Как говорить с клиентом на языке решений?

Г.Б.: Тем не менее, голословные "красивости", пустые фразы, действительно могут вызывать у некоторых клиентов неловкость или даже раздражение. Есть еще и культурные, личностные моменты, в конце концов, то, что органично или нет самому терапевту. За этим всегда стоит задача нахождения терапевтом собственного "стиля коммуникации" и специфики конкретного взаимодействия с этим конкретным клиентом в его конкретной жизненной ситуации, в частности.

Но сама техника может быть очень полезной — изменения все же начинаются не столько с осознания проблемы (осознания "дефицита" или невозможности чего либо — это мало кого вдохновляет), сколько с возможности опереться хотя бы на что-то уже имеющиеся: на какой-то ресурс и минимальную веру в себя.

Е.Ш.: Какие методы и техники предусматриваются при работе с травмированными подростками, пережившими буллинг и вынужденными сменить коллектив (школу, колледж, спортивную секцию)? Стоит ли сочетать ОРКТ с другими подходами, и какие виды терапии представляются наиболее эффективными в этой ситуации?

Г.Б.: Есть своя логика работы в ориентированном на решение подходе с травмой, этому посвящено достаточное количество профессиональной литературы (я делала в 2023 году презентацию в рамках открытых лекций в ОСКиП по этой теме. Запись доступна по ссылке). Конечно, важно дать подростку возможность рассказать — в том темпе и сколько хочется — о пережитой ситуации, и главное, правильно определить, что в этом конкретном случае будет предпочитаемым ориентиром терапевтического совместного движения. Это самое главное, и это сложнее, чем иногда кажется начинающим терапевтам.

Если речь, например, об уже принятом решении о переходе в другую школу после всего пережитого — тут важны правильно (с учетом контекста и реальных возможностей) сформулированные вопросы: «Как он/она увидел/а бы, что удалось уже приспособиться к новым условиям (на что всегда требуется время)? Как бы он/она увидел/а, что прежний опыт, переживания, уже не имеет над ним/ней власти, что они остались позади? Что было бы иначе в их взаимодействии с другими ребятам, учителями и прочее, а что должно было бы остаться прежним?».

Это только примеры — точность и уместность вопросов определяется текстом самого клиента, всем и всеми, кого он включает в этот "текст". Конечно, важно учитывать язык подростка в самом широком смысле — актуальные задачи его возраста и конкретной ситуации, его предпочтения, семейную ситуацию. Все это — основы для постепенного обсуждения как случившегося, так и полезных решений и продвижения к ним. С такой работой, на мой взгляд, хорошо сочетаются многие нарративные техники — деконструкции, экстернализации, движения по ландшафтам действия и смысла, привлечения свидетелей успехов и прочее. Иногда бывают полезны техники десенсибилизации (у ОРКТ тут есть и свои находки). Работа может включать привлечение родителей, разнообразный сеттинг приемов со всеми участниками.

Е.Ш.: Как терапевту, работающему в рамках ОРКТ с ребенком, выстроить альянс с родителями, если отец и мать по-разному видят решение детской проблемы? Например, мать учит сына решать конфликты мирным путём, а отец хочет вырастить "настоящего мужика», способного проявить агрессию в случае необходимости.

Г.Б.: Это работа с родительским взаимодействием (со-родительством в паре). Если тут есть не просто разнящиеся (что, в общем, нормально), но конфликтные позиции, то это тема для нахождения родителями некоторой общей почвы и выстраивание договоренностей благодаря терапии. Ведь главный мотив — помощь ребенку и облегчение для него (детей) ситуации создаваемого родителями "конфликта лояльностей". Это циркулярная техника работы в ОРКТ, я про это писала, тут имеются специальные техники и возможности. (Г.Л. Будинайте, Циркулярная работа с супружеской парой в ориентированной на решение краткосрочной терапии. Системная психотерапия супружеских пар. – М.: Когито-Центр, 2017. – 342 с.). Замечу только, что часто бывают полезны еще и вопросы о том, что на самом деле стоит за пугающей другую строну декларируемой позицией. Например, спросить у жены: «Почему, как она думает, муж так считает? Почему это важно, скажем, для этого папы или особенно важно сейчас?». Многие интересные вещи вскрываются, озвучиваются, что позволяет двигаться людям навстречу друг другу, видеть страхи и тревоги друг друга, стоящие за тем, что выглядит, к примеру, агрессивной позицией, преодолевать "демонизацию", находить компромиссы…

Е.Ш.: Есть ли в ОРКТ ограничения на использование рескриптинга при работе с детским опытом? Может ли данный метод привести к ретравматизации, и в каких случаях от него следует отказаться?

Г.Б.: У ОРКТ нет идеи обязательного обращения к детскому опыту. Для того, чтобы детский опыт попал в фокус терапевтической работы, он как-то должен себя обнаружить, появится у самого клиента в ходе взаимодействия. Но и избегания разговора о прошлом тоже нет, если клиенту это важно или интересно по самым разным причинам. В некотором смысле у ОРКТ в работе с травматическим опытом есть своя форма «скриптинга»: помимо готовности эмпатически слушать, сопереживать клиенту — это разговор о том, что человеку удалось, несмотря ни на что, было для него неожиданно в травматической ситуации, иногда даже смешно, несмотря на всю трагичность (бывает и так). В известном смысле, это трансформация прежнего текста, события, которая явно или неявно присутствовала у клиента до терапии. Спрашивают человека, когда это становится уже уместно в ходе процесса, про то, что это за переживание для него, что он узнал про себя нового и может быть даже неожиданного, какой опыт он извлек, на что это повлияло и т. д.

Даже работа с генограммой, семейной историей, в особенности направленная не только и не столько на выявления дисфункциональных паттернов, но и на паттерны решения, совладания и преодоления, тоже уводит от автоматической и иногда ригидной, привычной интерпретации событий, помогает справиться с предубеждениями в отношениях, реактивностью и построить более нейтральную, если угодно, взрослую картину прошлого, в том числе, и трудного, более зрелого восприятия действий других людей, происходившего в семье и прочее.

Е.Ш.: С какими подходами эффективнее сочетать ОРКТ при взаимодействии с нейроотличными людьми?

Г.Б.: Конструктивистские подходы, как известно, весьма аккуратно относятся к диагнозам и типологизации людей. Хотя представление о нейроотипичности одно из самых корректных. Следование за текстом клиента — в самом широком смысле — существенная вещь. Следование и за темпом, способом построения контакта, предпочтениями самого человека, в какой бы менее или более привычной форме они не предъявлялись, позволяют с большей вероятностью создать более продуктивный процесс. Но, конечно, не всегда. Просто полезно помнить, что если такой клиент уже как-то оказался в терапии — это существенная основа, чтобы что-то получилось дальше. Отдельная задача, если заказчик — кто-то другой, это можно и нужно использовать, но это требует отдельных приемов, и уже более специальная тема.

При этом, помимо терапии, полезна любая коррекционная работа (во многих случаях она уже была или проводится), особенно, если речь идет о подростках или детях с РАС. У игровой (арт-, в том числе) терапии тут, как мне представляется, неплохие возможности.

Е.Ш.: С какими трудностями может столкнуться терапевт при работе с карьерными запросами в рамках ОРКТ?

Г.Б.: Пожалуй, стоит быть аккуратными с готовностью некоторых людей "отчуждать" от себя шкалы и ими же расставленные там собственные «позиции», когда из полезного ориентира в терапевтическом процессе эти «оценки» вдруг становятся неким внешним инструментом давления в их собственном восприятии и даже источниками новой тревоги. Возможно, язык пошагового продвижения тут может оказаться слишком буквальным. И разговор о предпочитаемом тексте и его нелинейном наращивании может оказаться более уместным. Так же, как и отказ от чрезмерно ориентированного на оценки других подхода к самому себе.

И, напротив, в некоторых случаях есть опасность погрязнуть в “индивидуалистской логике видения и действия”. Тогда полезно обсуждать разные аспекты взаимодействия клиента с включенными в ее (его, их) жизненную ситуацию людьми, их видение, желаемые изменения в более широком аспекте.

Е.Ш.: Какие техники ОРКТ можно порекомендовать родителям детей с особенностями развития, чтобы они могли самостоятельно поддерживать себя?

Г.Б.: Всякому человеку, особенно находящемуся в такой трудоемкой жизненной ситуации, полезно время от времени ответить самим себе на вопросы типа:

• Что мне (нам) удается в этой так много требующей от меня (нас) ситуации?
• За что я могу себя (нас) похвалить?
• В той непростой ситуации, в которой я нахожусь, можно было бы жить хотя бы чуть лучше, чем получается сейчас?
• Что в моем случае означает быть максимально близко к возможной в наших жизненных условиях ситуации? Как бы я это увидела (увидел)?
• Насколько мы сейчас близки к ней?
• Что первое, пусть очень небольшое, но все же заметное, должно было бы измениться, чтобы я (мы) почувствовали бы себя немного лучше (веселее, спокойнее, счастливее — тут все зависит от языка конкретного разговора)?
• Что меня в моей жизни радует, несмотря на все трудности?
• Чем я горжусь в своем ребенке, самой себе, своей семье, в том, что мне удастся делать?
• Что в моей семье уже удалось сделать, несмотря на все трудности?
• В чем и в ком сейчас для меня главные ресурсы и опора? Может быть, я чего-то тут еще не замечаю?
• Что сказал бы обо мне человек, которого я сама ценю и уважаю, если бы ее (его) об этом спросили?

И простая техника «Одно маленькое удовольствие для себя в день» совсем неплоха…

Е.Ш.: Применяется ли технология зеркальных нейронов при работе с клиентами, имеющими аутичные черты?

Не чувствую тут себя достаточно компетентной для ответа — не использую технологию, да и клиенты с "аутичными" чертам все же не основной контингент. Тем не менее, если человек, условно относимый к такой категории приходит в терапию, — работаем соответственно запросу и возможностям всех включенных в процесс.