Как прожить трансгендерный переход и остаться партнерами

У меня как консультанта есть большой опыт работы с теми парами, которые не сохранили отношения. Чаще всего трансгендерный переход — это большой стресс, это очень резкое изменение в жизни пары, которое многие не выдерживают и расстаются. Но фокус в моем тексте не на тех, кто расстается, а на тех, кто каким-то образом сумел остаться парой. Я опросил четыре стойких пары. Они заполнили опросник и дали подробные устные интервью.

Каждую историю перехода, мне кажется, можно начинать словами «вы просто прочтете, а я это жил». Эти слова — призыв к бережному отношению к личным историям, потому что это глубинные переживания, очень много значащие для моих респондентов. Я благодарю их за то, что они поделились своими историями и дали разрешение использовать их в моем докладе.

Какие изменения сопровождают переход? Что происходит с парой? Происходит изменение идентичности не только человека, который осуществляет переход, но и изменение идентичности всей пары. Происходят изменения на уровнях — идентичности, интимности, близких связей и социума.

Какая у меня ориентация?

По сути, после перехода происходит знакомство этой пары заново и какое-то определение заново — кто мы вообще такие как пара. И, соответственно, второй шок, который возникает у партнера человека в трансгендерном переходе — это «какая у меня теперь ориентация?». Если пара была гетеросексуальной до начала перехода, то возникает понятный вопрос: «неужели теперь я гей или лесбиянка, раз мой партнер, получается, со мной одного гендера?». Учитывая внешнюю гомофобию, учитывая интернализованную гомофобию, очень трудно принять эти изменения, они являются стрессорами для пары. Еще есть распространенная идея, что как же можно жить с человеком столько времени и ничего не замечать? И получается, что в самом партнере трансгендерного человека было что-то не так, раз он себе выбрал в партнеры не цисгендерного, а трансгендерного человека. «Может быть, я на самом деле гомосексуален, и моя гомосексуальность таким образом проявляется?». Такие же переживания есть и у гомосексуальной пары, в которой люди жили до перехода одного партнера. Когда люди не осведомлены о трансгендерности, а больше осведомлены о гомосексуальности и начинали как однополая пара, а потом один партнер делает трансгендерный каминг-аут, то и у них рушится идентичность пары. У гомосексуальных людей обычно тоже есть устойчивая идентичность и представление о себе как о гомосексуальном человеке. И тут получается, что с ней тоже что-то не так и, возможно, с самого начала было не так, и кто я теперь такой?

Что мы за семья такая?

Вообще, как мы теперь называемся, как называется эта пара? Кто мы — по-прежнему гетеросексуальная пара, по-прежнему гомосексуальная пара? Какая мы пара? Как это выглядит?

Кто мы теперь для наших близких?

Обычно у любой пары, даже если это неофициальный брак или любые другие отношения, есть близкие — родители, дети, какие-то прочие родственники. Вот как мы объясняем им, кто мы такие? Кем мы для них остаемся? Остается ли этот человек в переходе сыном или дочерью для родителей? Остается ли для ребенка мамой или папой? И как вот это наше партнерство, мы кто теперь — папа и папа? Мама и папа? И как вообще теперь к этому партнеру обращаться — потому что есть привычка обращаться по определенному имени и местоимению, и, если люди живут вместе достаточно долго, она очень сильно укоренена. Перестраиваться трудно. Случаются ссоры. «На последней ссоре мы подрались. Я собрала вещи и хотела уйти, но у меня отобрали ключи, побили и наорали. Она кричала, что старается обращаться правильно, пока плохо получается, но получится. И вообще что любит, неважно какой пол будет в паспорте». Эта ссора случилась из-за того, что партнерка трансгендерной женщины никак не могла переучиться называть ее в женском роде и по новому имени. А понятно, что для транс-человека это очень болезненный момент после перехода, когда самый близкий человек тебя, получается, не видит, не признает, не признает твою идентичность. Но у них все очень хорошо сейчас.

Важно отметить, что трансгендерный переход обычно начинается с гормональной терапии, потому что это способ поменять внешность. Операции — это дорого, в России они делаются за свой счет, транслюди платят за них, и на них еще надо накопить. А когда человек осознает свою трансгендерность, как правило, хочется каких-то телесных изменений. Поэтому первое, что начинается, — это гормональная терапия. Она дает телесные изменения, она дает перераспределение мышечной массы, жировой массы, структура кожи меняется, волосы вырастают, например, если это тестостероновая терапия. Меняется голос, опять же в большей степени при тестостероновой терапии. Меняется запах. И партнер(ка), которого привлекало определенное тело, сталкивается с тем, что у партнера совершенно другое тело. И что с ним делать, как это пережить? К тому же на гормональной терапии меняется либидо. Если это тестостероновая терапия, то, как правило, возникает резкий скачок либидо. Если это эстрогеновая терапия, либидо чаще всего понижается, и бывает, например, отказ от сексуальных практик на это время. Сложившиеся интимные отношения, сексуальная жизнь оказываются под вопросом. Поскольку до трансгендерного перехода человек, как правило, находится в плохом контакте со своим телом, ему в нем некомфортно, что предоставляет мало возможностей, мало планов о том, что с этим телом можно делать. Когда же начинаются положительные изменения с телом, открываются новые возможности. Человек начинает нравиться себе, человек начинает в зеркале себя узнавать. И вдруг оказывается, что помимо данного партнерства существует масса всевозможных вариантов. Открывается целый мир.

А еще — как правило, на гормональной терапии у трансгендерного человека начинается так называемый второй пубертат. Обычно у него или вообще не был выражен первый пубертат, или не прожит так, как его проживают подростки: с гормональными всплесками, с колебаниями настроения, с какими-то влюбленностями и сексуальностью, которая развивается. Очень часто у трансчеловека этого первого пубертата не было или он был какой-то смазанный. На гормональной терапии пубертат начинается именно в той гендерной роли, в которой человеку хочется быть. Взрослый человек превращается в бунтующего подростка, переполненного гормонами. Трансдевушки часто превращаются в таких капризных принцесс, трансмужчины — в пубертатных гиперсексуальных мальчиков-подростков.

Например: взрослый человек, за тридцать лет, но в эмоциональной сфере, в сексуальной сфере, в поведении это подросток. Партнер этого человека оказывается вдруг в отношениях с подростком, с которым вообще непонятно что делать. С одной стороны, высокое либидо и хочется приключений, а при этом, с другой стороны, по-прежнему много проблем и негативных переживаний. Дело в том, что переход — это достаточно длительная процедура, где-то до года, иногда и больше, в зависимости от того, как сложатся условия, где люди живут, какова доступность медицинских услуг и комиссий. Нередко отношения приобретают детско-родительский характер, когда партнер или партнерка, сопровождающие переход, оказываются опекающими этого «подростка». Даже если люди не расстались сразу, бывает сложно выйти обратно в равные паритетные партнерские отношения. Цитата про это: «В процессе перехода мы даже расстались на какой-то период и имели некоторые другие краткие связи. Но мы остались вместе благодаря очень большой любви друг к другу, основанной на дружбе и реально близких отношениях. После многих лет, проведенных вместе до перехода как такового, мы успели многое осознать и друг о друге, и о нашей паре, поэтому смогли пережить качественные изменения в процессе и после перехода и принять друг друга немного с новой точки зрения».

Переход — это очень эмоционально заряженный процесс, поэтому у трансчеловека обычно появляются новые друзья, тоже трансгендерные люди, с которыми хочется делиться опытом, бесконечно об этом говорить. Возникает доминирующая тема, которая может быть не очень комфортна партнеру. Новые друзья, новые знакомства — также стрессовый фактор для партнера. Респондент рассказывает про опыт, как его поддержал друг, принял трансгендерность, придумал утяжку. Утяжка — для того, чтобы утягивать грудь, делать ее незаметной.

«Очень давно, в самом начале фуллтайма, длившегося 15 лет, один наш друг, который с момента знакомства знал нас как цисгетеропару, присутствовал при нашей огромной ссоре. Он остановил нас и расспросил. Он принял ситуацию и сумел объяснить, что наша любовь может быть сильнее проблем, связанных с трансгендерностью, а также помог решить одну из немаловажных сложностей: придумал и подарил достаточно удобную утяжку для груди. До этого утянуться самостоятельно было невозможно, и всегда требовалась помощь».

Люди не могут на поезде ехать куда-то, потому что их не посадят в поезд. Не могут за медицинской помощью обратиться, потому что непонятно, кто пришел. Ну и просто прямая гомофобия и трансфобия существуют, это тоже проблема для людей. Вот история про то, как партнерке доставалось за транс-статус супруга. «У людей, которые узнавали о транс-статусе моего супруга, сразу возникал вопрос о моей сексуальной ориентации. Даже не вопрос, а утверждение: "Значит, ты лесбиянка?!". Я гетеросексуальна, для меня это важно, поэтому зачастую я злилась на своего партнера, так как эта ситуация возникала как бы из-за него.
Единственное решение, которая я приняла, — это попробовать ответить "нет, я гетеросексуальна, а он — мужчина", а если меня не услышат, то забить на эти проявления и на этих людей».

Ниже вопросы, которые я задавал. Я провел очень большой опрос и вынес сюда ответы, которые мне показались важными и которые могут быть универсальными для пар даже не в трансгендерном переходе, а просто проходящих какой-то сложный кризисный этап. Мне кажется, что многие из этих советов подходят не только трансгендерным людям и их партнерам.

Что было в вашей паре с самого начала, что помогло сохранить ее?

•«Дружба. Это самое главное. Возникшая почти сразу после этого любовь. И еще безмерное доверие».

• «Мы всегда были искренни и честны друг с другом».

• «С самого начала мы каждый день вместе воспринимали как счастье. И каждый день мы видели в компании друг друга источник радости».

• «У нас были общие цели и взгляды на жизнь, верования, увлечения и пищевые привычки, страны, которые мы хотели посетить (и частично посетили)».

• «Общие интересы и увлечения. Уважение к интересам партнера».

• «Умение быть разными, не теряя ощущения связи и доверия».

• «Любовь и желание быть вместе».

Люди говорят про дружбу, про искренность и честность. «Каждый день друг с другом воспринимали как счастье». Это как раз те, которые прожили друг с другом восемнадцать лет. Про общие цели и взгляды, верования и увлечения. Общие интересы и уважение к интересам партнера. Очень здорово про умение быть разными, не теряя ощущения связи и доверия. И, конечно, любовь и желание быть вместе.

Что изменилось с переходом?

• «Мы оба стали более расслабленными. Страх аутинга все-таки очень влияет на психику как трансчеловека, так и его партнера».

• «У нас обеих стерлись рамки "мужское" и "женское". Отношения между нами стали лучше».

• «Ребенок говорит, что я стал спокойным и "нестрашным" (ей было 4 года в начале моего перехода, помнит хорошо), а до этого она меня побаивалась (я импульсивен и часто могу срываться). Между собой стало крайне просто и свободно — все иногда с полувзгляда ясно».

• «После перехода я переживаю бунт не хуже подросткового (впрочем, у меня его не было в подростковом возрасте, исхожу из массовой культуры). Очень часто хочется перевернуть все вверх дном. У меня абсолютно поменялись приоритеты относительно совместной жизни, семьи и тому подобного, но, может, это просто период».

• «В основном улучшилось настроение партнера».

• «Мне кажется, что непосредственно с переходом мало что изменилось, скорее, долгие отношения делают свое дело».

Как ни странно, те пары, которые сохранились, практически не пишут о физических и сексуальных изменениях. Они говорят в основном про эмоциональную сферу.

Что осталось неизменным?

• «Все осталось, кроме паспортного пола супруга, его социального статуса и некоторых деталей его организма. Ну, еще его психологическое состояние нормализовалось».

• «Мы по-прежнему две лентяйки».

• «Маленькие ритуалы и локальные шутки...».

Что самое ценное было в результате перехода?

• «Прибавилось понимание, что и в самые сложные моменты мы способны позаботиться друг о друге».

• «Качественные изменения отношений. Мы смогли наладить диалог и уважение друг к другу, так как теперь и транс-партнер ощущает себя более уверенно в жизни».

• «То, что каждый является сам собой, и это нужно и ценно всем троим».

• «Когда человек становится собой, с ним возможно жить, а не выживать».

• «Осознание, что рядом надежный человек и две кошки».

Очевидны качественные изменения отношений. Прибавилось взаимопонимания, прибавилось уважения друг к другу, прибавилось уверенности транс-партнера и комфорта. Прибавилось доверия, потому что прошли самый сложный период, оказалось, что мы не бросим друг друга и можем позаботиться. Про надежность, про то, что стали сами собой, что можно жить, а не выживать. В общем они говорят о повышении качества жизни.

Мои наблюдения показывают еще некоторые важные особенности этих четырех пар. У них у всех были общие увлечения. Некоторые увлечены играми — настольными, ролевыми, компьютерными, с использованием виртуального шлема даже. Другие — неформалы, пели песни под гитару в переходе, чуть ли не восемнадцать лет в рок-группе и в рокерской тусовке. Третьи пели вместе, потом вместе крестились одновременно с переходом, ушли в православие. Это пара транс-мужчин с ребенком, они в одной православной общине, община принимает всю семью. Четвертая пара исследует вместе духовные пути, духовные практики.

У всех пар, даже тех, что не названы в моем сообщении, была поддержка окружения. Кого-то очень поддерживали родители или — внезапно! — церковная община. Родители приходили на суд в той паре, где усыновляли ребенка. Всегда был кто-то, кто в них верил.

У всех пар изначально была ненормативность. Это были неформальные тусовки, духовные практики. Они испытывали меньшее давление социальной нормативности, потому что принадлежали к маргинализованным, ненормативным группам.

Нет цисмужчин в парах. Я, к сожалению, не знаю ни одной истории за пять лет опыта консультирования, когда сохранилась бы в переходе пара, где один из партнеров был цисмужчиной. Это просто наблюдение. Что общество делает с цисмужчинами такого, что делает невозможным для них сохранить отношения с трансчеловеком? Я думаю, что давление общественных норм на цисгендерных мужчин чаще всего самое большое.

В качестве эпилога:

«Мы даже не пытались брать львиную долю.
Наш супермарио перепрыгивал поле боя...
Если кто-то имел что-то против нас с тобой,
Мы были умнее и не били промеж глаз ногой.
На перекрестные огни пригибали спины,
Писали на асфальте мелом, лепили из глины.
Каждый по-своему разный, как река и берег.
Победы не праздновали, делили потери...
Мы друг к другу пристрастились,
Было тесно, но мы поместились»

Из песни Сергея Бабкина

Это одна из респонденток процитировала песню про проживание опыта перехода партнера.

Весь мой доклад про сохраненные пары.
В то же время нельзя считать, что расставание людей, несохранение пары — это однозначно плохо, что люди стали несчастными. Часто расставание — это про рефлексию, про контакт с собой, про то, почему мы были вместе, про смыслы, которые, может быть, были недостаточны, не соответствовали каким-то ценностям и потребностям. Люди просто уходят в новую, лучшую жизнь и образуют более удачные союзы.
Большое спасибо тем парам, которые участвовали в опросе, спасибо за вашу смелость и искренность.