Катарина Грэтвик Бэйкер «Эмоциональный процесс в обществе: обзор и развитие концепта» (пер.А.Шмелев)

Journal of Family Systems, 11,2017

Катарина Грэтвик Бэйкер, PhD[1].

Переводчик Алексей Шмелев

Вступление.

Введя в свою теорию восьмой концепт, Мюррей Боуэн начал развивать учение о человеческом обществе как об эмоциональной системе. Этот концепт, эмоциональный процесс в обществе, привел Боуэна к изучению моделей общественных групп, более крупных, чем семья, а также моделей связи человека с окружающей средой, соотнесенных с продолжительными промежутками времени.

Боуэн впервые задумался о видимых параллелях между эмоциональными моделями в семье и в обществе в 1940-е (1978). Он считал, что «человек – это эволюционирующая форма жизни, … в большей степени связанная с более низкими формами жизни, чем отличающаяся от них, … и сила инстинктов, которая управляет поведением всех животных и простейших, является для человека более базовой, чем это признает большинство теорий».

Боуэн искал в человеческом поведении те общие черты, которые не связаны с культурой и в той или иной степени характерны для всех особей вида. Он полагал, что любое описание общественных процессов должно находиться «… в базовом согласии с представлением о человеке как о животном, обладающем биологическими и инстинктивными характеристиками». (1978, 270)

Долгие годы Боуэн искал такое объяснение общественного процесса, которое было бы основано на естественных науках и могло бы объяснить циклические колебания социальной адаптации, наблюдаемые при взгляде на продолжительные периоды времени. Он искал основу для описания подъемов и спусков общественного процесса, задавая себе вопрос, каким образом можно определить разницу между теми социальными процессами, которые ведут к прогрессу, и теми, которые ведут к регрессу, и какие факторы двигают их в том или ином направлении. Он пришел к заключению, что может быть разработана интерпретация его шкалы дифференциации для описания изменений в общественном процессе, наблюдаемых при взгляде на продолжительные периоды времени. Компоненты этой социальной шкалы должны были быть основаны скорее на естественных, чем на культурных фактах. Эти природные факты должны были быть связаны с естественными источниками тревоги в социальных системах. Среди обнаруженных им естественных источников тревоги были взрывной рост населения, уменьшение пригодной для жизни площади планеты, приближающийся недостаток сырья, необходимого для поддержания человеческой жизни на Земле, а также различные природные катастрофы, такие как землетрясения, извержения вулканов или цунами. (1978).

В 1972 Боуэн был приглашен созданным незадолго до этого Агентством по охране окружающей среды США выступить со своим исследованием на симпозиуме, посвященном экологическому кризису того времени. Подготовка к симпозиуму привела его к разработке нового концепта, который он сначала обозначал как «социальная регрессия», а затем модифицировал в «эмоциональный процесс в обществе». Вооруженный этим концептом Боуэн, применяя систематическое мышление, начал разработку логического моста между тем, что он называл «эмоциональным процессом» в семье, и тем же феноменом в более крупных социальных системах.

Автор этой статьи полагает, что этот концепт может быть лучше всего описан как место вне семьи, с которого также можно наблюдать семь других концептов теории Боуэна. На общественном уровне Боуэн выделял дифференциацию – континуум отклонения в функционировании – которой движет тревога, эмоциональные треугольники, действующие между социальными группами и внутри них, эмоциональную проекцию как пример интенсивных треугольников, функциональную позицию (более широкий общественный аналог положения сиблингов в семье), процесс межпоколенческой передачи и эмоциональный разрыв между социальными группами и внутри них. Эмоциональный процесс ядерной семьи на общественном уровне может быть описан как система излишней или недостаточной функциональности или близости и дистанции между и внутри социальных групп. В этой статье рассматриваются работы Боуэна, посвященные эмоциональному процессу в обществе, упоминаются работы над теорией других исследователей и описываются собственные усилия автора по разъяснению концепта. Статья завершается обзором направлений для дальнейших исследований.

Краткий обзор публикаций Боуэна, посвященных эмоциональному процессу в обществе.

В 1973 году Мюррей Боуэн озаглавил свое выступление на Ежегодном семейном симпозиуме Джорджтаунского университета «Общественный регресс». Два года спустя, в 1975, он опубликовал в сборнике симпозиума статью «Эмоциональный процесс в обществе», основанную на тезисах выступления. Версии статьи включены в сборник его работ «Семейная терапия в клинической практике» (1978, главы 13 и 18). В этих двух главах Боуэн  дал первичное определение и описание восьмого концепта своей теории семейных систем.

В главе 13 «Семейной терапии в клинической практике», которая озаглавлена «Социальная регрессия с точки зрения теории семейных систем», Боуэн описывает свое выступление на конференции памяти Натана Акермана в Венесуэле в феврале 1974. Основное внимание в статье уделено описанию того, как в 1940-е  у него возник интерес к социальным вопросам, и того, как в 1950-е концепты, посвященные семье, медленно распространялись на более крупные общественные системы. Он отмечает, что старался избегать «громких утверждений, основанных на малом количестве фактов» (стр. 269). Также он начинает рассуждение о том, что колебания в социальной адаптации к окружающему миру являются цикличными и что они в той или иной степени были представлены во всех человеческих общественных системах в истории.

Помимо поисков основы описания общественного варьирования Боуэн также искал теоретическую связь между семейным эмоциональным процессом и общественным эмоциональным процессам. В 1960-е он наблюдал родителей подростков с проблемами поведения и заметил, что эти родители были склоны «уступать требованиям своих детей, чтобы снизить тревожность момента, надеясь, что это решит проблему. Это создает ситуацию для новых, более крупных требований и угроз» (стр. 275).

На общественном уровне Боуэн отмечал, что представители государства также стали более «разрешающими» в том, как они реагируют на давление громких общественных групп. Он отмечает, что «на уровне действий имеющий голос сегмент общества находится в положении тревожного подростка, который движим тревогой и который требует прав, а представители государства  находятся в позиции неуверенного родителя, который поддается, чтобы снизить тревожность момента. … Общественное давление направлено в первую очередь на тех, кто не уверен в себе и, тем самым, наиболее уязвим к давлению. Затем оно распространяется на других» (1978, 275-276). Эта схема может стать господствующим типом ответа на социальные проблемы.

Параллель между родительским и общественным ответами на требования «прав» в противопоставлении к «обязанностям» впечатлила Боуэна и привела его к тому, что он начал формулировать концепт эмоционального процесса в обществе. Во время того как он наблюдал общественное давление к переменам в США 1960-х и 1970-х годов, в его работах подразумевалось, что это давление постоянно было требующим, а не ответственным. Позднее сторонники теории Боуэна, вероятно, имея более крупную историческую перспективу, предположили, что многие группы, оказывающие давление с требованием перемен в это время, действовали ответственно (McKnight 2016), как, например, афроамериканцы, противостоявшие неравенству ненасильственными методами. Можно предположить, что колебания в социальном давлении имеют потенциал быть как прогрессивными, так и регрессивными. Полное исследование упоминаний Боуэном «прав» и «обязанностей» пока не проведено.

В главе 18 «Семейной терапии в клинической практике» (1978, 413-450), озаглавленной «Общество, кризис и теория систем» Боуэн отмечает, что «люди негативно реагировали на упоминание «регресса», что затрудняло для них правильное понимание» того, что он пытался описать в более ранней главе. Он утверждает, что неверно думать о социальном регрессе, не обращаясь к противоположному процессу и не описывая его; иными словами, речь идет о социальном прогрессе. В связи с этим он предлагает изменение названия концепта, впервые обращаясь к нему как к эмоциональному процессу в обществе, чтобы включить и регресс, и прогресс.

Глава 18 включала описание «некоторых из многочисленных моделей отношений в обществе, которые имеют параллель с моделями отношений в семье» (415). Он пишет, что общественный проблемы могут быть рассмотрены с точки зрения эмоциональных систем. Семейные и общественные проблемы действуют во взаимном равновесии друг к другу, влияя друг на друга и испытывая влияние друг друга.

В качестве примера он снова отмечает, что триангуляция в семье может иметь параллель в обществе, с эмоциональным напряжением, распространяющимся наружу и взаимодействующим с эмоционально уязвимыми.  Эта триангуляция кормится эмоциональной реакцией, «включающей отрицание и обвинение, и она становится молчаливой, когда эмоциональная энергия иссякает» (Bowen 1978, 439).

Боуэн заметил, что общество тяготеет к созданию скоплений людей в крупных городских центрах, в которых личность становится более отдаленной от своих близких, чем в сельских условиях (1978, 440). Он выдвигает гипотезу, что скученное проживание людей было симптомом общественной регресса в США периода после Второй мировой войны.

В эту статью он также включил дискуссию, посвященную проективному процессу на общественном уровне, написав, что «семейный проективный процесс столь же энергичен в обществе, как в семье» (1978, 443). Необходимыми элементами для проективного процесса являются тревога и по меньшей мере три человека или общественных группы, связанных иерархическими отношениями. Находящиеся на более высоком уровне иерархии справляются с тревогой, перенаправляя ее вниз по социальной системе. Универсальными целями проективного процесса являются уязвимые отдельные личности или группы, находящиеся в меньшинстве, которые становятся козлом отпущения, когда общественная тревога высока (Bowen 1978, 443-444).

Боуэн заканчивает главу, отмечая, что повышение уровня дифференциации на общественном уровне является крайне сложной задачей. Тем не менее, пишет он, «в том случае если наиболее влиятельные члены общества смогут работать над повышением собственной дифференциации, это автоматически распространиться на менее влиятельные сегменты, принесет менее благополучным сегментам пользу и повысит функциональный уровень всего общества. … Как бы то ни было, дифференциация любой ключевой личности в обществе автоматически переносится на других» (1978, 450).

Он не дает конкретного определения «наиболее влиятельного сегмента общества», однако мы можем предположить, что этот сегмент может включать политические, религиозные, культурные, научные или иные социальные группы, полагающие общественный интерес в центр своих действий. Наиболее важными при этом были бы уровни дифференциации конкретной личности, семьи и общественной группы, в независимости от их позиций в социальной иерархии.

Использование Боуэном термина эмоция отсылает к автоматическим силам внутри общественных групп, которые управляют природными процессами, такими как выживание и продолжение биологических видов, защита социальных ячеек, родственные связи, пищевые ресурсы и конфликты за территорию. Он описывает общественные группы как «регрессивные» – то есть находящиеся ниже в континууме дифференциации – в тех случаях, когда тревога, провоцируемая этими природными силами, преобладает.

В «Отчете семейного центра» (Лето 1979) Боуэн написал ведущую статью, посвященную эмоциональному процессу в обществе. Он отметил, что в 1974 году представил эмоциональный процесс в обществе в качестве одного из восьми концептов его теории семейных систем, но признал, что никогда в полной мере не раскрывал это понятие. «В результате концепт представлен как расширенный набросок, однако недостаточно подробен для тех, кто не знаком с теорией»  (1979, 2).

В той же статье Боуэн вновь описывает треугольники в качестве стартовой точки для рассуждений о связи семьи и более крупных социальных систем. Для него, однако, наиболее существенными для понимания социальных систем переменными  продолжали оставаться уровень дифференциации, уровень тревоги и баланс совместности-индивидуации эмоциональных сил в общественной ячейке. Он писал, что социальный регресс начинается тогда, когда «тревога возрастает, и человеческий организм автоматически предпринимает действия, направленные в сторону совместности, которая никогда не достижима в полной мере. Это скучивание создает новую тревогу, что приводит к более паническому стремлению к близости, что приводит к большей дистанции. Когда тревога уменьшается, уменьшается и стремление к эмоциональной близости, возникает большая сосредоточенность на личной ответственности» (стр. 3).

Боуэн отмечал, что эти колебания случались на протяжении всей истории человечества, однако он верил, что в 1960-е и 1970-е США находились в «серьезном регрессе». Позднее он писал, что «пытался представить [этот регресс] как одну из фаз процесса, который также включает в себя социальный прогресс» (1974, 3). Другие последователи теории Боуэна отмечали (как было упомянуто выше), что в этот период истории США случился серьезный прогресс в медицине и науке. Были основаны такие организации, как Агентство по охране окружающей среды и  Управление по охране труда, был принят Закон об избирательных правах 1965 г., началась программа по борьбе с бедностью, и был подписан договор о запрете ядерных тестов.

Боуэн, тем не менее, полагал, что «в том случае если предположения относительно социальной тревоги достаточно точны, в будущих поколениях будут только короткие снижения тревожности. Последовательность событий наводит на мысль, что человеческая орда последует предсказуемому пути биологических организмов, испытывающих стресс, в сравнительно слабой степени испытывая влияние рациональной аргументации» (стр. 3).

Он также кратко писал об эмоциональном процессе в обществе в «Оценивании семьи», отмечая, что «потребуются года внимательного изучения, чтобы наконец описать способ, которым человеческое поведение также описывает общее поведение общества или сегмента общества, как это может повлиять на нации, и то, каким способом нации влияют на семью наций. … Нация может вступить на путь регресса, как и семья, и можно предсказать, каким образом нация может выйти с него» (Kerr and Bowen 1988, 384).

Как отмечалось выше, Боуэн находил подтверждение социальному концепту в работах своего коллеги Джона Кэлхуна из Национального института психического здоровья (1962). В 1950-е и 1960-е в центре внимания исследований Кэлхуна находились эффекты, которые теснота оказывала на группы млекопитающих, а именно на грызунов. Он обнаружил, что по мере того, как увеличивалась плотность населения, увеличивалась и общая патология или неспособность приспособиться к изменяющимся условиям. По мере того как деградировали базовые функции, такие как кормление, сексуальные, материнские и другие общественные действия, увеличивался уровень агрессии. Наблюдения Кэлхуна над перенаселенными популяциями мышей и крыс, которые он описывал как поведенческая клоака, перекликались с наблюдаемым Боуэном эмоциональным сплавом или совместностью в регрессивных человеческих общественных группах.

Работы над концептом и его исследования последователями теории Боуэна.

Керр (1988) обобщил свои размышления над эмоциональным процессом в обществе с точки зрения его влияния на функционирование семьи, отметив, что «он является фоновым влиянием, затрагивающим все семьи. Чем ниже уровень дифференциации семьи, тем в большей степени эмоциональный процесс этой семьи находится под влиянием эмоционального процесса в обществе» (стр. 334).

Дополнительные исследования концепта и гипотезы были проведены в отношении различных несемейных человеческих систем, таких как компании (Sagar and Wiseman 1982), рабочие коллективы (Fox and Baker 2009, Miller 2002), религиозные организации (Friedman 1985), образовательные организации (Bregman 2011) и национальные государства (Ferrera 1994, 2011, Maxwell 1990). Кроме того, концепт и гипотеза дополнительно исследовались в связи с лидерством и дифференциацией (Baker and Wiseman 1998, Friedman 2007, Gilbert 1992, Hewitt 2011, Miller 2002, Nicholson 2008, Wheatley 1992) и юридическими, правительственными и многосторонними переговорами для развития международных норм поведения в сфере ядерной безопасности (Comella 2003).

Был проведен обзор литературы для установления связи между теорией Боуэна и исследованиями в области естественных наук, в том числе исследованиями поведения приматов в неродственных группах. (deWaal 1989). Предпринимались попытки связать Боуэновский концепт эмоционального процесса в обществе с исследованиями социологов (Ackerman 2003, Diamond 2005, Gore 2007, Boyer and Nissenbaum 1974), историков (Farren and Mulvihill 2000, Greenblatt 2011), и экологов (Catton 1982, Feshbach and Friendly 1992).

Попытки раскрыть концепт.

Автор этой статьи продолжила попытки понять эмоциональный процесс в обществе.  Эти попытки включали в себя  разработку шкалы социального функционирования и изучение взаимодействия концептов теории Боуэна на социальном уровне.

Автором были разработаны предварительные предложения социальной шкалы дифференциации, которое включало крайние противоположности шкалы в каждой из четырех категорий (см. таблицу №1 «шкала социальной дифференциации»).

Эта шкала описывает социальное функционирование в рамках континуума в сферах (1) отношения к окружающей среде, (2) родственных связей, (3) здравоохранения и (4) власти. То, что на шкале описаны только крайние точки, ограничивает ее пригодность. Однако она предлагает предварительный взгляд на дальнейшие пути развития шкалы.

Полноценное описание концепции эмоционального процесса в обществе потребует развития многоуровневой шкалы дифференциации социальных групп и  должно также учитывать некоторых других социальных млекопитающих, а не только людей. В отношении этой шкалы могут быть сделаны некоторые предположения, однако на данном этапе она остается гипотетической:

Таблица 1. Социальная шкала дифференциации.

  • Она должна быть основана на наблюдаемых, естественных явлениях и описывать континуум баланса и дисбаланса сил совместности и индивидуации на общественном уровне, а также континуум общественной гармонии или дисгармонии с природой;
  • Вариативность на шкале должна происходить в ответ на постоянную общественную тревогу, создаваемую реальными или ощущаемыми таковыми угрозами жизнеспособности социальной ячейки;
  • Человеческие общества остаются подвижными на этой шкале в независимости от их культуры или иных различий;
  • Уровень человеческой цивилизации, искусства, технологий или наук не обязательно предсказывает уровень социальной дифференциации на шкале или коррелирует с ним.

Кроме того, при оценке показателей социальной ячейки на «социальной шкале функционирования» в любой заданный период времени необходимо принимать во внимание некоторые другие аспекты. Следует предпринять усилия для того, чтобы развить категории, которые могли бы также включать крупные общественные системы некоторых других млекопитающих, включая (1) природу их лидерства, (2) их систему обучения последующих поколений, (3) их систему ухода за слабыми членами, (4) их отношения с соседними социальными группами и (5) их отношение к окружающей среде.

Для человеческой социальной группы уровень дифференциации должен также включать (1) ее политическую систему и включение различных групп в принятие решений, (2) толерантность к различиям, (3) уровень ответственности граждан и (4) уровень институализации этих систем и отношений, основанных на законах и правилах.

Следует заметить, что прогрессивные и регрессивные элементы социальной шкалы могут сосуществовать и не все ее компоненты взаимосвязаны. Например, СССР в 1950-е, его система обучения последующих поколений была замечательной, в то время как его отношение к окружающей среде было разрушительным.

Основываясь на этих допущениях, автор разработала предварительный континуум для описания спектра международных конфликтов, включающую подкатегорию «образцовых» для каждого из сегментов континуума лидеров. Автор предполагает, что общественное лидерство отражает зрелость или уровень дифференциации общества, в котором это лидерство существует и из которого происходит.

Таблица 2. Социальная шкала дифференциации: международные конфликты

Фокс и Бэйкер (2009) разработали континуум человеческого функционирования на рабочем месте, состоящий из шести сегментов, описывающих вариации того, как работники взаимодействуют с другими, со своей работой, с принятием решений и с креативным мышлением (стр. 113). В той же работе они разработали схожий континуум функционирования для компаний (стр. 117), включающий шесть сегментов, связанных с такими факторами, как организационная структура, финансы, стойкость к давлению и ответ на вызовы бизнеса.

Автор статьи изучала взаимодействие концепта эмоционального процесса в обществе, треугольников и разрыва в главах, включенных в книги, выходившие под редакцией Тительмана (2003 и 2008). В этих главах она задавалась вопросом «существует ли логический концептуальный мост между эмоциональным процессом в семье и эмоциональным процессом в обществе с разрывом в качестве общего определяющего» (2003, 385), так как Боуэн изучал схожую связь между треугольниками в семье и на общественном уровне. Она заключает:

«Хроническая тревожность в качестве эмоционального процесса, лежащего в основе обеих переменных, влияет на эмоциональный разрыв и социальную дифференциацию в противоположных направлениях. Хотя опытных данных не хватает, однако можно заметить, что в те моменты, когда хроническая тревожность низка, также низок эмоциональный разрыв и силы «индивидуации» в обществе преобладают над силами «совместности»… Когда хроническая тревожность высока, эмоциональный разрыв также высок, а общественный процесс оказывается движим силами «совместности». Это то, что Боуэн называл социальным регрессом» (Baker 385-386).

Бэйкер и Гиппенрейтер провели лонгитюдное исследование долгосрочного влияния социальной травмы (Сталинских репрессий  1930-х) на три поколения русских семей. Результаты исследования показали, что эмоциональный разрыв внутри многих поколений в семье имел более глубокое влияние на их функционирование, чем общественные травмы репрессий или Второй мировой войны.

На посвященной треугольникам конференции в Боуэновском Центре изучения семьи, проходивший в Вашингтоне, автор этой статьи представила исследование эмоциональных оснований терроризма. В центре ее внимания находились треугольники в семьях, в которых терроризм возникает как поведение подростков и молодых взрослых, а также эмоциональное окружение в обществах, частью которых эти семьи являются.

Пять концептов, взаимосвязанных с эмоциональным процессом в обществе.

По мнению автора этой статьи, среди концептов теории семейных систем Боуэна наиболее важными для понимания эмоционального процесса в общества являются дифференциация, треугольники, проективный процесс, разрыв и процесс межпоколенческой передачи. В оставшейся части  статьи исследуются взаимосвязанные компоненты каждого из этих концептов. Будут приведены примеры, которые описывают каждый из этих концептов на общественном уровне. Вместе с тем, интерес представляет поиск иных, бесчисленных примеров в различных вариациях человеческих общественных систем, таких как сообщества, компании, религиозные организации и научные учреждения.

Дифференциация.

Концепт дифференциации в теории Боуэна описывает то, каким образом тревога и интеграция себя варьируются на континуальной шкале функционирования личностей и семей. На уровне организаций и более крупных общественных групп тревога проявляется в насыщенном групповом ответе на реальные и воображаемые угрозы существованию группы. Интеграция себя на общественном уровне может быть описана как внутренняя интеграция группы. Адекватная шкала дифференциации на общественном уровне должна затрагивать  и общественную тревогу, и интеграцию. Она должна быть основана на наблюдаемых, естественных событиях и описывать континуум социальной гармонии или дисгармонии с природой, влияющих на уровень общественной тревоги. Лидеры, появляющиеся в общественных группах, отражают тревогу и уровень внутренней интеграции группы.

Чтобы проиллюстрировать вариации концепта были выбраны два примера из экстремальных концов гипотетической шкалы социальной дифференциации. Великий голод в Северной Европе 1315-1317 гг. является примером социального регресса. Феномен «Кельтского тигра» в Республике Ирландия с середины 1990-х по середину 2000-х является промером социального прогресса.

Великий голод начался весной 1315 года, сильными дождями, которые шли непрерывно до лета 1317 над Британскими островами, северной Францией, Нидерландами, Скандинавией, Германией и Западной Польшей. Скудные урожаи, вызванные непрекращающимся дождем, привели к невозможности накормить людей или скот, и почти двадцать пять процентов населения Северной Европы за этот период умерло от голода, плохого питания и болезней. Наблюдался значительный рост уровня преступности, болезней, смертей, каннибализма и убийства детей. Воспроизводство и продолжительность жизни рухнули. Так как голод ослабил население, его эффекты продолжались многие десятилетия после того, как климат и сельское хозяйство вновь стали стабильными. Население продолжило быть особенно уязвимым в период Черной смерти (1338-1375) и Столетней войны (1337-1453). В тот период отсутствовало заметное позитивное общественное лидерство, так как все уровни общества, от королей до крестьян, были затронуты недостатком еды. Католическая церковь с наибольшей вероятностью могла бы быть институтом, который мог бы провести людей через голод и помочь им спланировать стратегии выживания, но главная интервенционная стратегия Церкви – молитва – оказалась неэффективной для прекращения дождя. Лидерство и власть Церкви подрывались как неспособностью молитвы прекратить дождь, так и коррупцией в ее рядах в то время (Jordan 1996).

Если бы кто-то анализировал уровень социальной дифференциации Северной Европы начала XIV века, он бы пришел к заключению, что он был крайне регрессивен, так как отношения человека и природы были нарушены, средневековые власти и доминирующий религиозный институт неэффективно справлялись с кризисом такого масштаба, не существовало устойчивой системы помощи слабым, и было мало эффективного лидерства. Семьдесят пять процентов населения все-таки выжили, но ослабевшими, что сделало их более уязвимыми к последующей Черной смерти. Некоторые крестьяне – вероятно, те, кто функционирует на несколько более высоком уровне дифференциации  – должно быть, хранили зерно, сохранили скот, им удавалось что-то поесть, даже если только съедобные корни, побеги, травы и кору с деревьев, потому что многие из них выжили. Тем не менее, общественный уровень тревоги от этой экстремальной угрозы населению может рассматриваться как один из факторов начала последующей Столетней войны – серии конфликтов за территорию, которая продолжалась на протяжении пяти поколений королей в каждой из стран.

Пример абсолютно иного уровня дифференциации случился в Ирландии на протяжение восьмилетнего периода с середины 1990-х по 2003. По сравнению с другими Европейскими странами в XX веке Ирландия попала в трясину бедности, гражданской войны и экономической стагнации. Тем не менее, с 1995 года их экономика начала расти, и она достигла впечатляющего уровня роста, который иногда описывают как «Ирландское чудо» или как «Кельтский тигр» (Kirby, Gibbons, and Cronin 2002).

Причины, взрывного роста экономики Ирландии на протяжение этого периода получают различные объяснения: членство Ирландии в Европейском союзе, стабильность правительства (ранее лидерство Берти Ахерна), введение бесплатного высшего образования и заключение мирного соглашению с Северной Ирландией в 1998 году. Дополнительными причинами могут считаться снижение уровня рождаемости, растущая социокультурная стабильность Ирландии и ее постоянно улучшающийся климат. С 2003 по 2008 год Ирландия испытала негативное влияние общеевропейского кризиса и выдвинутых против правительства Ахерна обвинений в коррупции, однако в последние годы Ирландия восстановилась и продолжает процветать.

Два этих примера низкого и высокого уровня дифференциации в двух очень разных обществах демонстрируют, насколько сложно создать систематическое описание уровня дифференциации для крупных социальных групп. Важными факторами являются (1) лидерство, (2) отношения общественной системы и окружающей среды, (3) общественная тревога в отношении окружающей среды и (4) длительность наблюдаемых общественных паттернов. Четвертый пункт может также служить признаком того, является ли уровень дифференциации базовым или функциональным, хотя провести эту разницу на общественном уровне очень тяжело, так как при долгосрочном анализе экстремальные колебания погоды и климата неминуемо повлияют на способность сообщества поддерживать свой уровень функционирования. Выживание группы, стабильные уровни воспроизводства и адаптация к окружающей среде должны быть характеристиками достаточно высокого уровня дифференциации – прогресса. Разрушение группы (Diamond 2005) и вымирание будут мерами наиболее низкого уровня дифференциации – регресса.

Треугольники.

Два члена семьи или две неродственные социальные системы могут обнаружить, что двусторонние отношения являются слишком интенсивными для поддержания в течение долгого срока, и могут по этой причине обратиться к дополнительному члену семьи или к дополнительной социальной системе для того, чтобы ослабить двустороннюю интенсивность при помощи формирования треугольника. Эти треугольники, в свою очередь, могут похожим способом оказываться во внутренней или внешней позиции по отношению друг к другу, в зависимости от тревожности семьи или неродственной социальной системы и их уровня дифференциации. Когда интенсивность становится слишком большой, все три члена первоначального треугольника могут автоматически пуститься на поиски поддерживающих альянсов с внешними единицами. Получающиеся взаимосвязанные треугольники могут связать эмоциональный процесс внутри ядерной семьи с расширенной или включающей несколько поколений семьей и, в конечном итоге, с более крупными социальными системами, такими как школы, суды, сообщества, религиозные организации, рабочие коллективы и весь мир в целом.

Как отмечалось выше, Боуэн исследовал параллели между отношениями в семьях и в более крупных общественных системах при помощи треугольников, которые их объединяют. Особое внимание он уделил тому, как тревожность семей с трудными подростками перетекает в школы, в сообщество и, затем, в систему судов для несовершеннолетних. Также он наблюдал схожие паттерны, при которых тревожность и реактивность перетекали в обратном направлении – от треугольников более крупных социальных систем к семьям. Крупные социальные группы, даже группы, объединяющие все население, или целые национальные государства, могут поглощать и выражать тревожность, возникшую в более маленьких группах, таких как семья и отдельная личность. Но и тревожность, возникшая в более крупных общественных группах, может перетекать вниз в семью.

Примером такого двустороннего течения могут служить последствия 11 сентября (Moran 2008), когда многие люди и семьи с низким уровнем дифференциации стали проявлять симптомы тревоги в отношении угрозы международного терроризма. Некоторые американские политические лидеры стали враждебными по отношению к мусульманам по мере того, как тревожность перетекала вверх от функционирующих на низком уровне людей и семей в более крупные социальные системы страны. В то же время большинство функционирующих на более высоком уровне людей и семей, хотя и испытывали горе, что произошла такая катастрофа, все же сумели продолжить жить обычной жизнью, и тем самым изменили влияние, которое событие оказало на более крупные общественные системы.

Склонность треугольников двигаться к все более сложным взаимозависимым треугольникам зависит от уровня дифференциации первоначальной пары и последующих треугольников. На более низких уровнях дифференциации треугольники более интенсивны и менее устойчивы. На более высоком уровне дифференциации треугольников меньше, а те, что формируются, являются более доброкачественными, часто эволюционируя в нереактивные тройственные отношения.

Автор этой статьи изучала двустороннее течение эмоционального процесса при помощи взаимозависимых треугольников – от людей к их семьям и к более крупным общественным группам – в течение хаотического периода русской истории (Baker 2008). В этом исследовании описаны треугольники в семьях, из которых происходят три лидера русской революции (Ленин, Троцкий, Сталин), треугольные паттерны в их отношениях между собой, их личная борьба за власть и многочисленные революционные группы, которые присоединялись к ним во время высокой общественной тревоги и низкой общественной дифференциации в России.

Другие многочисленные примеры треугольников на общественном уровне присутствуют в истории международных отношений. Во время Холодной войны двойственная поляризация между двумя сверхдержавами, США и СССР, часто переходила в треугольники и взаимосвязанные треугольники по мере того, как каждая из сторон формировала альянсы с другими странами для того, чтобы усилить свои позиции по отношению к другой сверхдержаве. Вскоре после окончания Второй мировой войны США создали НАТО, а СССР создал Варшавский пакт. Более мелкие альянсы, как, например, альянс США и Израиля и альянс СССР и арабских стран на Ближнем Востоке, привели к формированию дополнительных взаимозависимых треугольников, которые можно наблюдать на примере меняющихся альянсов и процесса принятия решений в ООН. По мере того как страны запирали себя в этих треугольных альянсах, им становилось все сложнее вырабатывать политику, в основе которой лежали бы их собственные интересы, и двигаться в сторону мирного урегулирования, в котором заинтересован весь регион.

После крушения СССР в 1990 Холодная война – с ее многочисленными взаимосвязанными международными треугольными альянсами – подошла к концу. Это был короткий период в международных отношениях, когда мир был менее поляризован, а в принятии решений существовала большая гибкость. Однако из-за тревожности, связанной с распространением ядерного оружия, с ростом населения, с началом озабоченности изменением климата и с отсутствием эффективного лидерства, быстро сформировались новые треугольники, существующие до сих пор.

Интенсивные треугольники также можно наблюдать на примере действующих на низких уровнях дифференциации менее крупных социальных систем, таких как сообщества, рабочие коллективы, школы и церкви. Распространенный треугольник на рабочем месте может сформироваться между двумя работниками и начальником. Оба работника стремятся стать ближе к начальнику, который может предпочесть одного другому, оставляя одного внутри, а другого снаружи. Последний часто становится обвиняемым, если возникают проблемы.

Схожие треугольники могут развиться в тревожной религиозной организации (Richardson 1996), когда два члена общины борются за внимание вышестоящего священнослужителя. Менее интенсивные треугольники (и доброкачественные трехсторонние отношения) случаются на более высоких уровнях дифференциации, но производят меньше общественного эффекта.

Проективный процесс

Проективный процесс – это тип треугольника, который встречается так часто, что Боуэн выделил его в отдельный концепт свой теории. Примером проективного процесса может служить ядерная семья, в которой родительские отношения тревожны и разбалансированы вследствие конфликта, излишнего или недостаточного функционирования или дистанции. Вместо того чтобы напрямую работать друг с другом для того, чтобы разрешить сложности в их отношениях, родители часто проецируют свою тревогу на ребенка, который может подхватить проекцию и начать проявлять симптомы.

На общественном уровне этот паттерн отражает иерархию, существующую между поколениями в семье. Частым примером на рабочем месте являются нерешенные проблемы между двумя партнерами по бизнесу. Работник более низкого ранга может назначаться ответственным за проблемы в бизнесе, которые зачастую имеют очень мало общего с его реальной работой.

Социальный вопрос существования в США бездомных является примером иерархического проективного процесса. Когда политические системы не работают или не решают такие экономические проблемы, как расизм, критически низкие минимальные уровни оплаты труда, слабая система социальной защиты, отсутствие единой системы психической помощи, неадекватный уход за ветеранами, вернувшимися с войны, членов популяции, оставшихся без дома, зачастую винят в их беде. Они зачастую подхватывают проекцию неэффективного общественного лидерства и проявляют ее в своих семьях и сообществах, что затем провоцирует тревожную реактивную реакцию со стороны полиции и других агентов социального контроля.

На другом конце экономического спектра схожий проективный процесс направлен на самых богатых членов общества, многие из которых делают щедрые пожертвования на облегчение социальных бедствий. Они стали частью крайне привилегированного меньшинства вследствие огромного количества причин, таких как наследство, ум, тяжелая работа, коррупция, удача и манипуляция. Как и другие люди, они функционируют на шкале от ответственного к безответственному. Даже несмотря на то что их богатство дает им серьезную политическую и экономическую силу, тревожное общество демонизирует их почти так же интенсивно, как это происходит в случае с бездомными.

Эмоциональный разрыв.

Боуэн видел в эмоциональном разрыве межпоколенческий механизм управления тревогой и нерешенной эмоциональной привязанностью между поколениями. Концепт включает описание вариативности в интенсивности эмоционального разрыва, которая отражает уровень дифференциации семьи.

В более ранней работе (2003) автор этой статьи предположила, что эмоциональный разрыв, как и треугольники, может послужить логическим мостом между эмоциональным процессом в семье и эмоциональным процессом в обществе. Так как «определяющей характеристикой эмоционального разрыва является степень эмоционального дистанцирования между двумя смежными поколениями в ответ на постоянную тревогу и низкий уровень дифференциации» (2003, 385), это дистанцирование можно обнаружить и между поколениями на общественном уровне. По мере роста тревоги «…разрыв может расширяться наружу [из семьи] на другие арены социальной поляризации – между политическими группами, родственными группами, общественными классами и религиозными группами – и может быть закреплен при помощи институтов в законах и правилах, которые очень сложно изменить» (Baker 2003, 387).

Автор этой статьи предлагает шкалу разрыва на общественном уровне, которая будет отражать дифференциацию социального ответа на изменение: «На высоком конце социальной шкалы дифференциации изменения упорядочены и постепенны; поколения способны в той или иной степени поддерживать живой эмоциональный контакт, вместе работая, чтобы создать преемственность, в которой заинтересовано все общество. Этот конец шкалы отражает баланс сил совместности и индивидуации.

На низком конце шкалы изменения разрушительны или связаны с насилием; оба поколения могут проявлять поведение, связанное с дистанцированием; такое как обвинения, разделение и отрицание важности прошлого; на этом конце шкалы дистанционное и разрывное поведение проявляется как ответ на интенсивную силу совместности» (Baker 2003, 388).

Автор этой статьи также предположила, что «общества, характеризующееся значительным долговременным разрывом между поколениями, уязвимы к широкому набору общественных проблем, проблем со здоровьем и с окружающей средой». (388-89) Эта гипотеза подтвердилась в ходе ее исследования России и СССР в XX веке. (Baker 2003).

Существуют многочисленные примеры разрыва и его эмоциональных последствий в больших социальных системах (смотри исследование выживших в Холокосте (Gottlieb 2003)), а также в менее крупных, менее сложных социальных системах, таких как сообщества, школы, религиозные организации и рабочие коллективы. Автором этой работы был описан разрыв в семейном бизнесе, отношения в котором были чрезмерно близкими: «Когда случается конфликт, что неизбежно произойдет, если связь слишком интенсивна, люди стремятся к дистанции и к разрыву друг с другом». (Fox and Baker 2009, 190) В этом конкретном случае семейного бизнеса в прошлых поколениях происходил географический, а также эмоциональный разрыв, «так как люди покидали бизнес, когда что-то шло не так, как они хотели (один дядя даже переехал в Калифорнию)» (190). Важные работники, не являвшиеся членами семьи, импульсивно увольнялись или были уволены, долгосрочные последствия для бизнеса были негативными.

Процесс межпоколенческой передачи.

Этот концепт описывает эмоциональный процесс в нескольких поколениях семьи, в которой дети рождаются и растут с более низким, таким же или более высоким уровнем дифференциации, чем у их родителей. Определяющими факторами этого процесса являются уровень того, насколько дети пойманы в семейные треугольники и проективный процесс.

По мнению автора этой статьи, процесс межпоколенческой передачи на общественном уровне можно обнаружить при тщательном изучении человеческой истории. Одним из примеров этого концепта может послужить история расизма в США. Учитывая то, насколько глубоко рабство было укоренено в колониальной Америке, и то, что Конституция описывала институт рабства в ранней версии избирательных рабств, историческая проблема расизма может быть рассмотрена как процесс межпоколенческой передачи. Расовые проблемы возникали с той или иной продолжительностью и силой интенсивности в ответ на социальную тревогу на протяжение двух с половиной столетий истории США. Проекция со стороны тревожного белого лидерства на афроамериканское население достигла наивысшей интенсивности во время Гражданской войны, однако последующий период Джима Кроу и недавний период предубеждений со стороны полиции, массового заключения и продолжающегося неравенства в образовании и социальной поддержке афроамериканских граждан являются примерами социального регресса. Более ранее “Движение за гражданские права чернокожих”, избрание афроамериканского президента и появление современных движений за гражданские права, таких как Black Lives Matter и Stand Up For Racial Justice, являются отражением социального прогресса. Эти колебания межпоколенческой передачи тревоги, связанной с расой, бесспорно, продолжатся и в будущем Соединенных Штатов Америки. Поверхностный общественный фокус направлен на расу, однако лежащая в основе социальная тревога (переводимая в расизм) кажется связанной с закрытием фронтира, лимитированным количеством ресурсов и конфликтами с соседними нациями, а также с более современными проблемами, такими как ограничения прав женщин и распространенное отсутствие доступа к здравоохранению.

Хроническая тревожность передается от поколения к поколению через взаимосвязанные треугольники и через проекции в организации так же, как в семье. И зачастую симптомы тревоги, такие как, например, конфликт между двумя подразделениями в бизнесе, будут повторяться через много лет, даже при том, что большая часть работников сменилась.

Резюме и рекомендации для дальнейшего исследования концепта эмоционального процесса в обществе.

В этой статье были рассмотрены многолетние труды Боуэна по созданию и разработке концепта эмоционального процесса в обществе, в том числе его поиск «логического моста» между эмоциональным процессом в семье и эмоциональным процессом в более крупных человеческих системах. Боуэн отчетливо указывал в своих работах, что он не завершил разработку этого концепта на том же уровне глубины, как в случае с семью другими. Полное раскрытие концепта остается задачей других.

В этой статье также упоминаются опубликованные работы по расширению концепта последователей Боуэна. Завершается она обзором начального этапа попыток автора статьи соединить концепт эмоционального процесса в обществе и пять других концептов, связанных с эмоциональным процессом в обществе. Это дифференциация, треугольники, проекция, разрыв и  процесс межпоколенческой передачи на общественном уровне. Их связь с эмоциональным процессом в обществе была проиллюстрирована примерами из социальной жизни.

Автор этой статьи рекомендует при дальнейшей работе над концептом включить в фокус внимания более полное развитие шкалы дифференциации на общественном уровне с детальным описанием компонентов шкалы, находящихся между ее полярными концами. Эта работа должна включать понимание того, что прогресс и регресс в сложных социальных системах могут случаться одновременно. Кроме того, должна быть продолжена работа по конкретизации каждого из других концептов в отношении эмоционального процесса в обществе. Наиболее эффективно это может быть сделано при помощи изучения примеров из общественной жизни. Дальнейший проект будет исследовать «права» и «обязанности» на общественном уровне.

Этот концепт имеет большой потенциал в развитии понимания на самом глубоком уровне общественного процесса в связи с окружающим миром и эволюцией. Социальный регресс, создаваемый тревогой в связи с разрушением человеком окружающей среды, проявляется в социальных симптомах (среди прочих повышение уровня преступности, падение экономики, ослабление сетей общественной поддержки, и интенсификация политической поляризации). Эти симптомы, как правило, рассматриваются с фокусом на поверхностных причинах и эффектах, а не на более глубоких эмоциональных паттернах в отношениях между человеком и планетой.

Социальный прогресс проявляется в постоянной способности человека приспособиться к изменяющимся условиям на планете. Среди примеров развитие солнечной и ветряной энергии, движение за охрану окружающей среды, международные договоры по ограничению распространения оружия массового поражения, попытки избавиться от загрязнения воды и воздуха и международное сотрудничество для борьбы с эпидемиями. Более глубокое понимание как социальной прогрессии, так и социальной регрессии в эмоциональном процессе в обществе может привести к ослаблению лежащих в основе угроз существованию человека на нашей планете. ❉

Литература:

Ackerman, Fran. 2003. “Israeli-Palestinian Relations: A Bowen Theory Perspective.” In Emotional Cutoff: Bowen Family Systems Perspectives, Peter Titelman, ed. New York: The Haworth Press.

Baker, Katharine Gratwick. 2003. “Emotional Cutoff and Societal Process: Russia and the Soviet Union as an Example.” In Emotional Cutoff: Bowen Family Systems Perspectives. Peter Titelman, ed. New York: The Haworth Press.

Baker, Katharine Gratwick 2008, “Triangles in Societal Emotional Process with an Example from the Russian Revolution.” In Triangles: Bowen Family Systems Perspectives. Peter Titelman, ed. New York: The Haworth Press.

Baker, Katharine Gratwick  and Julia Gippenreiter. 1996. “The Effects of Stalin’s Purge on Three Gener-ations of Russian Families.” Family Systems 3(1): 5-35.

Baker, Katharine Gratwick  and Kathleen K. Wiseman. 1998. “Leadership, Legacy, and Emotional Process in Family Business.” Family Business Review XI(3).

Boyer, Paul and Stephen Nissenbaum. 1974. Salem Possessed: The Social Origins of Witchcraft. Cambridge: Harvard University Press.

Bowen, Murray. 1974. “Societal Regression Viewed through Family Systems Theory.” In Energy, Today’s Choices, Tomorrow’s Opportunities. Washington, DC: World Future Society.

Bowen, Murray. 1978. Family Therapy in Clinical Practice. New York: Jason Aronson.

Bowen, Murray. 1979. “On Emotional Process in Society.” In The Family Center Report 1(3): 1-3. Washington, DC: Georgetown Family Center.

Bregman, Ona C. 2011. “Managing Self in Emotional Fields When Presenting Bowen Theory.” In Bringing Systems Thinking to Life: Expanding the Horizons for Bowen Family Systems Theory. Ona C. Bregman and Charles M. White, eds. New York: Routledge.

Calhoun, John B. 1962. “Population Density and Social Pathology.” Scientific Ameri-can 206(3): 139-148.

Catton, William R., Jr. 1982. Overshoot: The Ecological Basis of Revolutionary Change. Chicago: University of Urbana Press.

Comella, Patricia A. 2003. “Observations of Reciprocal Functioning in a Challenging Environment.” Family Systems 6(2)): 101-116.

de Waal, Frans. 1989. Peacemaking among Primates. Cambridge, MA: Harvard University Press.

Diamond, Jared. 2005. Collapse: How Societies Choose to Fail or Succeed. New York: Viking Press.

Farren, Sean and Robert F. Mulvihill. 2000. Paths to a Settlement in Northern Ireland. New York: Oxford University Press.

Ferrera, Stephanie J. 1994. “Neutrality in a Violent World,” Family Systems, 1(1): 44-56.

“Emotional Neutrality and the Quest for Peace: Northern Ireland as a Case Study.” Family Systems 2011, 8:(2): 101-124.

Feshbach, Murray and Alfred Friendly, Jr. 1992. Ecocide in the USSR: Health and Nature Under Siege. New York: Basic Books.

Fox, Leslie Ann and Katharine Gratwick Baker. 2009. Leading a Business in Anxious Times: A Systems Approach to Becoming More Effective in the Workplace. Chicago: Care Communications Press.

Friedman, Edwin H. 1985. Generation to Generation: Family Process in Church and Synagogue. New York: Guilford Press.

Friedman, Edwin H. 2007. A Failure of Nerve: Leadership in the Age of the Quick Fix. New York: Seabury Books.

Gilbert, Roberta M. 1992. Extraordinary Relationships: A New Way of Thinking about Human Interactions. New York: John Wiley & Sons.

Gore, Al. 2008. The Assault on Reason. New York: Penguin Press.

Gottlieb, Eileen B. 2003. “Emotional Cutoff and Holocaust Survivors: Relationships and Viability.” In Emotional Cutoff: Bowen Family Systems Theory Perspectives, Peter Titelman, ed. New York: Haworth Press.

Greenblatt, Stephen. 2011. The Swerve: How the World Became Modern. New York: W.W. Norton.

Hewitt, Ben. 2011. The Town That Food Saved: How One Community Found Vitality in Local Food. New York: Rodale Press.

Jordan, William Chester. 1997. The Great Famine: Northern Europe in the Early Fourteenth Century. Princeton: Princeton University Press.

Kerr, Michael E. and Murray Bowen. 1988. Family Evaluation. New York: W.W. Norton.

Kirby, Peadar, Luke Gibbons, and Michael Cronin. 2002. Reinventing Ireland: Culture, Society and the Global Economy (Contemporary Irish Studies). Kirby, Peadar, Luke Gibbons, and Michael Cronin, eds. London: Pluto Press.

Maxwell, Mary. 1990. Morality among Nations: An Evolutionary View. Albany, NY: State University of New York Press.

McKnight, Anne S. October 14, 2016. “Regression or Differentiation of Self: Advo-cacy as an Expression of Principles.” Presentation at the Conference on Societal Process, New England Seminar on Bowen Theory. Worcester, MA: Clark University.

Miller, Jeffrey. 2002. The Anxious Organization: Why Smart Companies Do Dumb Things. Tempe, AZ: BRB Publications.

Moran, Carol. 2008. “9/11: Societal Emotional Process and Interlocking Triangles.” In Triangles: Bowen Family Systems Perspectives, Peter Titelman, ed. New York: The Haworth Press, (503-523).

Nicholson, Ann V. 2008. “Triangles, Leadership, and the United States Supreme Court” In Triangles: Bowen Family Systems Perspectives. Peter Titelman, ed. New York: The Haworth Press.

Richardson Ronald W. 1996. Creating a Healthier Church: Family Systems Theory, Leadership and Congregational Life. Minneapolis: Fortress Press.

Sagar and Wiseman, eds. Understanding Organizations: Applications of Bowen Family Systems Theory. 1982. Washington, DC: The Georgetown Family Center.

Wheatley, Margaret J. 1992. Leadership and the New Science: Learning About Organization From an Orderly Universe. San Francisco: Berret-Koehler Publishers.

 

[1] Катарина Грэтвик Бейкер – независимый исследователь, оставившая клиническую практику и работу с семьями в 2016 году. К ней можно обратиться по адресу bakerkg38@gmail.com.

© Georgetown Family Center, 2017