых для человека. В этих сценах появляется новый, ресурсный персонаж, который берет на себя функцию защиты ребенка: рассказывает об ответственности взрослых за ребенка, об отсутствии его вины, но главное — об отсутствии необходимости быть идеальным или виноватым, чтобы тебя любили (Грэхэм, 1993). Проигрывая их, клиент постепенно интегрирует этот опыт, и во внутренней реальности все ярче проявляется фигура внутреннего взрослого. Благодаря этому привычное чувство вины сменяется адекватными ситуации реакциями, в том числе — зрелой ответственностью, и к человеку возвращается его способность быть спонтанным!

Работа схема-терапевта, направленная на коррекцию хронического чувства вины, лежит в поле развития понимания клиентом истоков своих психологических проблем, обучения навыкам совладания с неадаптивными режимами и формирования более здоровых форм реагирования (укрепления режима «здорового взрослого»), а также модификации неадаптивных когнитивных схем в наиболее адаптивные и здоровые.