Творчество как фактор благополучия в условиях неопределенности

Неопределенность — новая норма, в которой мы живем. Она может манить и будить
воображение, а может пугать и вызывать беспокойство. С тем, какая неопределенность нам
предстоит и как в ней жить, попробуем разобраться средствами разных социальных наук. В
этой неопределенности особое место занимает творчество. И мы попробуем рассмотреть —
какое, и почему именно творчеству принадлежит такая большая роль в современном мире.

В общем смысле неопределенность — эпистемологическая коллизия, обусловленная
наличием несовершенной или неизвестной информации, которая превратилась в один из
базовых концептов осмысления мира. Социальные теории, как правило, указывают на
тесную связь неопределенности и риска или даже постулируют их тождественность,
приводя таким образом возможность анализа события такого рода к использованию
методов теории вероятностей и статистических расчетов. Этот подход, реализованный, в
частности, в работах Д. Канемана и А. Тверски (Канеман, 2014), подвергся критике (Талеба,
2013). По мнению Талеба, такой подход бессилен перед значимыми событиями, которые не
вытекают из прошлого опыта, плохо поддаются прогнозированию и имеют существенные
последствия.

При этом и неопределенность, и риск, под которым понимается состояние неопределенности с возможным неблагоприятным исходом, в дискурсе начала XXI века не оценивались как негативные. В этом смысле показательна аббревиатура VUCA — нестабильность (volatility), неопределенность (uncertainty), сложность (complexity) и неоднозначность (ambiguity), изначально используемая военными для характеристики ключевых свойств мира после холодной войны, а позже подхваченная предпринимателями, увидевшими в этом перечне вызовы глобального информационного общества и четвертой промышленной революции.
Эта неопределенность — обратная сторона открывающихся безграничных возможностей (определим ее как позитивную неопределенность), которые, по сути, делают обозначенные риски оправданными.

Однако пандемия COVID-19 спутала карты, как «черный лебедь» у Н. Талеба.
Глобальность и открытость мира перестали выглядеть, как единственная перспектива, а
неопределенность приобрела новый характер и новое выражение — BANY: хрупкий
(brittle), тревожный (anxious), нелинейный (nonlinear), непостижимый (incomprehensible)
(Cascio J., 2020). Неопределенность мира BANY совсем не неопределенность
возможностей, а скорее неопределенность недостижимости. Мы больше не предвкушаем
новое, а преимущественно опасаемся его, поскольку теперь оно характеризует не шансы и
связанные с ними надежды, а свершившиеся риски.

Предложивший новую рамку футурист Джамаис Кашио подчеркивает, что наши
основные экономические и социальные системы хрупки и, следовательно, выходят из строя
внезапно, как будто бы разбиваются. Они тесно взаимосвязаны, и отказ одного важного
компонента может привести к череде сбоев. Все это вызывает тревогу. «Тревожный мир —
мир..., в котором каждый день — черная пятница, и мы просто нажимаем клавишу F5,
чтобы обновить ленту и посмотреть, какие ужасные новости в ней появились». Далее, в нелинейном мире причина и следствие кажутся несвязанными, а эффект от сделанного или
не сделанного может в конечном итоге оказаться совершенно несоразмерным. Это
разрушает логику прогресса и соответствия требованиям постоянного (линейного) роста,
не покидавшую умы со времен Эпохи Просвещения. И пока все это выглядит
непостижимым.

Такая «новая нормальность» каскадом отражается на всех аспектах жизнедеятельности человека, разрушая и его картину мира, и представления о себе в этом мире. Сравнительное исследование, реализованное в 2018 и 2020 годах, показало, что во время пандемии брать на себя ответственность были готовы 32,3% респондентов, тогда как до пандемии таких было в два раза больше — 64,5%. Уверенность в своих решениях в 2020 году демонстрировали 17,2%, тогда как 2018 — 39,9%. Искали виноватых в том, что происходит в жизни до пандемии, 31,1%, во время — 52,3% (Скуденков, 2020). Негативная неопределенность приводит к отказу от ответственности и потере уверенности в своих решениях. Мы видим, как она приводит к регрессу, дезадаптирует и в пределе связана с утратой — осязаемой или символической.

Адаптационную роль творчества в мире, полном изменений, трудно переоценить. Но
если в мире позитивной неопределенности креативность и творчество в различных его
проявлениях играют роль ключевого фактора (средства) развития, то в мире негативной
неопределенности творчество выходит на первый план как самоценность. Это, в частности,
подтвердили исследования повседневных практик во время пандемии COVID-19 (Art
consumption and well-being during the Covid-19 pandemic, 2022), демонстрирующие, как
творчество способствовало благополучию людей в этот период.