Психолог в исламе

А. К.: Для меня ислам — это образ жизни. Как раз мусульманкой я и родилась. Как, впрочем, все другие люди. Мусульманин (мусульманка) значит «изначально покорный Единому Творцу человек». Другое дело, что росла я вне ислама. Это внешние издержки, которые по милости Всевышнего были исправлены семь лет назад. Я строила, даже, можно сказать, перестраивала свои отношения с Богом. У меня был территориальный стереотип в отношении распределения религий по земному шару. Но однажды оказалось, что ислам и есть последнее Божественное откровение, ниспосланное всем людям. Зная, что ислам — это последняя версия Божественного закона, нелепо следовать предыдущей версии.

А. К.: Ислам — это свод Божественных законов, определенных Творцом для всех людей, охватывающий все сферы жизни человека, с подробным их объяснением. В исламе поклонение Богу отличается от непоклонения намерением и действиями. Все, что выпадает за рамки Божественных законов, поклонением не является. Поклонение — это не только соблюдение религиозной практики (обрядов и ритуалов). Это вся жизнь, любое действие, любое слово, имеющее под собой определенное осознанное намерение и не противоречащее Божественным законам.

Вдох и выдох — это уже поклонение Богу. Улыбка — это поклонение, благое слово — это поклонение. Супружеские интимные отношения — это поклонение. Любое упоминание Всевышнего вслух или про себя, короткое или длинное — это поклонение. Работа — это поклонение, отдых — это поклонение. Заработок — это поклонение, расходование заработанного — это поклонение. Раскаяние — это поклонение, благодарность — это поклонение. Просьба — это поклонение, помощь кому-то — это поклонение. Поклонение — это все. И это как раз то, что практически невозможно понять не-мусульманину. Наука — это часть или сфера деятельности человека. Это поклонение. Никакого противоречия нет. Часть не может противоречить целому. То из науки, что не соответствует Божественным законам, не рассматривается в качестве поклонения, а значит не соответствует задаче человека в земной жизни — поклонению Творцу. Мы созданы исключительно для этой цели. И не нам это менять.

А. К.: У всех людей отношения с Богом складываются по-разному. Религиозная идентичность, то есть осознание себя собственностью Бога, формирует определенные убеждения и ценности, определенное мировоззрение. Если это не учитывать, можно вместо помощи сильно навредить человеку. Мусульманин «не влезает» в рамки просто психологии, «не помещается» в ее научную внебожественную парадигму.

А. К.: Чаще инициатором консультаций являются женщины. Это справедливо и в отношении не-мусульман. Психолог работает с вопросами создания семьи, разными аспектами внутрисемейных отношений, детско-родительских отношений, с выходом из сложных жизненных ситуаций, с развитием личности, развитием карьеры и деловых навыков, развитием творческого потенциала, с адаптацией «новообращенных» мусульман, мигрантов и членов их семей.

А. К.: Семья — это милость Всевышнего к людям, это Его благословение и наша ответственность за доверенное (мужей, жен, детей), ответственность за уважительное отношение ко взрослым (стареющим) родителям и вообще к родственникам. Супружеские отношения, родительско-детские отношения, родственные отношения — это поклонение Богу. Мужчина — глава семьи и ответственный за нее перед Всевышним. Жена — исполняющая обязанности главы семьи в то время, пока супруг занят делами вне дома. При этом его дистанционные распоряжения для женщины обязательны к исполнению, если они не противоречат Божественным законам. Задача мужчины — создать условия, чтобы у жены получилось быть заместителем и отрадой. Женщина обязана использовать все данные ей возможности, чтобы быть отрадой. Супруги — отрада друг для друга.

А. К.: «Светские» психологи не понимают масштаб Божественного влияния на наше мировоззрение в целом, на наше бытие в частности, не понимают содержания мусульманских ценностей и убеждений. «Светская» психология лишена Божественного влияния, которое является для верующего человека первоисточником жизни, жизнедеятельности, причин, процессов, следствий и результатов всего. Она ограничена человеческими возможностями и вынужденно преувеличивает их, формируя у человека чрезмерное эго. Это в свою очередь является причиной многих внутренних противоречий и проблем как самого человека, так и его взаимоотношений с другими людьми. Получается, что картина мира верующего человека гораздо шире, чем картина неверующего человека. Это как галактика и планета. Поэтому верующий человек «не помещается в светской психологии».

А. К.: Все взаимоотношения в исламе основаны на Божественном законодательстве — шариате. Он охватывает абсолютно все сферы жизнедеятельности человека. Развод — это самый нелюбимый Творцом, но допустимый при определенных основаниях и на определенных условиях выход из супружеских отношений. Любые интимные отношения вне законного брака — грех. Если вы говорите о возможности женщин реализовываться не только как жена, мать, но и как творческая личность или бизнесмен, то есть вумен, то такие возможности есть.

А. К.: То же, что делаю на любой консультации, помогаю найти приемлемый для нее выход из сложившейся ситуации. Рекомендую других специалистов (имамов, юристов и др.), если моей помощи недостаточно. Насилие в семье в любом виде — это притеснение, а значит, противоречие Божественным законам. Возможность получить помощь в мусульманской общине есть. Все ситуации регулируются законодательно, с учетом мнений обеих сторон. Ислам опирается на анализ вреда и пользы. Первостепенным в любой ситуации является получить максимальную пользу (разумеется, не нарушая Божественные законы). Если это не получается, то получить такую пользу, какую возможно. Если это не представляется возможным, то задачей становится избежать максимального вреда или такого вреда, которого удается избежать. С другой стороны, называть себя мусульманином (мусульманкой) — еще не значит быть им, не значит выполнять Божественные законы. К сожалению, это даже не гарантия того, что человек их знает.

А. К.: В любой мусульманской семье есть муж, жена и дети (если есть на это милость Всевышнего). Полигамная семья состоит из нескольких независимых семей, в каждой из которых есть муж, жена и дети (если есть на это милость Всевышнего). То есть у каждой женщины — свой муж. Это разные семьи, а не одна большая.

А. К.: Мусульманка не может выйти замуж за не-мусульманина. Это закон. Мусульманин может жениться на христианке или иудейке при условии, что она признает Единственность Творца и Его власть над всем Им сотворенным; пророческую миссию Мухаммада (мир ему и благословение Всевышнего) и других пророков; Священные Божественные книги (Коран, Библию и Тору); признает существование ангелов и джинов, предопределения Всевышнего, неизбежность судного дня и готова воспитывать детей в исламе.

Бывает так, что женщина уже в браке принимает ислам и в этот момент оказывается женой не-мусульманина. Такие ситуации рассматривают шариатские судьи или имамы. Я как специалист в своей области на любой консультации помогаю человеку реализовать его запрос настолько, насколько это в моих силах. Это основной принцип всех консультаций. У клиента есть запрос, психолог работает по запросу клиента и в ценностях клиента. Поэтому тут мое собственное — это дело десятое. В любом случае научная психология отличается от житейской психологии минимальным использованием личного житейского опыта специалиста, максимальной нейтральностью его суждений, непредвзятостью и невовлеченностью в процессы клиента.

А. К.: Все знания, которые направлены на улучшение отношений с Богом, собой и другими людьми, однозначно являются благом для нас. Такое гендерное разделение, которое ярко проявлено в исламе, во всех отношениях несет огромную пользу. У мусульман (мужчин) тоже есть свои группы, информационные площадки, встречи и обязательные пятничные коллективные намазы (молитвы). Пятничная молитва (джума намаз) включает в себя целых две проповеди, которые ведут имамы. И такие проповеди как раз затрагивают многие вопросы нравственного и этичного поведения мусульманина везде, где ему приходится бывать. Имамы в определенной степени выполняют роль психологов или тренеров личностного развития. С этой точки зрения можно сказать, что мужчины-мусульмане чаще бывают на психологических консультациях, чем их жены. С учетом этого закономерно, что женщинам больше нужны психологи и именно психологи-женщины, не обо всех ситуациях женщина может говорить с мужчиной.

А. К.: Я полагаю, что мусульманский психолог отличается от христианского особенностями (различиями) мировоззрения. При одинаковом уровне профессионализма любой специалист, если он знает содержание ценностей своего клиента, принесет пользу и благо. Равно как непрофессионал любой веры может навредить. Но людям с общей религиозной идентичностью легче понимать друг друга. Сложнее неверующему специалисту работать с верующим клиентом, потому что уровень ценностей клиента выше уровня ценностей специалиста.

Н. Б.: Во-первых, я лично считаю, что психолог или психотерапевт вправе быть какой ему угодно религии и опираться на что ему угодно в своих личных верованиях. Но ни его психологическая практика, ни его консультации, ни его психотерапия не имеют никакого права опираться на это. То есть в момент, когда он дает психологическую консультацию, он, конечно же, должен руководствоваться исключительно принципами психологии, психотерапии, опираться на вот эти базисные знания, на научные, …не опираясь на свое религиозное убеждение.

Про насилие и положение женщины в мусульманской семье. Знаете как, ни одна религия в корне своем не предполагает насилия. Даже если ребенок отказывается делать намаз, то родители должны искать способ и один из вариантов рекомендуемого поведения: «это испытание или наказание за что-то, поэтому молитесь». То есть не идет речи о том, чтобы наказывать или заставлять ребенка, отойди в сторону и уповай на Всевышнего, молись. Если сугубо исламская семья пришла с проблемой на терапию, и в отношениях абьюз (присутствует насилие), то, увы, скорее всего оправданием этого абьюза послужат религиозные постулаты, в то время как они-то как раз ничего такого не предписывают. И тогда встает вопрос: что вообще происходит с развитием религии в обществе? Я бы хотела здесь оторвать религию от традиции. Даже, наверное, не религию, а веру. Приведу пример: когда говорят, что женщина-мусульманка должна слушаться мужа. Но она уже мусульманка, и ее степень ответственности — это ее отношения с Богом. В этом такая безусловная любовь, такая презумпция невиновности, считать себя мусульманкой — вступить в особые отношения с богом. Если ты так себе идентифицируешь, значит, ты так себя принимаешь, и к этому должно быть доверие. Но общество мусульманское не дает этого доверия. Оно требует еще каких-то доказательств, постоянных, что ты мусульманин/мусульманка. И эта требуемая демонстрация ведет к тому, что ты проявляешь внешние атрибуты. И потребность в мусульманских психологах, я думаю, одна из них, в сохранении этой анклавности, этого «принадлежания». При этом терапевт-немусульманин будет смотреть на проблемы человека с точки зрения его автономности, будет разбирать с человеком его потребности, желания, то есть его свободу. Для мусульман же «свобода» — иное понятие, оно даже пугает. Свобода предполагает и возможность отказаться от религии, а для верующего мусульманина один из базовых постулатов — беречь себя от всего, что может поколебать твою веру. Для верующего религия — его стержень, и есть страх, что если потерять его, то потеряешь все. Это то, что не всегда могут понимать психологи- немусульмане. Что принадлежность к группе и создает идентичность.

Н. Б.: Ну, во-первых, мне кажется, что религиозный психолог просто даже не сможет… ну, он просто навредит женщине, которая придет с таким запросом. Я даже не знаю, как он должен повести свой разговор, чтобы не вызвать в ней чувство вины. Потому что первое, наверное, что он скажет — это «ты — блудница, иди и кайся».

Н. Б.: Я думаю, что, если мусульманин — профессионал, да и вообще-то с точки зрения ислама, твоя вера, твои ценности — это лично твое дело. И ты их не должен никому навязывать. Но в жизни уровень профессионализма разный, и вот еще что: для мусульман важна общинность и взаимовыручка для своих. Поэтому к такому психологу придут все — и мама, и дяди, и тети — и скажут: «Ты же мусульманин, ты должен работать среди мусульман! Чего ты вообще кого-то там другого консультируешь, когда у нас столько несчастных, столько бедных, столько больных раком и прочее».

Н. Б.: Важно понимать про ислам, что он очень разный. На Кавказе один, а в Узбекистане — другой. Я вот так могу это объяснить: представьте себе треугольник, где три угла — законы шариата, отношения внутри семьи и локальные традиции. Получается, что каждый мусульманин в спорной ситуации оказывается ближе к какому-то одному углу. И в большинстве конфликтных ситуаций угол про «локальные традиции» перетянет. То есть при выборе между тем, что заявлено в шариате, и местной традицией победит местная традиция. Внутренняя идентичность в исламе — сложное дело. С одной стороны, есть желание быть частью общества, в котором живешь, а с другой — есть законы веры и желание быть в этой вере, и эти два желания не везде совпадают. Все время находится некий баланс. Конечно, мужчинам тут легче, для них меньше правил про внешние проявления.

Н. Б.: По шариату ему развестись легко. Но дело в том, что шариат обязывает его брать ответственность за детей, за жену, если дети еще маленькие и остаются с ней. Пока подрастают до какого-то возраста и остаются с мамой, он обязан содержать и бывшую жену тоже, то есть он обязан ее обеспечивать. У мужчины должны быть и объективные причины, для чего ему возможность выбрать вторую жену. Как правило, это про то, чтобы избежать греха, если разлюбил первую или если первая бесплодна. В Коране сказано, что он должен относиться к ним равно, и что первая не должна испытать никаких унижений. Но это же невозможно! В Коране так и сказано: вы должны относиться к ним как к равным, но вы не сможете. То есть Всевышний заведомо обозначил, что сущность человека такая, мужчина должен понимать: если он берет вторую жену, это уже его дорога в ад. Всегда подчеркивается, что это огромнейшая ответственность и вряд ли ты эту ответственность вообще осилишь.

Н. Б.: Права на второго мужа у нее нет. Но по шариату женщина обладает правом на развод без объяснения причин. Этот развод называется «откуп». Она откупается от мужа. Она не может сама разводиться, она просит развод. Например, когда муж нарушает вообще законы Всевышнего и обижает ее. Если он алкоголик или наркоман, бьет ее, экономически ее не обеспечивает, не ходит на работу. Если он с ней не спит. Если, например, они не могут иметь детей. Но обычно же в браках не идут выяснять, кто именно бесплоден. Обычно считается, что это она не может забеременеть. И тогда для мужчины это тоже может быть поводом для развода — что жена не может приносить потомство. Это целая процедура, ей нужны свидетели, она идет к имаму, с ними разговаривают. Но это в идеале, если есть такая система, а у нас она не работает нигде. И редко когда кто заступится, если женщина придет домой, скажет: «Мама, папа, меня муж бьет. Мама, папа, он — алкоголик». Все скажут: «Ты что, сошла с ума?». В Дагестане, в Чечне, может быть, и в Татарстане том же самом, где угодно, ей скажут: «Ты же уже вышла замуж». Здесь мы по треугольнику двигаемся, понимаете, да? Местные традиции выше шариата, а это неверно. Они забывают о том, что женщина по шариату тоже имеет права. Она — душа, она, вообще-то, — личность, она может быть надломлена, может чувствовать боль… Но предусмотрен и вариант, когда женщина может прийти и сказать: «Я с тобой жить не хочу, я тебя не люблю, я хочу развестись, дай мне развод. Все, просто не хочу. И я тебе отдаю свой махр». Махр, откуп — это своего рода залог, ценный подарок, сумма, которую муж вручает будущей жене. Это гарантия для женщины на случай, если с мужем что-то случится — у нее тогда что-то свое останется, обычно это машина, квартира или сумма денег, они ее, не семейные. Если развод потребовал мужчина, махр к нему не вернется. А если женщина хочет уйти из брака, она возвращает махр. Она вправе требовать махр по шариату и назначать его цену при вступлении в брак может сама. Это гарант какой-то независимости от мужа и то, чем она может, если что, откупиться. Если развод по ее инициативе, то она возвращает этот дар. Правда, муж может назначить дополнительную цену сверх этого для ее откупа.

Н. Б.: Нет, это переговорные позиции, если у нее нет объективных поводов разводиться. Если муж бьет, пьет, изменяет, если есть угроза жизни или здоровью, тут надо просто бежать, а разведет их умма — община. Тут ей не надо вымаливать развод. И такие примеры есть. В Москве, например, я знаю такого имама, была жалоба: «Мой муж, такой-то, приехал из Азии и не работает. Сидит дома и не работает. А я работаю днями и ночами. Все, мне надоело, он лежит на диване уже три месяца, не работает, я не хочу с ним жить». Он приглашает мужчин-свидетелей, еще раз расспрашивает ее в их присутствии. Звонит ее мужу по телефону, говорит: «Вот здесь твоя жена на тебя жалуется. Ты работаешь или нет? Ты ей деньги даешь?». И по разговору в присутствии других людей они видят, что диалог не складывается, что он агрессивный какой-то… Тогда имам говорит: «Твоя жена хочет развестись, она утверждает так-то и так-то. И я как имам беру на себя ответственность. Ваш брак не считается».

Н. Б.: Редки тут больше женщины, которые пойдут к имаму и на эту процедуру. Это будет скорее всего русская, принявшая ислам. Та, которая меньше зависит от воли родителей и семьи, то есть снова упираемся в местные традиции. Есть хорошие истории, например, в Дагестане над молодой девушкой измывалась свекровь. Приехал отец девушки, свекровь начала ему рассказывать, какая дочь у него… Он просто встал и сказал: «Собирайся, я тебя отсюда увожу». И забрал ее. Это ведь про отношение к своему ребенку, про любовь, вы же понимаете. Это про любовь и доброту. А на Кавказе как-то не учат проявлять нежность к детям, особенно мужчин, это как слабость, как что-то излишнее.

Н. Б.: Огромное количество проблем. Они же нередко минуют свои столицы и сразу из каких-то там сел и пригородов залетают в большие города. Здесь, конечно же, и ритм жизни, и все-таки выживание, потому что приходится жить с постоянным нарушением своих границ, постоянно приходится с кем-то делить пространство, ничего нет своего, ты все время живешь в каких-то ожиданиях, делаешь тяжелую работу, все время, бесконечно сталкиваешься с дискриминацией, что, я считаю, просто разрушает. А потом еще часто женщины уезжают вслед за мужем, оставляя детей с бабушками и дедушками. Это тоже очень большой стресс! Постоянная неопределенность, неизвестно, что будет завтра. Много депрессивных расстройств в этой среде.

Н. Б.: Я даже не знаю, как здесь сказать. Мало назвать себя мусульманином, надо им быть. Осознавать себя им. Получается, что у себя дома такая молодежь считает себя мусульманами по умолчанию, потому что родители — мусульмане и все вокруг тоже. И у себя дома они сдерживаются традиционным обществом, где все всех знают, там они не обидят девушку, девушка тоже своя, и у нее есть брат, отец, дядя. Или просто кто-то услышит и скажет: «А ваш сын ругается, кого-то обзывает», — стыдно, боишься опозорить семью. Но в большом чужом городе эти настройки сбиваются, не потому что ислам, а именно потому, что ислам не воспринят как нужно. Это же такая саморабота! И со стороны не определишь, какие внутри отношения с исламом. Можно ли считать мусульманином того, кто совершает намаз, но делает гадости в жизни, не растит своих детей, не платит алименты? Тут столько разных мнений, даже внутри исламского общества нет консолидации, все пестрое и очень разное. Очень сильно разведено по национальным идентичностям. Татары от кавказцев, например, отличаются. Вера должна предшествовать закону, закон — это внешний ограничитель, а если нет веры, то человек рано или поздно устает от разных ограничителей, и начинается: так мне неудобно, дискомфортно, здесь я жене подзатыльник, или там у меня любовница, но зато для всех остальных я мусульманин. Вот и эти молодые ребята-мигранты. При этом я не могу про них сказать «нет, это не мусульмане». Мы их не можем из этой системы выкинуть. Спрашивать, скорее, нужно так: «Что же случилось с их верой?».