Особенности семейной медиации при разводах

Как известно, медиация возможна только на основе равноправного участия сторон в обсуждении в условиях физической безопасности и в психологически комфортной обстановке, а также при условии способности сторон самостоятельно принимать решения и исполнять взятые на себя обязательства.

Поэтому существует целый ряд ограничений на применение медиации в семейных спорах, которые могут быть связаны со следующими факторами:

Ко-медиация, т. е. процедура медиации, проводимая двумя медиаторами, особенно распространена в сфере разрешения семейных споров. У этого есть ряд причин. Часто межличностный конфликт в семейной паре воспринимается участниками как гендерный, и в этом случае нейтральность медиатора в глазах спорящих сторон может подвергаться сомнению: клиентам может казаться, что медиатор встает на сторону участника своего пола, или, наоборот, что он якобы «очарован» участником противоположного пола (Паркинсон, 2016). Поэтому в семейной медиации очень распространена ко-медиация, проводимая медиатором-мужчиной и медиатором-женщиной: это позволяет поддержать гендерный баланс и способствует восприятию медиаторов участниками процедуры как нейтральной стороны.

Совместное участие двух медиаторов в урегулировании серьезных конфликтов имеет значительные преимущества, однако только при условии, что эти специалисты работают согласованно, а их личные и профессиональные качества дополняют друг друга. Хорошему взаимодействию ко-медиаторов часто могут способствовать такие факторы, как взаимное доверие; четкое разграничение ролей и персональных зон ответственности; совместное прохождение ими курса подготовки и наличие опыта совместной работы; возможность обоим медиаторам высказываться и участвовать в ведении медиации; совместная подготовка к встречам и обсуждение их результатов. В случае ко-медиации часто, хотя и не обязательно, один из медиаторов имеет юридическое образование, а второй — психологическое, что позволяет оказывать более разностороннюю помощь клиентам. Ко-медиация может играть обучающую роль, если в паре работают более опытный и начинающий медиаторы. Присутствие второго медиатора также позволяет избежать ряда ошибок или недоразумений: медиатор, работающий в одиночку, может выйти за границы своей роли, потерять нейтральность, упустить какие-либо важные фактические моменты или использовать сомнительные методы работы. Поддержка и участие второго медиатора в ходе процедуры во многих случаях являются дополнительной гарантией качества оказания услуг.

В трансграничных семейных спорах между гражданами разных стран ко-медиаторами могут быть специалисты из соответствующих стран, при условии, что они знакомы с профессиональными стандартами работы в области международной семейной медиации и прошли соответствующую подготовку. Именно такая схема рекомендуется в Практическом руководстве по медиации, подготовленном Гаагской конференцией по международному частному праву (Гаагская конференция, 2013). Участникам спора в этом случае комфортнее общаться со своим соотечественником в качестве медиатора, к тому же наличие двух ко-медиаторов из разных стран позволяет лучше учитывать культурные особенности спорящих сторон. Тем не менее на практике организовать такую медиацию удается далеко не всегда.

Развод родителей может оказывать серьезное негативное влияние не только на детство тех, кто пережил распад родительской семьи, но и на их последующую взрослую жизнь. При этом исследования показывают, что сотрудничество разведенных супругов при выполнении своих родительских обязанностей способствует более легкому и быстрому преодолению детьми последствий развода (Паркинсон, 2016).

Совместная забота об интересах ребенка: полноценная реализация его права на общение с обоими родителями (встречи, общение по телефону, летний отдых со вторым родителем) и совместное участие в его материальном обеспечении (выплата алиментов и т. п.), как правило, становятся важнейшими темами обсуждения между участниками. При этом на стадии острого конфликта между родителями попытки договориться по этим важным вопросам иногда выливаются в ситуацию торга, когда ребенок может восприниматься родителем, с которым он проживает в настоящий момент (часто — матерью), как личная собственность и использоваться для манипуляций (Robinson & Parkinson, 1985; Emeri, 2012). Подобная тенденция к «коммодификации» ребенка, рассмотрению его как объекта обмена в товарно-денежных отношениях, является очень опасной тенденцией, которой медиатору следует противостоять, создавая условия для более доверительного взаимодействия между сторонами. В хорошо проведенной семейной медиации встречные уступки воспринимаются сторонами скорее как проявление доброй воли и взаимные дары, чем результат жесткого торга (Гордийчук, 2017). Поэтому очень важно помочь участникам медиации сфокусироваться на интересах своих детей как самостоятельных личностей и подумать не только о себе, но и о чувствах и потребностях детей. Как правило, родители сами осознают, что благополучие детей — это главное, и приветствуют стремление медиатора выстроить дискуссию вокруг этого приоритетного вопроса.

Медиатору следует инициировать обмен информацией, касающейся детей. Для этого он может попросить родителей рассказать об их характере, занятиях и увлечениях. Очень часто родитель, который сильнее вовлечен в процесс ежедневного ухода за ребенком, знает о нем гораздо больше, чем другой. Если попросить более осведомленного родителя рассказать о повседневной жизни ребенка и его потребностях, это позволит его бывшему супругу войти в курс дела и получить актуальную информацию. Перемещение фокуса общения на ребенка дает возможность выявить общие представления родителей об их ребенке и том, что было бы для него хорошо, и таким образом создать основу для конструктивной коммуникации между ними. Но даже если мнения сторон по многим вопросам расходятся, обычно обсуждение детей положительно влияет на их настрой: атмосфера разряжается, они начинают улыбаться и более охотно смотреть друг на друга. Иногда медиатор может попросить участника показать ему и другому родителю фотографии или короткие видео с участием ребенка. В том случае, если на момент проведения медиации у одного из родителей нет возможности общения с ребенком, продуктивной темой для обсуждения может стать организация их встречи в промежутке между сессиями. В этом случае следующую совместную встречу с медиатором можно начать с обсуждения того, как прошло общение родителя с ребенком.

Иногда в ходе медиации не удается разрешить всех противоречий между расстающимися супругами, в том числе имущественных споров, или принять совместное решение о том, с кем из родителей будет в дальнейшем проживать ребенок. Судебные разбирательства, связанные с разводом, могут тянуться достаточно много времени — и в такой ситуации задача медиации может заключаться в том, чтобы на основе сотрудничества между родителями обеспечить благополучие ребенка на период, пока судом не будет принято окончательное решение, защищающее его интересы. Медиатор может предложить родителям обсудить режим общения с ребенком, его финансовое обеспечение и т. п. на ближайшее время. В этом случае достигнутые соглашения будут носить промежуточный характер и могут быть закреплены в форме меморандума о взаимопонимании между родителями.

Интересы ребенка стоят в центре семейной медиации, и сам он как бы незримо присутствует в ходе всей процедуры от ее начала до конца. Некоторые зарубежные медиаторы даже оставляют в комнате для медиации один пустой стул, символически обозначающий невидимое присутствие ребенка. Тем не менее по вопросу о реальном участии детей в семейной медиации в профессиональном сообществе медиаторов уже много лет ведутся достаточно оживленные дебаты: существуют как убежденные сторонники участия детей в медиации, затрагивающей их интересы, так и столь же убежденные противники этого. Аргументы сторонников сводятся к тому, что многие дети хотели бы поучаствовать в выработке условий соглашения, касающегося их жизни после развода родителей. Им нужно, чтобы родители выслушали их и учли их чувства и пожелания. При этом даже самые маленькие дети понимают, насколько важно быть услышанными, хотя некоторые не хотят брать на себя ответственность и предпочли бы, чтобы с ними просто советовались при выработке договоренностей. Противники такого подхода настаивают на том, что участие детей в обсуждении болезненных проблем может навредить детям и нанести им психологическую травму, а также создаст дополнительные стимулы для манипуляции со стороны участников конфликта, настраивания ребенка против одного из родителей. Существует также мнение, что привлечение ребенка к медиации негативно сказывается на качестве принимаемых взрослыми решений и может подорвать их авторитет (Паркинсон, 2016). В целом западные медиаторы обычно более открыты к привлечению детей к медиации, чем большинство их российских коллег.

В каждом конкретном случае целесообразность участия ребенка в медиации зависит от множества факторов: его возраста (обычно речь идет о школьниках), желания или нежелания участвовать в принятии решений, согласия обоих родителей, остроты конфликта между взрослыми и их способности спокойно обсуждать имеющиеся разногласия, а также наличия у медиатора необходимой квалификации для работы с детьми (или доступа к помощи профильного специалиста-психолога). Часто родитель, проживающий с ребенком, в медиации говорит о его потребностях и желаниях. Однако очень важно, чтобы другой родитель мог узнать о мнении ребенка напрямую или через нейтрального посредника — в этом случае информация воспринимается с большим доверием, и он менее склонен обвинять бывшего партнера в манипуляциях.

В любом случае, подготовка к привлечению ребенка к участию в медиации обязательно предполагает детальное обсуждение такой возможности с родителями, а также получение информированного согласия от ребенка. Также родители должны быть заранее поставлены в известность о том, что при работе с детьми конфиденциальность медиации не может быть абсолютной: в случае серьезных подозрений о существовании угрозы жизни, здоровью или психологическому состоянию ребенка медиатор должен будет принять необходимые меры безопасности, в частности, проинформировать о возможной опасности органы опеки и попечительства. Как правило, от сторон требуется подписание дополнительного соглашения об участии несовершеннолетних в процедуре медиации, в котором обговариваются необходимые юридические аспекты.

Рекомендуется проводить общение с каждым ребенком в формате индивидуальной беседы с медиатором или специалистом-психологом. Родителям и медиатору следует заранее договориться о том, какие именно вопросы будут обсуждаться с ребенком. При этом родители не должны инструктировать ребенка перед беседой с медиатором и выяснять у него после встречи, о чем они разговаривали. Дети должны быть уверены в том, что могут свободно высказываться, не опасаясь попасть в неприятное положение или причинить какой‑либо вред своим родителям. Решение о том, нужно ли медиатору рассказывать о содержании разговора родителям, должен принять сам ребенок.

Участие детей в медиации следует рассматривать как форму оказания помощи самому ребенку и предоставление ему возможности высказаться в подходящих для этого безопасных и комфортных условиях. Если общение с ребенком проводит приглашенный специалист-психолог, то ему необходимо разъяснить, что в его задачу не входит проведение психологической экспертизы, а нужно лишь донести желания ребенка до обоих родителей. Ребенок при этом не является судьей в споре между взрослыми, от него не требуется принимать каких-либо решений или высказываться в пользу одного из родителей. В ходе общения с медиатором или приглашенным детским психологом нередко выясняется, что дети хотят донести до взрослых свою надежду на разрешение семейного конфликта и мысли о том, как можно было бы этого добиться. С другой стороны, многие дети хотят объяснить родителям, какая именно помощь им требуется. Если ребенок попросит медиатора поговорить с ними от его имени, необходимо записать сообщение, которое хочет передать ребенок, и уточнить у него, насколько правильно сформулирована эта информация (Паркинсон, 2016).

Из всех видов медиации, пожалуй, именно семейная наиболее плодотворно использует отдельные идеи и подходы психотерапии. Некоторые семейные медиаторы могут использовать в своей работе теорию семейных систем Боуэна (Regina, 2011), ненасильственную коммуникацию Розенберга (Larsson, 2010), краткосрочную экзистенциальную терапию (Стрэссер & Рэндольф, 2015), элементы ОРКТ или нарративной практики (Уинслейд & Монк, 2009). Тем не менее медиация существенным образом отличается от работы психотерапевта с супружеской парой. Медиация, как правило, имеет дело с конфликтами, имеющими выраженный юридический аспект — будь то раздел имущества, спор о месте постоянного проживания ребенка или о выплате алиментов. При этом это сравнительно короткая процедура, ориентированная на разрешение спора, а не на глубокую трансформацию отношений между его участниками. Медиация может помочь людям, которые находятся в состоянии расставания или развода, но не считают, что им нужна психотерапия и не готовы ее проходить.

Существенные различия между психологическим консультированием и медиацией можно представить в виде следующей таблицы #1 [1]:

Глобализация и усиление миграционных потоков в последние десятилетия вызвали огромный рост числа международных браков, что в свою очередь породило множество проблем, возникающих при расставании и разводе бинациональных пар (Ferrari, 2013). Во всем мире устойчиво растет количество трансграничных похищений детей, осуществленных одним из родителей или кем-то из ближайших родственников [1]. Зачастую защита прав оставленного родителя и ребенка в таких случаях создает сложные правовые коллизии и является предметом затяжных судебных разбирательств, причем сразу в нескольких национальных юрисдикциях.

• Гаагская конференция по международному частному праву (2013). Медиация. Практическое руководство по применению Гаагской конвенции от 25 октября 1980 года О гражданско-правовых аспектах Международного похищения детей.

• Гордийчук, Н. (2017). Медиация как «обмен дарами»: к вопросу о защите интересов ребенка в семейных спорах. Вестник Федерального института медиации, (1), 109−122.

• Каратш, С. (2015). Разрешение семейных конфликтов. Руководство по международной семейной медиации. М.: МЦУПК.

• Международная социальная служба (2016). Хартия о международной семейной медиации. Дата обращения: 14.09.17

• Паркинсон, Л. (2016). Семейная медиация. М: МЦУПК.

• Стрэссер, Ф., Рэндольф, П. (2015). Медиация: психологический взгляд на разрешение конфликтов. М.: МЦУПК.

• Уинслэйд, Дж., Монк, Дж. (2009). Нарративная медиация: новый подход к решению конфликтов. М.: Центр «Судебно-правовая реформа».

• Emeri, R. (2012). Renegotiating Family Relationships: Divorce, Child Custody, and Mediation. New York: Guilford Press

• Ferrari, I. (2013). International Divorce. Cultural Sociology of Divorce: An Encyclopedia. SAGE Publications, 579−585.

• Folberg J., Milne. A., Salem, P. (eds.) (2004). Divorce and Family Mediation: Models, Techniques, and Applications. New York: Guilford Press.

• Larsson, L. (2010). A Helping Hand: Mediation with Nonviolent Communication. Friare Liv AB.

• Ptacek, J. (ed.) (2010). Restorative Justice and Violence Against Women. Oxford University Press.

• Regina, W. (2011). Applying Family Systems Theory to Mediation. A Practitioner’s Guide. University Press of America.

• Roberts, M. (2008). Mediation in family disputes: principles of practice. Ashgate.

• Robinson, M., Parkinson, L. (1985). A family systems approach to conciliation in separation and divorce. Journal of Family Therapy, (7), 357−377.

• Strang, H., Braithwaite, J. (eds.) (2012). Restorative Justice and Family Violence. Cambridge University Press.