Субъективная картина родительских альтернатив в подростковом возрасте

Озабоченность государства процессами в сфере демографической политики в
последние годы усиливается. Причин для беспокойства достаточно, большинство из них
локализуется в особенностях репродуктивного поведения молодежи и факторах,
оказывающих на них влияние. И если ранее в поле внимания попадали молодые люди на
предбрачном и брачном периодах развития (Попова, Шишкина, 2016), то современные
исследователи все чаще обращаются к изучению брачно-семейный установок подростков,
детей младшего школьного и даже дошкольного возрастов (Абдуллина, 2018).

Одной из причин снижения возрастных границ обследуемых, на наш взгляд, является поиск
возможных мишеней с целью более точечной профилактики возможной семейной
дезадаптации. Субъективная картина супружеских и семейных отношений в юношеском
возрасте уже сформирована и обладает достаточной устойчивостью. То же можно отметить
и в отношении представления о родительстве в целом и материнстве в частности (Борисова,
Седельникова, 2018; Жупиева, 2015). Тогда как репродуктивные и родительские установки
в школьном возрасте еще отличаются подвижностью (Маленова, 2018). Вместе с тем,
скорость социальных изменений заставляет исследователей регулярно проводить
мониторинги в сфере брачно-семейного поведения молодежи, направленные на
отслеживание новых тенденций, в том числе представляющих угрозу будущему семейному
благополучию.

Мы не стали исключением, направив свои научные интересы на изучение гендерных особенностей представлений о родительстве в старшем школьном возрасте. В
рамках пилотного среза мы обследовали учащихся 15–17 лет (N=80: 42 девочки и 38
мальчиков) нескольких средних учебных заведений г. Омска. С помощью методики ДАР
(диагностика альтернатив родительства) (Маленова, 2021), направленной на оценку
предпочтения той или иной модели родительства из предложенных десяти с помощью
процедуры ранжирования, было выявлено, что девушки и юноши старшего школьного
возраста ориентированы на биологическое малодетное родительство, допуская появление
детей в результате усыновления и ЭКО. Вполне вероятными альтернативами также
независимо от пола опрошенных являются многодетное и сводное (принятие и воспитание
ребенка партнера) родительство. Причем обе эти формы для девушек оказались более
приемлемыми, чем для юношей (Uэмп. = 625 и 596,5, р ≤ 0,05). Аутсайдерами выступают
одинокое родительство (как вынужденное, так и вследствие изначального сознательного
выбора), а также суррогатное.

Одной из тревожных тенденций можно считать относительную лояльность девушек к сознательно бездетному браку (чайлдфри) на фоне его категорического отрицания юношами (Uэмп. = 455,5, р ≤ 0,01). Отчасти эти результаты были подтверждены с помощью методики РОД (Ролевой опросник деторождения) М. Н. Родштейн (Родштейн, 2006): в подростковом возрасте генофобия в сочетании с репродуктивной пассивностью являются доминирующими паттернами — их поддерживают 45,24% опрошенных девушек и 65,79% юношей. Вероятность позитивного прогноза в отношении родительских установок дают результаты 38,1% девушек и 15,79% юношей, ориентированных на генофилию и репродуктивную активность. Причем последняя у девушек выражена сильнее, чем у юношей (U = 545,5, р ≤ 0,01). Это согласуется с данными, полученными благодаря опроснику
Р. В. Овчаровой «Отношение к родительству» (Овчарова, 2006). Девушки отличаются большей устойчивостью освоения родительской роли, при этом юноши оценивают ее более стереотипно (U = 623,5, р ≤ 0,05).

С учетом формирования в современном обществе модели «проницаемой семьи»
(Поливанова, 2015), в которой один родитель и ребенок образуют устойчивую структуру,
которая может временно включаться в другие подобные структуры, можно предположить,
что к такому перемещению более склонны девушки, поскольку для них сводное
родительство более приемлемо, чем для юношей. В то же время девушки более склонны и
к формированию бездетной семьи, что можно связать с их ориентацией на самореализацию
в профессиональной и других жизненных сферах. Допускаем, что позиция «чайлдфри» не
является устойчивой и связана в подростковом возрасте в большей степени с
откладыванием родительства до того момента, когда будет достигнут ожидаемый уровень
образования, профессиональной реализации, карьерного роста, социального статуса,
финансового благополучия. Но, с учетом особенностей репродуктивной активности и
ресурсов организма, такое смещение времени деторождения может привести к другим
следствиям, например, использованию женщинами вспомогательных репродуктивных
технологий и повышению статуса родительства в результате ЭКО.

Таким образом, гендерная специфика субъективной картины родительства в
подростковом возрасте отражает одновременное допущение девушками нескольких
альтернатив, в том числе имеющих разнонаправленный характер — отказ от рождения
ребенка, многодетность и сводное материнство. При этом более приоритетными формами
будущего родительства для старшеклассников независимо от их гендера являются
биологическое и малодетное.